— Леди Давина, — спокойно позвала она.
Давина прижалась к Эйдану и сказала:
— Я не желаю говорить с тобой. Ты чужая. Из-за тебя был убит мой муж.
— Давина! — резко произнес Эйдан. — Сирена…
— Я сама скажу за себя, спасибо, — ответила Сирена. — Я не убивала вашего мужа. Его убили те двое смертных. Я также не виновата в том, что произошло с вами и Лахланом этой ночью. Это опять же были смертные. У вас склонность ко злу больше, чем у нас. Но я хочу поговорить не об этом. Я должна кое-что сказать о вашем муже. Перед смертью он сказал, что любил вас, и, даже умирая, сделал все, чтобы вас спасти.
Сирена не была уверена в том, что эта женщина достойна любви Джона Генри. Но не ей судить об этом.
— Эйдан, мне надо сказать вам нечто важное, — сказала Сирена.
— Да.
Эйдан отстранил Давину и сделал шаг к жене.
— Свое обещание я сдержала, хотя, признаться, это было нелегко. А теперь, поскольку вы решили меня забыть, я хочу вам сказать кое-что, что вы должны знать.
Сирена на миг замолчала, чувствуя, как дрожит ее нижняя губа.
— Я люблю тебя, Эйдан, — наконец решившись, сказала она. — Я тебя любила и всегда буду любить.
Эйдан шагнул к ней и крепко обнял.
— Сирена, зачем тогда ты так стремилась спасти Лахлана? — произнес он, проводя ладонью по ее волосам.
— Я люблю тебя, слышишь? Лахлана я хотела спасти ради тебя.
— Но все уже решено, и твой дядя прав. Ты заслуживаешь того, кто действительно полюбит тебя. С таким человеком ты будешь чувствовать себя не принцессой, а королевой. Ну а я… Посмотри хотя бы, во что я превратил жизнь Лахлана. Может быть, я для чего-то и создан, но только не для счастливой семейной жизни.
Эйдан был прав. Сирена действительно имела право на личное счастье. А Эйдан просто вычеркнет эти два года из жизни.
Эйдан взял в ладони лицо Сирены и поцеловал ее.
— Это все, что я могу сделать, — сказал он.
Эванджелина уже шла к ним.
— Сирена, идем, — сказал подошедший дядя. — Неужели ты так любишь его?
Уже уходя, Сирена обернулась, едва различая Эйдана сквозь слезы. Он стоял к ней спиной, разговаривая о чем-то с Эванджелиной.
— Да, я его люблю. Не знаю, как я буду жить без него, — проговорила Сирена.
— Ты сильная, ты справишься, — ответил Роуэн. — А я помогу. Эйдан тебя тоже любит и не может без тебя. Именно поэтому он пошел на эту… операцию, — попытался подобрать слово дядя, беря Сирену за руку и поворачивая спиной к Эванджелине.
Сзади ударил фонтан сверкающего света.
Глава 27
Скрестив руки на груди, Эйдан прислонился к валуну, которых много на скалистых берегах близ Данвегана. Свежий ветер вздымал гладь моря, и белые барашки пены залетали в шлюпку Гэвина. Он уже подплывал, но Эйдан все еще не определился в своем выборе. От Рори и Элинны он узнал о некой Сирене и уже не раз проклял тот момент, когда согласился на стирание памяти.
Саму процедуру стирания, как и Эванджелину, Эйдан хорошо помнил, а то, что эта Сирена умоляла его не делать этого, он узнал от других. Да и в нем самом теплились неясные воспоминания. Должно быть, Сирена успела занять его сердце, раз он решился тогда на стирание памяти и помнил что-то потом.
Закрыв глаза, Эйдан ловил лучики света, но его тепла явно не хватало, чтобы прогнать прохладу из воздуха. Он чувствовал противный холод в костях. Внезапно на него наползла тень, и он разлепил веки.
Крошечные демоны!
— Что вам надо? — спросил он, следя за тем, как Алекс и Джимми усаживаются на каменистый край, и гадая, зачем им небольшие узелки.
— Мы плывем с вами на остров Льюис, — сообщил Джимми.
— Вы никуда не плывете, — ответил Эйдан. — Возвращайтесь домой.
— Нет, плывем, — возразил Джимми. — Мы заберем у вас нашу тетю.
Эйдану меньше всего хотелось говорить о Сирене еще и с братьями.
— А ваш отец разве разрешил вам уплывать? Где он? — спросил Эйдан, но тут же понял, что еще одна тень на скале принадлежит ему.
— Да, именно он послал нас вниз, сказав, что должен о чем-то поговорить с мамой, — ответил обстоятельный Алекс.
Эйдан живо вообразил себе разговор между Рори и красавицей Элинной. Все мысли вели к этой полузабытой, но упорно стучавшейся в воспоминания женщине.
Что-то вроде: «Тетя Сирена должна вернуться, она стала принцессой для мальчиков, она нужна им».
Словно ответом на его мысли прозвучал настойчивый голос Джимми:
— Это же ваша жена, а вы о ней не думаете!
Да, упрямая память подсказывала Эйдану, что Сирена была его женой, и укоряла за то, что он так легкомысленно признал отношения с ней несущественными. Нет, не то — эти отношения были слишком хороши, чтобы их можно было продолжать. Память терзала Эйдана, слова братьев будили в нем мучительные сомнения. Он никак не мог вспомнить, почему бросил женщину, которую любил, возможно, больше жизни.
— Ваша тетя не такая, как я и вы. Она другая, — попытался объяснить Эйдан братьям.
— Разумеется, она женщина… как наша мама, — пожалуй, чрезмерно рассудительно ответил Джимми.
— Нет, она не такая, как все люди здесь. Она…
Эйдан не знал, что им сказать.
Джимми оглянулся украдкой через плечо и прошептал:
— Она волшебница из Волшебного королевства.
— Кто вам это сказал?! — вырвалось у Эйдана.
— Мама. Это наша тайна, но родному дяде мы можем признаться. В нашей семье друг от друга нет тайн. Мама сказала, что люди глупы и боятся того, чего не понимают. А еще она сказала, что есть другие люди, злые, которые могут попытаться украсть тетю Сирену за ее магию. Но это семейная тайна.
Эйдан с силой провел ладонью по лицу. Ему хотелось придушить Элинну. Память в очередной раз рисовала ему образ красавицы Сирены, думать о том, что он потерял, не хотелось.
— Мы тоже, как наша тетушка, немного волшебники, — гордо объявил Алекс.
— Ну может, не как, но… — пошутил над ним Джимми.
— Наш дедушка точно был волшебником, — продолжил Алекс. — Его мама была принцессой, в точности как тетя Сирена. Именно она передала нам волшебный флаг.
Святые угодники, а ведь ребенок прав! В каждом из них, кто знает об этом и не знает, течет кровь тех, кого он привык считать волшебниками. Эйдан вскочил, недоумевая, почему он никогда не думал об этом. А если бы даже и думал, то какое это могло иметь значение?
— Да, я же совсем забыл! — воскликнул Джимми. Он поднялся повыше и принялся махать руками. — Гэвин и Дональд обещали взять нас на остров Льюис, — пояснил он Эйдану.
— Алекс, Джимми, где вы? — окликнула их Элинна, спускаясь по тропинке.
Братья вскочили и поспешили к берегу, отчаянно жестикулируя Эйдану. Шлюпка была уже близко.
— Поплыли, быстрее! — крикнул Джимми.
— Если я возьму вас с собой, Элинна собственноручно придушит меня.
— И придушу, — сказала Элинна. — Оставьте в покое дядю Эйдана. Ему предстоит дальняя дорога на остров Льюис.
— А он привезет нам тетушку Сирену? — спросил Алекс.
— Привезет, если начнет слушать свое сердце, а не голову, — ответила Элинна.
Эйдан запустил пальцы в волосы и внимательно посмотрел на Элинну.
— Не думаю, что это получится.
— Отчего же не получится? Вы любите ее, а остальное не имеет значения. Все трудности решите вместе.
— Я всю жизнь заботился о Лахлане. И много счастья я принес ему?
— Много. Ведь это не вы и не те, что пришли оттуда, схватили его. Это сделал Джариус. К тому же вы не ответственны за чьи-либо поступки, даже за поступки Лахлана. У него в голове свои демоны, с ними ему и жить.
Эйдан всегда знал, что Лахлан вечно влезает в какие-нибудь неприятности, но ничего поделать с этим не мог.
— Спасибо, Элинна, я об этом подумаю, — ответил Эйдан.
Она провела рукой по его щеке.
— Да уж, подумайте. И не забывайте, что женщина, которую вы полюбили, — воительница, а вместе вам ничего не страшно.
Эйдан сидел на носу лодки. Ветер теребил его волосы, а из головы не шли слова Элинны. Подошел и сел рядом Гэвин. Вместе они наблюдали, как приближаются холодные и строгие утесы острова Льюис. Но они не всегда были такими. В иные времена, когда была жива его мать и даже когда там гостила Сирена, он казался ему более гостеприимным. Слова Роуэна перевернули мир Эйдана, и воспоминания о матери теперь не были омрачены виной и горечью. Уже теперь он понимал, что гневался на Сирену напрасно. Она сама тяготилась чувством вины, тогда как виноват во всем был ее отец.
— Скучаешь по ней? — спросил Гэвин.
Кроме семьи, на острове Льюис у Эйдана было еще два человека, которым он доверял безоговорочно, — Дональд и Гэвин.
— Да, — ответил Эйдан.
Он понимал, что Сирена — это хрупкое создание — оказалась храбрее, чем он. Эйдан также чувствовал, что не может без нее. Гнев и негодование, которые переполняли его, бесследно исчезли.
Гэвин хлопнул его по плечу.
— А теперь достаточно найти ее друзей, которые уговорят ее вернуться.
Эйдан фыркнул:
— Об этом рано говорить. Я даже не знаю, захочет ли она быть со мной.
— Ну, с женщинами у тебя никогда проблем не было.
— Спасибо за поддержку.
— Не сомневайся, она любит тебя. По крайней мере, любила.
Да, теперь ему оставалось убедить ее, что он действительно не может жить без нее. Затем предстоял разговор с ее дядей. Эйдан подозревал, что разговор с королем Роуэном будет непростым.
Чувствуя себя круглым дураком, Эйдан хлопал мечом по камням Калланиша, что-то шептал им, а потом еще кричал. Увы, это был единственный известный ему способ связаться с Сиреной.
— Вам нужно учиться терпению, лорд Маклауд, — прозвучал сзади голос.
— Иский? — стремительно обернулся Эйдан.
Из-за серого камня у него за спиной появился старик.
— Да. Я с самого начала задавался вопросом, насколько вас хватит, — сказал он. — Мне было интересно, когда вы придете сюда.
— Так вы не удивлены моему появлению?
— А почему я должен удивляться? Ведь наша принцесса самая справедливая, не так ли?