Ни сами Гасдрубал с Сифаксом, ни их воины даже мысли не допускали, что им грозит от римлян какая-либо опасность. Никто не заметил, как армия Гая Лелия и Масиниссы подошла к лагерю Сифакса и блокировала выходы, а когда шалаши нумидийцев были подожжены, все, начиная от простых воинов до командиров, были уверены, что пожар вспыхнул из-за какой-то случайности. Люди бросались тушить огонь, но натыкались на вооруженных врагов. Многие погибли в давке, которая возникла в воротах, а те, кому удавалось выбраться за пределы лагеря, гибли под мечами поставленных в соответствующих местах римлян и нумидийцев Масиниссы (Полибий, XIV, 4, 6–10; Ливий, ХХХ, 5, 7–10).
Когда зарево пожара стало видно в лагере Гасдрубала, карфагеняне тоже подумали, что он начался по неосторожности. Некоторые побежали помогать тушить, остальные вышли из лагеря, чтобы просто поглазеть на такое зрелище. Лучшего момента для атаки пожелать было невозможно, и Сципион его не упустил. Первыми погибли те, кто отправился тушить, затем настал черед зрителей. О каком-либо сопротивлении не могло быть и речи, так как карфагеняне не брали с собой оружие, и тех, кого не убили сразу, загнали в лагерь, который тоже был подожжен. Только теперь они поняли, что происходит на самом деле, и стали пытаться спастись. Посчастливилось очень немногим. Если верить Ливию, который, скорее всего, основывается на Полибии, погибло в огне и было убито сорок тысяч человек, пять тысяч пленено, в том числе одиннадцать членов пунийского правительства и много других знатных карфагенян, захвачено сто семьдесят четыре знамени, более двух тысяч семисот коней, шесть слонов (еще восемь слонов было убито). Уйти из огненного ада удалось только двум тысячам пехотинцев и пятистам всадникам, в том числе и обоим горе-военачальникам – Сифаксу и Гасдрубалу (эти данные, впрочем, не очень согласуются с приводимыми ранее цифрами изначальной численности войск – более девяноста тысяч) (Полибий, XIV, 5; Ливий, ХХХ, 6).
У Аппиана мы, как обычно, находим заметно отличающуюся версию событий. Согласно ей, после провала мирных переговоров Сифакс и Гасдрубал задумали напасть на римскую армию и флот, и когда Масинисса, узнав об этом через кого-то из нумидийцев, оповестил Сципиона, тот поспешил провести упреждающий удар. В ту же ночь римская армия напала на лагерь Гасдрубала и уничтожила его, при этом карфагенский полководец был ранен, но спасся с пятьюстами всадниками, а Сифакс, когда с рассветом стала ясна картина произошедшего, бежал вместе с войском. Потери римлян составили около ста человек, у карфагенян – почти тридцать тысяч убитыми и две тысячи четыреста пленными (Аппиан, Ливия, 18–24).
Какому бы из источников ни отдать предпочтение, итог ночного боя заключался в том, что армии Сифакса и Гасдрубала сына Гисгона если и не перестали существовать, то противостоять Сципиону были уже не в состоянии. Положение карфагенян в одночасье стало из угрожающего крайне тяжелым. Гасдрубал вместе с немногими уцелевшими отступил в некий город поблизости от Утики (у Аппиана – Анда), но задерживаться там не решился, опасаясь, что местные жители выдадут его римлянам, и ушел в Карфаген. Его подозрения были не беспочвенны, город, из которого он бежал, добровольно сдался Сципиону, а вслед за ним римляне захватили и разграбили еще два города. В Карфагене ожидали, что следующей целью Сципиона станет их столица, и совет пытался выработать дальнейшую линию поведения. Было высказано три основных предложения: вызвать из Италии армию Ганнибала, начать переговоры о мире со Сципионом или, наконец, набирать новое войско и обратиться за помощью к Сифаксу. Последнее предложение и возобладало. Через месяц Гасдрубал и Сифакс имели в своем распоряжении более тридцати тысяч бойцов, из которых главной ударной силой был отряд в четыре тысячи кельтиберских наемников. Их лагерь расположился на так называемых Великих Равнинах, местности, которая локализуется примерно в 120 км к юго-западу от Утики, в верховьях реки Меджерды (Полибий, XIV, 6; 7, 3–9).
Вопреки страхам пунийцев, Сципион после учиненного побоища не пошел на Карфаген, а продолжил осаду Утики. Приготовления к приступу были в разгаре, когда ему донесли о созыве новой вражеской армии. Оставив для продолжения осады необходимое количество пехоты и флот, Сципион с остальным войском пошел на врага. Через пять дней пути он был на Великих Равнинах, а спустя еще день перенес лагерь с возвышенности в долину, поближе к неприятелю, и построил воинов для битвы. В течение следующих двух дней стороны ограничивались мелкими стычками, пока, наконец, не решились на генеральное сражение (Полибий, XIV, 8, 1–4; Ливий, ХХХ, 8, 1–4).
Построение римлян было классическим: три линии пехоты – гастаты, принципы и триарии, италийская конница на правом фланге, нумидийцы Масиниссы на левом. У Гасдрубала и Сифакса центр позиции занимали кельтиберы, левый фланг – нумидийцы и правый фланг – собственно карфагеняне. С первого же натиска конница Сципиона и Масиниссы опрокинула составленные преимущественно из новобранцев фланги вражеского войска. Оставшиеся без прикрытия кельтиберы сражались стойко: бежать в незнакомой стране им было некуда, а попасть в плен к Сципиону после того, как он завоевал Иберию, для них было равносильно смерти. Своим сопротивлением они сковали силы римлян и, пока не были перебиты почти до единого, дали возможность спастись бегством воинам Гасдрубала и Сифакса. Первый из них возвратился в Карфаген, а второй – в свою страну (Полибий, XIV, 8, 5–14; Ливий, ХХХ, 8, 5–9).
На совете после битвы Сципионом было решено вновь поделить армию: одна часть под его командованием продолжила поход на Карфаген, подчиняя все попадающиеся на пути города, а другая часть римлян и нумидийцы во главе с Гаем Лелием и Масиниссой должны были продолжать преследование Сифакса (Полибий, XIV, 9, 1–3; Ливий, ХХХ, 9, 1–2).
Нетрудно представить, какие чувства вызвали в Карфагене известия об очередном поражении. Способы выхода из ситуации назывались разные, и в итоге были приняты все: обсудить со Сципионом условия мира, укрепить свой город на случай осады, атаковать осаждающий Утику римский флот и, наконец, призвать Ганнибала из Италии (мечта Сципиона осуществлялась) (Полибий, XIV, 9, 6–11; 10, 1; Ливий, ХХХ, 9, 3–9).
Тем временем римская армия, не встречая особого сопротивления (кроме нескольких городов, которые приходилось штурмовать), подошла к самому Карфагену. Отослав огромную добычу в лагерь под Утикой, Сципион, по-прежнему без боя, занял Тунет (Тунис), из которого Карфаген было видно невооруженным глазом – до него оставалось всего три мили (Полибий, XIV, 10, 1–6; Ливий, ХХХ, 9, 10–12).
Но долго изучать неприятельскую столицу римлянам не пришлось, так как стало известно, что карфагеняне спустили на воду корабли и направили их против флота под Утикой. Обеспокоенный новой серьезной угрозой, Сципион покинул Тунет и повел армию назад. К Утике он успел раньше карфагенян, а так как большинство его судов было оборудовано всевозможными осадными машинами, не пригодными для морского боя, Сципион поставил боевые корабли у самого берега, окружив их в три-четыре ряда транспортными, которые были связаны между собой канатами, а поверх них устроен деревянный настил. В некоторых местах между судами были оставлены промежутки, через которые могли выходить небольшие сторожевые корабли. Поставив на этой своеобразной стене тысячу воинов, снабженных большим количеством метательных снарядов, римляне стали ждать приближения врага. Карфагеняне, хотя и имели численное преимущество, уверенности в своих силах не чувствовали и только на утро следующего дня подошли к расположению римлян и изготовились к бою. Римляне атаковать не собирались, и после довольно долгого раздумья карфагеняне пошли вперед (Ливий, ХХХ, 10, 1–11).
Последующее сражение больше походило на штурм укрепления с моря. В начавшейся перестрелке преимущество было на стороне римлян, так как борта их кораблей были выше. Напротив, действия легких кораблей римлян, которые выходили за пределы оборонительного круга, сильнее всего вредили им самим, так как сражаться с боевыми пунийскими кораблями они не могли, а стрельбе с грузовых судов мешали. Через некоторое время карфагеняне поменяли тактику. Теперь они забрасывали на палубы вражеских кораблей цепи с абордажными крюками и, отходя назад, пытались вытащить их из общего ряда. И это дало результат: гребцы работали так, что канаты не выдерживали, и иногда одному пунийскому кораблю удавалось увести за собой сразу несколько римских транспортов. Помост над первым рядом кораблей разрушился, и легионеры еле успели перейти на второй. На этом сражение и закончилось. Добычей карфагенян стали почти шестьдесят транспортных кораблей. Для римлян такой итог, с одной стороны, не мог быть приятен, но в то же время им удалось полностью сохранить свои боевые корабли, что при ином ходе боя было бы вряд ли возможно (Ливий, ХХХ, 10, 12–21). Если же обратиться к рассказу Аппиана, то римляне вообще вышли из битвы победителями: не выдержав обстрела с кораблей и с земли, карфагеняне к вечеру отступили, а римляне их преследовали и сумели захватить один корабль (Аппиан, Ливия, 25). Впрочем, такой благополучный для римлян итог внушает большие сомнения.
Тем временем, продолжая погоню за Сифаксом, Масинисса в сопровождении Гая Лелия вступил в свои прежние владения. Его власть была восстановлена быстро и без сопротивления. Но еще нужно было покончить с Сифаксом, который набрал в своих землях новую армию, численностью не уступавшую прежней и организованную, как когда-то учил римский центурион. Расположив лагеря поблизости друг от друга, противники начали высылать разведочные дозоры, между которыми стали происходить стычки, постепенно переросшие в настоящее конное сражение. Успех его склонялся в пользу Сифакса, когда на помощь массилиям пришли легионеры Гая Лелия. Оказавшись перед строем римской пехоты, масайсилии остановились, а затем, под напором всадников Масиниссы, начали отступать. Сифакс пытался остановить бегущих, но его лошадь была ранена, а сам он взят в плен (по версии Аппиана – лично Масиниссой, пленившим также и сына Сифакса) и отведен к Гаю Лелию. По данным Ливия, погибших в этой битве было сравнительно немного – не больше пяти тысяч и две с половиной тысячи пленных (Ливий, ХХХ, 11; 12, 1–5). По Аппиану, поражение карфагенских союзников было куда более тяжелым: убито десять тысяч человек, взято в плен четыре тысячи, из которых две с половиной тысячи были массилии, ранее перешедшие к Сифаксу от Масиниссы. Выданные Гаем Лелием нумидийскому царю, все они были перебиты. Правда, эти данные вызывают сильное сомнение при сравнении с приводимыми Аппианом потерями римлян и нумидийцев – семьдесят пять и триста человек соответственно (Аппиан, Ливия, 26).