Прошел час, за ним второй. Я отмечал, что солнце начало медленно клониться к закату, но не подавал признаков жизни. Маленькая белочка несколько раз прошлась по моей спине, занятая своими делами, овцы внизу неторопливо жевали траву, щебетали лесные птицы. Староста уже извелся под своим кустиком, отмахиваясь от насекомых, почесываясь, и наверняка не раз пожалел, что не захватил с собой заветную флягу, которая бы заметно помогла скрасить ожидание. Кусты, за которыми он сидел, слабо шевелились. Нет, искусству маскировки его явно не обучали.
Оглядывая в очередной раз поляну, я отметил слева шевеление. Оно было слабым, поэтому я поначалу даже не обратил на него внимания, но шевеление повторилось. Началось, понял я, заметив серую тень, стремительно перебегавшую от одного дерева к другому. Со своего места мне не удавалось четко рассмотреть зверя, лишь было заметно, что лапы у него непропорционально большие и длинные. Я начал прикидывать варианты. Метнуть в него клинок у меня отсюда не получится. И не в том дело, что не доброшу, просто зверь вполне может увернуться и удрать. Значит, нужно выждать момент и спускаться на землю.
Зверь, удостоверившись, что все тихо и спокойно, появился на поляне во всей красе. Теперь я смог хорошо его разглядеть. Голова его явно походила на волчью, но уши отчего-то были совсем небольшими и напоминали человеческие, задние лапы оказались длинными, а туловище худым и коротким. Все тело зверя было покрыто густой серой шерстью и казалось каким-то нерациональным, чужеродным. Последний гвоздь в гроб теории о волке забило то, что на краю поляны зверь поднялся на задние лапы и повертел башкой.
Нет, это не волк. Это создание точно раньше было человеком, но в какой-то момент превратилось в зверя, приобретя некоторые волчьи черты. Убедило меня в этом наличие на передних лапах зверя пяти длинных пальцев. У зверей такого быть не может, ведь им это и даром не нужно. Так по теории эволюции получается, а вот человеку без них просто невозможно обходиться. Теперь вполне понятно, почему эта тварь не нападала на людей. Возможно, будучи человеком, она отличалась мягким характером, исключавшим даже мысли об убийстве себе подобных. Но тогда зачем она режет скот?
Зверь тем временем вновь опустился на все четыре лапы и припустил к стаду, тревожно заблеявшему при виде хищника. Находился он как раз между мной и старостой, зайдя с неохваченной дозорами стороны поляны. Дождавшись, когда он приблизится к отаре на расстояние трех прыжков, я сиганул с дерева, выхватывая из-за спины клинки и до смерти перепугав бедную белочку, которая быстрее молнии юркнула в дупло. Мягко приземлившись на ноги, я со всей возможной скоростью побежал к зверю. Вот только не учел, что и староста, также увидев объект охоты, кинется ему навстречу, крича и размахивая саблей.
Вот дурак. Нужно было дать зверю прикончить одну овцу, чтобы он на нее отвлекся, а затем просто снести кудлатую башку с плеч, прекратив нападения раз и навсегда. А староста же просто стремился отогнать хищника, чтобы тот через несколько дней появился снова. Глупо и непродуктивно! Зверь, услышав вопли Залина, остановился в нескольких метрах от испуганных овец, развернулся и припустил наутек, не дав мне добежать до него всего шагов тридцать. Не отчаиваясь, я метнул в него один из своих клинков, но хищник внезапно отпрыгнул в сторону, и клинок бессильно пронесся мимо.
Вот оно, настоящее звериное чутье. Оно сродни моей интуиции, а значит, его можно перехитрить. Я достал из ножен кинжал, метнул второй клинок в зверя и запустил следом кинжал. Зверь, подчиняясь своему инстинкту, отпрыгнул влево, пропуская меч, но кинжал разрезал ему левое плечо. Споткнувшись, зверь, тем не менее, добежал до ближайших кустов и скрылся в них. Швырять в него лезвием, которое держал наготове, я не стал, поскольку рядом со мной стоял тяжело дышавший староста. Его бы точно заинтересовало, почему это вдруг впереди неведомой силой срезаются кусты и деревья.
– Не рассчитал, – пробормотал я, сетуя на то, что кинжал, что должен был пронзить сердце твари, только поранил ее.
– Да ты просто мастер, Алекс! – восхищенно сказал Залин. – Где ты так здорово научился клинки метать?
– Долгая история, – отмахнулся я. – Я сейчас пойду за ним. Зверь ранен и далеко уйти не сможет, нужно его добить по-быстрому.
– Я с тобой! – с готовностью поддержал меня староста.
Ну уж нет, свидетели мне не нужны! Не будь старосты, тварь бы уже давно лежала посреди поляны, располосованная лезвиями на почти ровные кусочки.
– Нет. Тварь может вернуться, чтобы напасть на овец, так что кому-то придется остаться здесь, – заявил я Залину.
Тот засомневался, но я добавил с улыбкой:
– У вас же получилось уже один раз ее отогнать, а так громко кричать я вряд ли сумею.
Староста с серьезным видом кивнул:
– Добро, посторожу!
Не теряя времени, я побежал по следам зверя, подобрав по пути свои клинки. Следы были четкими, тварь ломилась сквозь кусты, не обращая внимания на маскировку, а на траве в некоторых местах виднелись капли крови. Видно, поранил я зверя довольно сильно. Вскоре я понял, что зверь сменил направление и стал забирать к западу, поближе к Городу. Спустя еще десяток минут я увидел, что отпечатки его лап становятся малозаметными, и перешел на шаг. Зверь замедлился и стал зализывать рану, понял я, не обнаруживая капель крови дальше по пути. А вот тут он встал на задние лапы, совсем как человек. Теперь нужно опасаться засады, так как даже загнанная в угол крыса может серьезно ранить.
На всякий случай я активировал защитный кокон. Хотя он заметно уменьшает радиус действия моего магического зрения, зато сможет уберечь от когтей зверя. Кто его знает, сколько там заразы. А если это мутация, вызванная каким-то вирусом? Нет, я понимал, что это бред, но десятки фильмов на эту тему заставляли меня задуматься над возможностью передачи этой заразы через кровь или в результате царапин от когтей. Надо будет Залину сказать, чтобы больше не выводил никогда овец на ту полянку, ведь там осталась звериная кровь. В этот момент мне четко припомнились кадры из фильма про овец, которые вдруг начали отдавать предпочтение человечине. У меня от такой картинки даже мурашки по коже пробежали. Это будет проблемой похлеще, чем кочевники, так как, насколько я помню, в том фильме не было хеппи-энда.
Размышляя о такой напасти, я внезапно увидел впереди холмик. Соблюдая максимальную осторожность, я начал подкрадываться к нему, озираясь и ежесекундно ожидая нападения зверя. Но все было тихо. Подойдя к холмику, я увидел в нем большую нору, причем уже довольно старую, вырытую несколько лет назад, так как ее края поросли травой и кустами. Из норы явно ощущался звериный запах, поэтому я встал за кустиками слева от входа и принялся ждать, справедливо полагая, что лезть в нору будет явной глупостью. Во-первых, я не знаю ее строения, а там может быть и лабиринт, во-вторых, тварь может улизнуть через черный ход, в отсутствии которого я не был уверен, а в-третьих…
Из норы послышался шорох, и я выбросил все мысли из головы, приготовившись к появлению зверя. До меня донеслись тихие шаги, и я машинально подумал, формируя плетение лезвия, что тварь опять встала на задние лапы. Шаги приближались, и вскоре на свет появился… парнишка лет четырнадцати. Я едва смог удержать подготовленное плетение и принялся рассматривать незнакомца, который спокойно направился по направлению к Городу. Его длинные серые волосы закрывали уши, на ногах были сапоги, а ремень на поясе стягивал плотную рубаху, на левом рукаве которой медленно проступало темное пятно.
– Эй, парень! – окликнул я, выходя из-за кустов.
Парнишка обернулся, продемонстрировав великолепную реакцию, и с испугом уставился на меня. Далеко он отойти не успел, поэтому я даже на расстоянии двадцати шагов почувствовал его липкий страх и обреченность.
– Ты тут волка не видел? – спросил я его, дружелюбно улыбнувшись.
Парень в ответ помотал головой.
– Ладно, – пробормотал я. – Только проблема в том, что его видел я. И кажется мне, что то был не простой волк, а оборотень. Что ты на это скажешь?
Из парнишки словно выдернули какой-то стержень. Его плечи поникли, а голова опустилась. В его чувствах теперь преобладали безнадежность и печаль.
«Похоже, что он собирается умереть», – подумал я, продолжая рассматривать его.
Парнишка стоял, уставившись в землю, и молчал. В моей душе шевельнулось нечто, похожее на жалость. Я решительно наступил на нее сапогом, прервав все ее потуги убедить меня в том, что пацана нужно просто отпустить. Нет уж, так просто он отсюда не уйдет!
– Тебя как зовут? – спросил я, на пару шагов приближаясь к нему.
Парень поднял голову и удивленно посмотрел на меня:
– А зачем это вам?
«Ого, не «тебе», а «вам», – отметил я. – Уважает, значит, или просто знает, кто я такой, а это становится еще интереснее».
– А может, мне нужно знать, кого я собираюсь убить, – ехидно ответил я.
– Марик, – парень снова опустил голову.
– Отлично, – весело произнес я, подходя еще на два шага. – А не расскажешь мне, Марик, что ты есть такое? А то мне просто жутко интересно. Никогда, знаешь ли, оборотней не встречал.
Я говорил дружелюбно, так что в эмоциях мальчишки робко шевельнулась надежда. Он снова поднял голову и взглянул мне в глаза:
– Вы же все равно меня убьете, так почему спрашиваете?
– А я дотошный, – пояснил я. – Хочу все о тебе узнать, познакомиться, так сказать, поближе. Может, и убивать тебя не придется. Человеческой крови же на тебе нет, ведь так?
– Нет, клянусь! – с жаром ответил мальчишка. – Я убивал только животных! Поверьте мне!
Его чувства говорили мне, что он не врет, поэтому я сделал вид, что задумался. Нельзя сразу давать людям то, что они хотят. Если перед этим они немного подождут, то их радость от приобретенного увеличится на порядок. Основы психологии, знаете ли.
– Ладно, верю, – сказал я уже начавшему отчаиваться мальчишке.