Последствия войны сказались и на внутриполитической обстановке в республике. Позиции римских демократических слоев ослабли, как в результате катастрофических поражений, которые потерпели их лидеры (Гай Фламиний и Варрон), так и по причине самой специфики управления государством в условиях затянувшихся боевых действий. Демократические принципы управления показали свою полную несостоятельность в армии и начинали терять значение в гражданской жизни. Выросла роль аристократии в целом, что отразилось в усилении магистратур и сената, который теперь только изредка нуждался в утверждении своих решений народным собранием. Неоднократно возникала ситуация, когда даже выборы консулов происходили по прямому указанию занимавшего эту должность ранее (как, например, в конце 215 г. до н. э., когда Фабий Максим стал консулом второй год подряд, отстранив от участия в выборах Тита Отацилия). Затяжной характер войны привел к тому, что консульские и преторские полномочия в течение многих лет сохранялись за наиболее талантливыми военачальниками, а в своих армиях они пользовались практически бесконтрольной властью.
Естественно, война с таким опасным противником, как Ганнибал, способствовала развитию римского военного искусства. Вслед за Пунийцем римские полководцы, в первую очередь Сципион, начали уделять особое внимание всем видам разведки. Тактика легионов стала более гибкой, их строй стал лучше приспосабливаться к конкретным задачам (как в битве при Заме), усилилась роль конницы. Действия на значительном удалении от метрополии (в Испании, Иллирии, Африке) потребовали совершенствования организации снабжения войск и обеспечения коммуникаций. Изменилось и оружие легионеров – у иберов ими был заимствован так называемый «испанский» меч, позволяющий не только рубить, но и колоть.
Победив Ганнибала, Рим одолел противника, сравнимого с которым у него не будет до самой своей гибели в эпоху переселения народов. Теперь Римская республика могла по праву считаться самым могущественным государством всего Средиземноморского региона, обладавшим не только амбициями на мировое господство, но и возможностями их удовлетворить.
Сумерки полководцев
Итак, Вторая Пуническая война была закончена, армия Карфагена перестала существовать, а он сам превратился во второразрядное, зависимое государство, не представлявшее реальной угрозы. Означало ли это, что римлянам больше нечего было опасаться с его стороны? Нет, покуда был жив Ганнибал. Потерпев поражение, он не смирился с ним, и его целью по-прежнему оставалась борьба с Римом, которую он намеревался вести до победного конца или собственной гибели.
Добившись заключения мира, который спас Карфаген от завоевания и тем самым сохранил возможность реванша, Ганнибал стал предпринимать усилия для захвата власти в родном городе. Задача оказалась не из легких, так как после поражения в войне значительно усилилось влияние его исконных соперников – «партии» Ганнона Великого, чьим главным лозунгом был отказ от агрессивной внешней политики и заморских захватов. Теперь они перешли в решительное наступление, и, очевидно, именно их усилиями Ганнибалу было предъявлено обвинение в присвоении захваченной в Италии добычи и отказе штурмовать Рим (Дион Кассий, фрагменты, 86).
Недостаток источников не позволяет выяснить, как защищался Ганнибал и как вообще развивалась внутриполитическая борьба в Карфагене в первые годы после окончания Второй Пунической войны. Но из данных о событиях, происходивших в то время в других регионах античного мира, можно понять, на что надеялся карфагенский полководец в случае прихода к власти и какими приемами пользовался, чтобы эту власть получить.
Едва закончилась война с Ганнибалом, как Рим оказался на пороге новых серьезных испытаний. Это было связано с резко обострившейся ситуацией на Востоке Средиземноморья, где в конце III в. до н. э. изменился баланс сил между ведущими эллинистическими государствами. Птолемеевский Египет стремительно клонился к упадку, и этим не замедлили воспользоваться существенно увеличивший в последнее время свои владения царь Сирии Антиох III и Филипп V Македонский. Поделив между собой неафриканские владения Египта, они начали против него войну: Антиох – в Южной Сирии и Палестине, Филипп – на море, причем жертвами его агрессии стали преимущественно не имевшие отношения к Египту острова Эгейского моря и полисы Босфора и Геллеспонта. В результате этого против Филиппа объединились Родос, Хиос, Пергам, Византий и некоторые другие греческие полисы. В 201 г. до н. э. они обратились за поддержкой к Риму. Выбор был не прост, ведь республика только-только закончила войну с Ганнибалом и теперь ее население больше всего желало мира. Тем не менее сенат принял решение вмешаться. Объяснялось это желанием поскорее приструнить своего старого врага, в последнее время слишком явно набиравшего силу, а также предотвратить возможное совместное выступление Филиппа с царем Сирии Антиохом III, чьи успехи в Малой Азии и на Ближнем Востоке начинали всерьез беспокоить римлян. В 200 г. до н. э. римское посольство предъявило Филиппу заведомо невыполнимый ультиматум и началась Вторая Македонская война (200–196 гг. до н. э.).
Таким образом, возникали условия для создания новой антиримской коалиции, в которую могли бы войти Македония, уже находившаяся в состоянии войны, Сирия, чьи интересы неминуемо должны были столкнуться с римскими, и Карфаген. Правда, выяснилось, что Антиох вовсе не намерен поддерживать Филиппа, а предпочитает наблюдать за ходом боевых действий со стороны, но Ганнибал явно не терял надежды перетянуть его в стан противников Рима, не жалея усилий на «обработку» сирийского царя (Ливий, ХХХIII, 45, 6).
Пока Сирия сохраняла выжидательную позицию, Македонии приходилось воевать не только с римлянами, но и с союзными им Родосом, Пергамом, Иллирией, Этолией и Дарданией. В течение первых двух лет ни той ни другой стороне не удавалось достичь значимых успехов, хотя в 199 г. до н. э. македонская армия и потерпела поражение. Положение изменилось в 198 г. до н. э., когда командование римскими войсками перешло к Титу Квинкцию Фламинину. Успешным маневрированием и победой на реке Аосе он вынудил Филиппа оставить значительную часть занимаемых им ранее греческих территорий, а с помощью дипломатии добился перехода на свою сторону Ахейского союза, а потом Спарты и Беотии. Попытки мирных переговоров результатов не дали – несмотря ни на что, македонский царь был не готов выполнить требования Фламинина и отказаться от Греции. Вместе с тем положение его было таким, что он не мог больше выжидать и должен был надеяться только на решительную битву. Проведя тотальную мобилизацию, весной 197 г. до н. э. Филипп V выступил в поход, и в июне в Фессалии, в холмистой местности под названием Киноскефалы (Собачьи головы), произошло сражение, определившее исход войны. Македонская армия была полностью разгромлена, и о дальнейшем сопротивлении не могло быть и речи. Условия мира были для Филиппа V сравнительно мягкими. По договору 196 г. до н. э. он должен был очистить Грецию от своих войск, численность которых ограничить пятью тысячами человек, а флот пятью кораблями, выплатить тысячу талантов контрибуции, выдать пленников и перебежчиков и не воевать с союзниками Рима. Таким образом, Македония выпадала из возможного «антиримского фронта», и теперь главным претендентом на лидерство в Восточном Средиземноморье становился царь Сирии Антиох III.
В то же самое время Ганнибал продолжал бороться с политическими противниками у себя на родине. Его главным демагогическим приемом стало перекладывание вины за неудачу своего итальянского похода на городской совет, который якобы не обеспечил должной поддержки его армии. И хотя упреки его были, по меньшей мере, не совсем справедливы, многие простые жители Карфагена воспринимали их всерьез. Это свидетельствует о том, что Ганнибала по-прежнему поддерживали широкие слои городского населения, прежде всего ремесленники и мелкие торговцы, и, несомненно, сражавшиеся под его командованием ветераны. На волне популярности среди них к 196 г. до н. э. он сумел добиться для себя должности суффета (Корнелий Непот, Ганнибал, 7, 4; Ливий, ХХХIII, 46, 3).
Обретя новую власть, Ганнибал сразу же пошел в наступление на своих противников – крупных землевладельцев. Первый удар принял на себя Совет Ста Четырех – высший судебный орган государства, должности в котором пожизненно занимали знатнейшие граждане. Повод к этому дал магистрат, ведавший финансами города, который проигнорировал призыв Ганнибала явиться к нему для решения каких-то вопросов. Поскольку уверенность в собственной безнаказанности давала казначею его скорый переход в Совет Ста Четырех, Ганнибал на народном собрании подверг резкой критике этот государственный орган за пренебрежение к законам и другим должностным лицам. Толпой горожан его слова были встречены сочувственно, и, воспользовавшись этим, Ганнибал сразу же провел закон, согласно которому члены Совета Ста Четырех должны были избираться сроком на один год, при этом запрещалось избрание в течение двух лет подряд (Ливий, ХХХIII, 46, 1–7). Таким образом, в ближайшее время состав совета должен был полностью поменяться. Неудивительно, что после этого большая часть карфагенской аристократии стала считать Ганнибала своим кровным врагом, а для рядовых горожан он стал признанным лидером.
Следующим шагом полководца стало наведение порядка в финансах. Положение в этой сфере было плачевным. Часть денежных поступлений откровенно разворовывалась высшими государственными чинами, значительное количество средств расходовалось не по назначению, то есть тоже, надо полагать, оседала в карманах предприимчивых граждан. Денег не хватало даже на очередные выплаты контрибуции римлянам, так что дело шло к введению экстраординарного налога. Ганнибал лично занялся выяснением распределения финансовых потоков. Изучив, какие пошлины взимаются, на какие цели расходуются и сколько при этом расхищается, он пришел к выводу, что если государство будет полу