8 июля 2005 года Лазарев выехал в Германию вместе с Думенковым. Спустя три дня вблизи города Кассель, в местечке Потенсдорф, у них состоялась встреча с Бенном. Как и прошлый раз, она проходила в закусочной, и снова германский разведчик угостил их скудным обедом. Уже начало разговора показало Лазареву, что Думенков сообщил о нем как о кандидате в агентурную сеть германской спецслужбы все, что знал. Прощупав его наводящими вопросами, Бенн перешел к делу и, судя по дальнейшему разговору, оказался далеко не дилетантом в том, что касалось военной тематики.
Беседа заняла больше часа и закончилась тем, что Думенков передал Бенну распечатки из «Технического описания ракетного комплекса «Тополь», но денег за них так и не получил. Тот вновь, сославшись на необходимость изучения материалов специалистами, предложил провести оплату на следующей встрече.
Очередную явку Бенн назначил на 16 июля все в той же закусочной на пересечении 4-го и 7-го автобанов, в пригороде города Кассель. За эти дни в германской разведке проанализировали представленные Думенковым материалы, а также результаты беседы и наблюдения за Лазаревым и, видимо, пришли к положительному заключению. Подтверждением тому служили 3 тысячи евро, полученные от Бенна, и его очередное задание: добыть секретные материалы по новейшей российской ракете РС-27 ракетного комплекса «Тополь-М».
22 июля Думенков и Лазарев возвратились в Кострому. Думенков, сгорая от нетерпения поскорее добыть важнейшие секреты, сулившие десятки тысяч евро, снова пошел по своим старым связям, чтобы найти новые выходы на источники информации. Того, что поставлял Лазарев, ему уже было мало. Кроме того, почувствовав, видимо, в нем конкурента на шпионском поприще, Думенков стал отодвигать его в сторону и нацелился на других потенциальных кандидатов на вербовку. Перед контрразведчиками генерала А. Рудова возникла реальная опасность того, что Думенкову удастся втянуть в свою преступную деятельность новых лиц.
В сложившихся условиях оперативная игра со спецслужбами Германии приобретала все более опасный и рискованный характер как для ее непосредственных исполнителей Белова, Градова и Лазарева, так и для сохранности реальных секретов, а не мнимых. В этой связи на Лубянке и в руководстве оперативного штаба пришли к выводу о нецелесообразности продолжения операции и необходимости реализации материалов путем захвата Думенкова с поличным.
А Думенков, не подозревая, что время неумолимо отсчитывает последние дни его нахождения на свободе, продолжал свою опасную игру. Он настойчиво теребил Лазарева и Градова и требовал от них образец прибора радиационно-химической разведки и совершенно секретные сведения из планов командования Владимирской армии, касавшиеся боевого применения ракетно-ядерного оружия в военное время. Но его потуги были напрасны. 3 августа 2005 года на площади Курского вокзала затянувшаяся шпионская гастроль Думенкова была прервана.
Следствие шло в течение года. Следователи скрупулезно исследовали все обстоятельства, которые привели Думенкова на скамью подсудимых. Окончательную точку в уголовном деле поставил 23 августа 2006 года Московский городской суд. Суд признал Думенкова виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 275 УК России, и назначил наказание в виде 12 лет лишения свободы. Верховный суд России кассационную жалобу Думенкова и его адвоката оставил без удовлетворения.
Пан или пропал
Торжественное построение на строевом плацу Красноярского высшего военного командного училища радиоэлектроники войск ПВО мало походило на праздничное. Несмотря на лето, моросил мелкий холодный дождь. В пелене дождя фасад главного корпуса училища напоминал уродливые развалины, а макет грозной ракеты походил на смятый окурок. Под кронами деревьев робко жалась кучка родственников выпускников. И когда гром меди оркестра стих, все взгляды сошлись на трибуне.
Там выдержали, как положено, торжественную паузу, и затем зычный голос начальника училища потряс тишину. Парадный строй новоиспеченных лейтенантов дрогнул и ответил нестройным криком: «У-р-р-а-а-а!» По лицу генерала пробежала печальная гримаса. Училище переживало не лучшие времена. Некогда могучая система ПВО СССР после августа 1991 года разваливалась на глазах. Ее осколки поспешно прибирали к своим рукам новые государства, возникшие на развалинах Советского Союза. Потребность в выпускниках училища резко сократилась.
Выпуск 1993 года был уже вторым почти не востребованным войсками ПВО. Многие выпускники уходили в никуда, как раньше говорили, «получали свободный диплом». И начальнику училища было до слез обидно, что через час-другой одни его питомцы навсегда снимут со своих плеч погоны, а другие окажутся в иностранной армии и спустя время, чем черт не шутит, будут ловить на экранах своих мониторов российские самолеты и ракеты.
Под марш «Прощание славянки» строй выпускников покинул плац. В нем шагал и лейтенант Сергей Юреня.
Юреня получил назначение в 8-ю радиотехническую бригаду Вооруженных сил Республики Беларусь, расположенную в уютном городе Лида, на должность начальника расчета. В те непростые годы, когда рушились привычные устои и стереотипы, а общество искало себя в новых реалиях, перспектива служебного роста и стабильная зарплата служили спасательным кругом.
Белоруссия встретила лейтенанта Юреню по-настоящему летним теплом, запахом зреющих в садах яблок и политической горячкой сошедшихся в непримиримой борьбе за власть либералов и консерваторов. Ее отзвуки болезненно отзывались в молодой, только поднимавшейся на ноги белорусской армии и ее офицерской среде. Несмотря на это, Юреня взялся за службу с присущим для юности задором.
В реальной жизни многое оказалось не так, как оно рисовалось в классных аудиторияхучилища. Галопирующая инфляция съедала зарплату. Перспектива получения квартиры становилась все призрачнее. Жизнь на гражданке тоже была не сахар, там властвовала дикая стихия рынка. И потому он предпочел иметь синицу в руках — службу, чем журавля в небе — непредсказуемую и рискованную деятельность коммерсанта.
Шли годы. Юреня хотя и медленно, но все-таки рос в должностях и званиях. Однако желаемого удовлетворения и материального благополучия так и не достиг. Тем временем за армейским забором набирала обороты новая жизнь. Она слепила глаза блеском броской рекламы, роскошными витринами супермодных магазинов и навороченными иномарками. В ее новом, долларовом свете ореол армейской романтики окончательно померк, а служба, когда-то казавшаяся привлекательной, превратилась в тягостную обязанность. С каждым днем тянуть ее лямку становилось все труднее. В душе нарастали горечь и досада за бесцельно потраченные, как ему тогда представлялось, годы.
Вольно или не вольно их подогревали встречи с бывшими однокурсниками по военному училищу и однополчанами. Некоторые из них, уйдя со службы, очень даже неплохо устроились на гражданке. Квартиры в престижном квартале города, дорогие машины и рассказы об отдыхе на Канарах еще больше травили душу Юрени. Чаще всего это возникало после встреч с Русскиным. Вместе с ним он учился в училище, правда, в разных взводах, и потому близкие отношения у них тогда не сложились. Сошлись они позже, во время службы в 8-й радиотехнической бригаде.
Русский, в отличие от Юрени, в армии долго не задержался — решил попытать счастья на гражданке. В 1996 году он уволился из армии и занялся бизнесом. Сначала приторговывал соляркой, которую иногда доставал в бригаде по дешевке через свои связи. Потом переключился на перепродажу автомобилей, перегоняя их из Польши в Беларусь. Это занятие для него не являлось новым. Еще во время службы Русский втайне от командования совершал вылазки в соседнюю страну. Обратно возвращался с подержанной иномаркой, приносившей одну-две тысячу долларов к лейтенантской зарплате.
Пересекая белорусско-польскую границу, он, видимо, не раз ощущал слабую дрожь в коленках. Опасение, что однажды все может закончиться плачевно, не покидало его до тех пор, пока за спиной не опускался полосатый шлагбаум. До поры до времени ему все сходило с рук. Возвращаясь с очередной иномаркой, купленной через знакомого, Русский и не подозревал, что польские спецслужбы положили на офицера-коммерсанта глаз и исподволь подводили его к «крючку».
В те годы территория некогда братской страны Польши превратилась в благодатное шпионское поле, на котором американские и польские спецслужбы собирали свой богатый «урожай». Сотни тысяч бывших советских граждан, теперь уже из независимых государств России, Беларуси, Украины и Молдовы, пользуясь ослаблением внутреннего и пограничного режима, устремились на Запад в поисках заработка.
«Челноки», «металлисты», перегонщики «тачек» и т. д„среди которых находились бывшие и действующие военнослужащие, инженеры из секретных КБ и исследовательских институтов «ковали свою копейку» и не подозревали, что невидимое сито спецслужб отсеивало из их числа нужный себе контингент. С помощью польских деловых партнеров они собирали характеризующие и компрометирующие материалы на заслуживающий внимания объект, выявляли его слабости и создавали условия для последующей вербовки.
В этом отношении у польской разведки имелся широкий выбор ловушек, начиная с банального ДТП, где виновным оказывался, естественно, объект вербовки, и традиционной «медовой подставы» — женщины специфической профессии. Жгучих брюнеток и томных блондинок, готовых за пару-другую сотню злотых потерять «невинность», было хоть отбавляй. По отношению к военнослужащим бывшей Северной группы войск (СГВ), находившейся в Польше до 15 сентября 1993 года, срабатывал и такой нехитрый прием, как обвинение в шпионаже или поиске ранее спрятанного оружия.
Подобный поворот в отлаженном, казалось бы, коммерческом деле для таких, как Русский, был равносилен двойному приговору. Помимо наказания в Польше по возвращении домой коммерсанта в погонах ожидало в лучшем случае увольнение из армии, в худшем — статья Уголовного кодекса «Незаконное пересечение государственной границы» и лишение свободы сроком на два года.