— Будто сквозь сон услышал я стук топора и разговоры родителей о кладбище, — вспоминал позднее Михаил Тимофеевич. — Испугался сильно, попытался крикнуть и открыл глаза. На мое счастье рядом оказался кто-то из взрослых. «Батюшки, да жив, жив Мишутка-то…» Ну, а потом дело пошло на поправку.
Домашние его любили, но не баловали. Да и наказывали крепко, если было за что. Со слов матери знает он семейное предание. Говорили ему, будто в рубашке он родился. И прятали ту рубашку в красном углу за иконой.
Вот однажды и разобрало мальца любопытство — что за рубашка такая? Снял икону, полез посмотреть… Конечно, ничего не нашел, а вечером получил от отца изрядную трепку.
Как и все в доме, он с младых ногтей помогал матери по домашнему хозяйству, потом и отцу на пашне. По слабости и малолетству работу ему давали не самую тяжелую — скотину пасти, домашнюю птицу накормить, позднее стали посылать в поле. Но и здесь не обходилось без казусов. Пару раз он засыпал и падал с лошади. Хорошо, кобылка была спокойной. Тут же останавливалась, поэтому ни под борону мальчишка, ни под плуг не угодил.
Соленым потом и собственным трудом от зари до зари сколотили Калашниковы на алтайских землях крепкое хозяйство. Имели ручную молотилку, коров, лошадь, мелкую скотину, домашнюю птицу. Но пришел тридцатый год, а с ним и раскулачивание. Отобрали все, что можно, а большую семью отправили еще дальше в Сибирь — в деревню Нижняя Моховая. В первую же зиму умер отец. Морозы тогда стояли лютые. Несколько дней покойник в доме лежал — не могли могилу выкопать, похоронить.
Как бы ни тяжело жилось, школу Михаил не бросал, да и учился с удовольствием. Но по всеобщей бедности бумаги не было. Вот и придумали: тетрадки из бересты делать. Выбирали ствол побелее да поглаже, вырезали ножом из коры странички сантиметров десять на двадцать, и сшивали их по несколько штук вместе. Вот такая «берестяная грамота» получалась. Любимые предметы — физика, геометрия, литература. Механика тоже нравилась — все домашние инструменты до последнего винтика разбирал, потом вновь собирал — и ничего, работали. С оружием тоже познакомился, когда пацаном был. Без охочего промысла в Сибири не житье. Вот и Михаил со старенькой берданкой в лес ходил. А однажды дружок его — Гаврилка — нашел у себя дома сломанный браунинг. Видать, еще с Гражданской войны завалялся. Показал находку Михаилу, да заодно посетовал — жалко, мол, что не стреляет.
Вот тут-то судьба и взглянула на будущего оружейного конструктора завораживающим черным зрачком дульного среза пистолета. Выпросил Михаил у друга браунинг, разобрал, его, смазал, собрал. Одним словом — починил. И на всякий случай в тайник спрятал. Но по деревне уже нехороший слушок пробежал, до ушей участкового милиционера докатился… Арестовали подростка по подозрению в незаконном хранении оружия, в местную кутузку под замок посадили. Но через два дня выпустили, поскольку в доме ничего не нашли, а сам Михаил ни в чем не признался. Знал бы тот милиционер, кого в тюрьму хотел упрятать… Однако и сам Калашников о своем будущем еще не догадывался. Но от греха подальше ушел из села. В большую и новую для себя жизнь вступил. В Казахстан подался. Уходил зимой, по дороге едва не замерз, но добрался до станции Матай, что на Турксибе. Здесь и остался. Поначалу взяли его учеником, а вскоре грамотный и башковитый парень, хоть и росточку невеликого, зато из породы тех, у кого голова светлая, да руки золотые, на работу в учетчики попал, а вскоре его в политотдел перевели.
В сентябре 1938 года Михаила призвали в Рабоче-крестьянскую Красную Армию. Служить пришлось в Киевском особом военном округе. В городе Стрый Львовской области Михаил окончил школу младших командиров, получил специальность механика-водителя танка. Здесь, в окружении боевой техники развернулся технический талант двадцатилетнего парня. Он разработал приспособление для повышения эффективности стрельбы из пистолета «ТТ», создал счетчик моторесурса двигателей танков и инерционный регистратор фактического количества выстрелов из танковой пушки. За свою конструкторскую работу он получил первую награду — часы, которые ему лично вручил командующий Киевским округом Георгий Жуков.
Не осталось забытым и увлечение литературой. Калашников пишет стихи и даже участвует в конкурсе, который проводился киевской газетой «Красная Армия». Патриотические вирши молодого солдата оценили в редакции и в апреле 1940 года даже опубликовали в одном из номеров.
— Я мог бы стать поэтом, танкистом, железнодорожником, но стал конструктором стрелкового оружия и горжусь этим, — отметил Михаил Калашников. — И это неправда, что музы молчат, когда говорят орудия. В моей жизни получился дуэт, и, судя по всему, неплохой.
Но все это будет потом. А пока старшего сержанта Калашникова направляют в Ленинград на завод имени Ворошилова для изготовления и войсковых испытаний счетчика моторесурсов. Шел апрель 1941 года.
О начале войны он узнал под Харьковом, где находился, возвращаясь из очередной командировки. Совершенно случайно встретил эшелон со своими однополчанами, которые, получив новые танки, двигались в сторону фронта. Так Михаил влился в действующую армию и стал командиром танка «Т-34». С середины августа воевал на Брянском направлении уже командиром танкового взвода. Осенью, в одном из боев в его танк попал вражеский снаряд. Михаил был контужен и тяжело ранен осколками брони — левая рука почти не действовала.
Две недели вместе с боевыми товарищами, также получившими ранения, старший сержант Калашников пробирался на санитарной машине к линии фронта по оккупированной фашистами территории. Однажды ночью подъехали к какой-то деревне. Калашников вместе с товарищем пошел выяснить, есть ли там немцы. Из вооружения — пистолет да винтовка. Когда вышли к околице, за спиной, там, где оставили машину, услышали частую автоматную стрельбу и редкие винтовочные выстрелы.
Страшную картину увидели бойцы, когда вернулись из разведки. Изуродованная машина с красным крестом и трупы солдат, расстрелянных фашистами почти в упор. В живых не осталось никого. Со своими трехлинейками раненые бойцы даже сопротивления не смогли толком оказать. Вот тогда Калашников и понял то преимущество, которое в ближнем бою имеет автоматическое оружие.
— У автоматов в Советском Союзе была трудная судьба, — говорит Михаил Тимофеевич. — Первый в мире автомат был создан в России еще в 1916 году, а пистолет-пулемет — в том же году в Италии. Но в СССР такое оружие с большим расходом патронов считали оружием богатых империалистов. Советский боец должен экономить боеприпасы, стрелять из винтовки редко, да метко. Да и прицельная дальность у трехлинейки побольше… Лишь финская война доказала, что в ближнем бою автоматическому оружию нет альтернативы. Тем не менее пистолет-пулемет Дегтярева до войны вообще сняли с производства.
Тот эпизод на всю жизнь врезался в память молодому бойцу. Находясь в госпитале, он начал работать над чертежами пистолета-пулемета. Помогал ему сосед по палате — раненый лейтенант-десантник, который хорошо разбирался в системах стрелкового оружия, знал все плюсы и минусы и наших ППШ, немецких пистолетов-пулеметов МП-40.
В январе 1942 года военраненого Калашникова отправили из елецкого госпиталя домой в шестимесячный отпуск на поправку. Но до родных он так и не добрался. Прибыл на станцию Матай, где с разрешения начальства и с помощью друзей за три месяца создал в железнодорожных мастерских первый образец пистолета-пулемета. Здесь же, наделав много шума своей стрельбой, провел и первые испытания.
Со своим детищем молодой конструктор поехал в Алма-Ату По направлению ЦК Компартии Казахстана его направили на работу в эвакуированный сюда Московский авиационный институт. Здесь он разработал и изготовил свой второй образец пистолета-пулемета, который отправили на экспертизу в Самарканд, куда в то время была эвакуирована Артиллерийская академия имени Ф. Э. Дзержинского. Конечно, в серию опытный образец запущен не был — уж слишком он оказался сырой. Но выдающийся ученый-теоретик стрелкового оружия генерал Анатолий Аркадиевич Благонравов разглядел в невысокого роста 22-летнем старшем сержанте огромный талант оружейного конструктора.
Военному Совету Средне-Азиатского военного округа.
В артиллерийскую Академию старшим сержантом тов. М. Т. Калашниковым был предъявлен на отзыв образец пистолета-пулемета, сконструированный и сделанный им за время отпуска, предоставленного после ранения. Хотя сам образец по сложности и отступлениям от принятых тактико-технических требований не является таким, который можно было бы рекомендовать для принятия на вооружение, однако исключительная изобретательность, большая энергия и труд, вложенный в это дело, и оригинальность решения ряда технических вопросов заставляют смотреть на товарища М. Т. Калашникова, как на талантливого самоучку, которому желательно дать возможность технического образования. Несомненно, из него может выработаться хороший конструктор, если его направить по надлежащей дороге.
Считаю возможным за разработку образца премировать тов. М. Т. Калашникова и направить его на техническую учебу.
Заслуженный деятель науки и техники, профессор, доктор технических наук, генерал-майор артиллерии A.A. Благонравов.
Так в 1942 году Калашников направляется для дальнейшего прохождения службы на Центральный научно-исследовательский полигон стрелкового оружия Главного Артиллерийского управления РККА. Здесь в 1944 году он создает опытный образец самозарядного карабина. Именно устройство его основных узлов и стало основой будущего автомата.
Тем временем война доказала не только плюсы, но и минусы пистолета-пулемета. И прежде всего — его небольшую дальность стрельбы. В 1943 году немецкий конструктор Хуго Шмайссер разработал для вермахта штурмовую автоматическую винтовку МП-43 под патрон промежуточного типа. Он был меньше винтовочного, но больше пистолетного. В 1944 году аналогичный патрон появился и в Советском Союзе. Тогда же был объявлен конкурс на создание нового автоматического оружия под этот боеприпас. В нашей стране оно получило название автомат. Для середины XX века он стал оружием нового поколения и до настоящего времени нет ничего, что смогло бы его заменить.