Он развернулся на месте и быстрым шагом направился к дому начальника, а я поспешил следом. В доме командир спросил у секретаря: «У себя?» и, не дожидаясь ответа, открыл дверь кабинета, куда мы с ним и зашли. Начальник Карин сидел за столом и тщательно полировал лезвие меча, по форме очень напоминавшего мои клинки. Второй в ножнах лежал перед ним и терпеливо дожидался своей очереди.
– Командир, полюбуйтесь на вашего новенького!
– Так вы уже познакомились? – спросил Карин, продолжая свое занятие. – И как он тебе?
– Как? Да он почти всех моих ребят перебил! – вскричал офицер, и я наконец-то понял, что это и был Ринок, под командование которого я должен был поступить.
Командир замер и с тревогой посмотрел на меня.
– Все живы, максимум получили несколько синяков, – поспешил я его успокоить.
Карин расслабился и продолжил неспешно полировать клинки. А я улыбнулся краешком губ, подумав, какая красочная картина промелькнула перед глазами начальника лагеря при словах «всех ребят перебил». Да, искусство рассветной школы направлено именно на убийство, поэтому его тревога мне была полностью понятна, ведь я мог с легкостью убить всех бойцов третьего отряда. Хорошо, что до этого не дошло, да и вообще, после обучения мне стало как-то неприятнее убивать. Даже в доме Гильдии, когда я мог убить всех наемников, кинувшихся на меня, я отчего-то сдерживал свои удары. Может быть, у меня возникло такое ощущение, что они для меня не более опасны, чем обычные котята, поэтому все наемники остались в живых, а может… Нет, нужно хорошенько над этим подумать. Я вынырнул из своих мыслей и стал слушать разгоравшийся спор.
– Мне не нужен такой боец, который избивает сослуживцев! – заявил Ринок.
– А куда я его дену? Первый отряд еще не вернулся с учений, а второй полон. Хочешь, чтобы я его на склад отправил? – невозмутимо ответил начальник.
– Да хоть куда, только от меня подальше!
– Так, хватит! – начальник отложил в сторону меч. – Что у вас вообще там произошло? – спросил он меня.
– Маленько не сошлись во мнениях, – ответил я. – Но проблем больше не будет, гарантирую.
– Да ты-то можешь гарантировать, а вот что другие скажут? – Он взглянул на Ринока.
– Другие говорят, что он набросился на них безо всякой причины и стал избивать, – доложил тот.
– Это правда? – спросил меня начальник.
– А есть разница? – спросил я в ответ.
Начальник задумчиво на меня посмотрел и доходчиво объяснил разные варианты развития событий:
– Если это правда, то я обязан тебя наказать, а если нет, то назови имя зачинщика, чтобы я мог наказать его.
Я задумался. Это была действительно проблема. С одной стороны, брать на себя вину и возможное наказание никак не хотелось, но с другой – становиться доносчиком и после этого жить под одной крышей с полусотней парней, которые тебя презирают и люто ненавидят, не хотелось еще больше. Поэтому я кивнул и сказал:
– Это правда. А наказание серьезное?
Начальник внимательно на меня посмотрел и ответил, надеясь, что я передумаю:
– Десять плетей.
– Не страшно, – подвел итог я. – И когда экзекуция?
Начальник скосил взгляд на окно, за которым уже начало темнеть.
– Завтра днем, когда соберется весь личный состав, – со вздохом ответил он. – Ты действительно напал первым?
– А вы как думаете?
– Я думаю, что ты заплатишь за уважение слишком большую цену, – глядя мне в глаза, ответил Карин.
– Посмотрим, – пожал плечами я.
– Ну, ты и подарочек мне подсунул, Карин, – сказал все это время молчавший Ринок.
– А кому, как не тебе, я его мог спихнуть? – развел руками начальник. – Выручи уж, по старой дружбе!
Ринок только махнул рукой, а я задумался: неужели и он тоже выпускник Лина? Нет, двигается он немного не так, хотя и довольно умелый воин – это сразу видно. Значит, они с начальником просто друзья, а не школьные товарищи, это нужно будет учесть и не доводить впоследствии Ринока до белого каления. А то вон как он на меня вызверился, стоило лишь мне высказать одно замечание.
– Пошли, зачинщик, время ужина, – сказал мне Ринок и, кивнув начальнику, вышел из кабинета, оставив своего друга приводить оружие в порядок.
– Ты ведь не чистокровный эльф? – спросил он по пути в столовую.
– Нет, полукровка, – коротко ответил я.
– А в армию тебя чего понесло? – продолжал допрос Ринок.
– Деньги кончились.
– Ты надеешься заработать в армии состояние? – хохотнул командир. – Оставь эту затею, парень! Слушай, а может быть, ты уйдешь из армии? Даже без компенсации, я смогу договориться, – доверительно сказал он. – Подумай, будешь свободным, как ветер, можешь пойти, куда душа пожелает, и не будешь действовать мне на нервы!
– С вашего разрешения, я еще здесь побуду какое-то время, – ответил я. – Но благодарю за предложение и взамен обещаю, что постараюсь оставить ваши нервы в целости и сохранности… Ну, по возможности…
Ринок лишь мельком глянул на меня, честно и открыто смотревшего ему в глаза, и пробормотал:
– Ну, Карин! Ну, удружил! Вовек не забуду…
Так мы дошли до столовой, где уже толпился народ. Ринок, разумеется, пролез без очереди, а я нагло пристроился за ним. Взяв себе поднос с тарелками, командир подошел к поварам, механически орудовавшим половниками. Я старался не отставать от него, но и не попадаться ему на глаза. Когда Ринок протянул свои тарелки повару, тот черпаком налил в одну из них аппетитно пахнущее варево, а в другую насыпал кашу, похожую на гречневую. Завершил композицию «Ужин командира» большой кусок жареного мяса и пара ломтиков хлеба. Получив ужин, командир развернулся и отправился за столик, где сидели офицеры, а я встал на его место. Кивнув повару, я получил в свои тарелки суп и кашу, но на этом дело застопорилось.
– Мясо давай, не жмоться! – приказал я таким начальственным тоном, что повар и не подумал ослушаться и машинально брякнул кусок мяса мне в тарелку.
Лишь только тогда в его глазах появился проблеск мысли, и он попытался это мясо у меня наглым образом забрать. Я пресек все эти попытки, подняв поднос и схватив у него из-под руки пару кусков хлеба. Развернувшись и отправившись искать свободное место, я услышал сзади от раздатчика:
– А ну стой, гад!
Но останавливаться я, конечно, и не подумал, ища свободное место за столами и думая, что кто-то из офицеров точно сегодня останется без жареного. Лишь бы не начальник, а на остальных мне начхать! Увидев свободное место рядом со знакомыми мне личностями, я устремился туда. Молча сел рядом с бойцами третьего отряда и принялся уплетать сочное мясо, понимая, что его вполне могут и отобрать разгневанные повара.
– Ты смотри, он уже в офицеры подался! – раздался голос парня с нарядами. – Так что же ты не садишься со своими? Разве тебе приятно сидеть с простыми солдатами?
– Не кипятись, – посоветовал я ему, облизывая с пальцев жир. – В офицеры меня еще не записали, так что могу сидеть, с кем захочу.
Я принялся за суп, который оказался весьма наваристым, хотя и пустоватым. Краем глаза я ловил злые взгляды бойцов, лица некоторых украшали синяки, от чего их глаза блестели еще ярче.
– А вот мы не хотим сидеть с доносчиками! – сказал мне боец слева, которого я опознал как Кина.
Я нашел взглядом худого парня с бегающими глазками, сидевшего за этим же столом, и хмыкнул:
– А вас кто-то заставляет?
– Убирайся отсюда, тварь остроухая! – заявил мне боец, сидевший напротив. – Тебе здесь не место!
Я проглотил последнюю ложку супа и принялся вымакивать оставшиеся капли кусочком хлеба.
– Позволь мне самому решать, где мне место, – ответил я ему, засунул кусочек в рот и придвинул тарелку с кашей.
– Да ты!.. – начал было парень, но был остановлен тем, которому грозила работа на кухне.
– Постой, Лас, ушастик просто не понимает, что ему тут совсем не рады. Сейчас он возьмет свои тарелки и пойдет подыскивать себе другое место. Ведь, правда, ушастик?
Я молча поедал кашу. Малость недоварено, недосолено, но вполне сносно. Парень медленно, но верно закипал, глядя на меня.
«Сейчас будет ба-бах», – подумал я.
И точно, парень поднялся и навис над столом, наклонившись ко мне.
– Вали отсюда, мразь!
– Слушай, тупоухий, чтобы меня обзывать, у тебя должны быть большие основания, поэтому либо заткнись, либо мигом попадешь в лазарет, – предупредил его я.
– А ты считаешь, что у меня нет оснований?! Да я из-за тебя уже получил два наряда на кухню! А сколько еще получу за драку?! – закричал он мне в лицо.
– За драку дают не наряды, а плети, – спокойно просветил его я.
Эта новость настолько его ошарашила, что парень побледнел и сел на свое место. Я не спеша доел кашу и только тогда услышал в общем шуме столовой его сдавленный вопрос:
– И сколько?
– Десяток, – ответил я, сложил тарелки на поднос и поднялся. – Мне, во всяком случае, дали именно столько.
Я развернулся и пошел сдавать посуду, чувствуя, как спину царапают напряженные взгляды сослуживцев. Опустив тарелки в большой чан с водой, я положил поднос в одну из стопок, вышел из столовой и прикинул, что вечером начальником мне была обещана тренировка, а значит, нужно идти поближе к его домику, чтобы не заставлять его ждать. Никаких фонарей или ламп зажигать не собирались, поэтому вокруг сгущались сумерки. Но в домике начальника все же горел свет, и я решился заглянуть туда. Секретаря уже не было за столом, хотя его бумаги остались. Постучав в дверь и дождавшись разрешения, я вошел в кабинет Карина. Тот стоял у окна и смотрел на вечернюю суету, что царила на улице, размышляя о чем-то своем. Я не прерывал его, стоя у двери.
– Алекс, а зачем тебе нужно уважение товарищей? – спросил меня начальник, но потом поправился: – Нет, я имею в виду, зачем тебе это, если через месяц ты все равно уйдешь отсюда?
– Затем, что этот месяц я хотел бы прожить спокойно, – ответил я и добавил, видя, что мой ответ не принес ясности: – Вначале я просто хотел держать со всеми нейтралитет, но так уж получилось, что пришлось выбирать – уважение или ненависть. Как вы сами можете догадаться, второй вариант спокойствия вовсе не гарантирует.