Несмотря на объявленное римлянами «освобождение» Греции от власти Филиппа V, их хозяйничанье на Балканах особенно сильно ущемляло интересы простого народа, который в некоторых областях уже начал восставать против поддерживаемой из Рима правящей аристократической верхушки. Именно в Антиохе они видели своего истинного освободителя, а Этолийский союз даже провозгласил его своим верховным вождем. Уверенный в легкой победе, он принял решение о начале войны за Грецию.
Что же до Ганнибала, то очень скоро его мнение опять перестало иметь ценность в глазах Антиоха. Вполне возможно, что царю надоели неуемные амбиции Пунийца и он опасался, что талантливый полководец будет использовать победы прежде всего для собственной выгоды. В этом его убеждал и один из лидеров Этолийского союза Фоант (Ливий, ХХХV, 42, 2–14). В результате Ганнибалу не только не выделили в управление войска, но и не приглашали на военные советы, а если и приглашали, то все его слова звучали впустую, как, например, перед самым походом, когда он настойчиво советовал заключить союз с Филиппом Македонским и готовить нападение на Италию (Ливий, ХХХVI, 7; 8, 1).
Осенью 192 г. до н. э. Антиох, имея в своем распоряжении всего десять тысяч пехотинцев, шесть слонов и небольшой конный отряд, переправился в Фессалию. Однако, вопреки его ожиданиям, подкрепления от греческих союзников оказались совсем не такими значительными, к римлянам перешли Македония, Ахейский союз, Афины, и соотношение сил оказалось не в его пользу. В апреле 191 г. до н. э. армия консула Манлия Ацилия Глабриона нанесла Антиоху сокрушительное поражение при Фермопилах, после которого сам сирийский царь еле спасся. Поздним летом 191 г. до н. э. у мыса Корика был разбит и флот Антиоха.
В 190 г. до н. э. война продолжилась, но на этот раз в наступление пошли римляне. Вторжение в Малую Азию было поручено консулу Луцию Корнелию Сципиону, но подлинным руководителем операции был его великий брат, Публий, сопровождавший армию в качестве легата. Казалось бы, перед лицом такого противника Антиоху стоило одуматься и воспользоваться, наконец, опытом и знаниями Ганнибала, но царь нашел для полководца достаточно неожиданное применение: его назначили командовать наспех сформированной в Финикии эскадрой. Выбирать Ганнибалу не приходилось, и он взялся еще раз выйти на бой против Рима. Правда, с римлянами ему сразиться так и не удалось. По пути в Эгейское море его эскадра столкнулась с флотом союзного Риму Родоса. Сражение произошло в августе 190 г. до н. э. у побережья Памфилии, при Сиде. Численность флотов была примерно одинаковой, но, хотя корабли Антиоха отличались большими размерами (так, среди них были три гектеры и четыре гексеры, то есть с семью и шестью рядами гребцов), качественное превосходство было на стороне родосцев. В ходе боя левому крылу сирийского флота, которым лично командовал Ганнибал, удалось потеснить противника, но за это время правое крыло во главе с придворным Антиоха Аполлонием было опрокинуто. Будучи не в силах сопротивляться всему вражескому флоту, Ганнибал тоже был вынужден бежать и активного участия в боевых действиях больше не принимал (Ливий, ХХХVII, 23–24; Корнелий Непот, Ганнибал, 8, 3–4; Зонара, 9, 20; Евтропий, 4, 4).
Вскоре после этого настала очередь основных морских сил Антиоха. В сентябре того же года неподалеку от Корики, у мыса Мионесса, произошло генеральное сражение между сирийским флотом под командованием Поликсенида и римско-родосским во главе с претором Луцием Эмилием Региллом. Хотя у сирийцев и было небольшое преимущество (восемьдесят девять кораблей против восьмидесяти), они вновь были разгромлены и, потеряв сорок два корабля, больше уже не могли противостоять римлянам на море (Ливий, XXXVII, 29–30).
Теперь Антиох все свои надежды возлагал на решающее сухопутное сражение. Он поспешно отступил в глубь Малой Азии, где стал собирать войска. Римская армия вместе с контингентами своих союзников последовала за ним и в конечном итоге настигла у Магнезии. Заболевший Сципион передал командование бывшему консулу Гнею Домицию Агенобарбу, и тот оправдал оказанное доверие. Битва (ее точная дата не установлена, предполагается, что это было начало 189-го или конец осени 190 г. до н. э.) вошла в историю как одна из наиболее славных побед римлян. О том, какое впечатление произвела она на современников, лучше всего свидетельствуют совершенно фантастичные данные о потерях сторон, приводимые Ливием: погибло до пятидесяти тысяч пехотинцев и три тысячи всадников армии Антиоха, а у римлян – не более трехсот пехотинцев, двадцать четыре всадника и двадцать пять человек союзного войска Эвмена Пергамского (Ливий, ХХХVII, 38–43; 44, 1–2). Так или иначе, но продолжать войну Антиоху было не с чем, и он принял все условия мира, продиктованные ему победителем. Окончательно они были утверждены весной 188 г. до н. э. в городе Апамее и заключались в следующем: Антиох должен был отказаться от всех своих завоеваний в Европе и Малой Азии вплоть до Таврского хребта (большая часть этих земель досталась Пергаму), выплатить пятнадцать тысяч талантов контрибуции и выдать наиболее явных врагов Рима, первым из которых был назван Ганнибал (Полибий, ХХI, 14, 7; Ливий, ХХХVII, 45, 11–18).
Об этом последнем требовании римлян Ганнибал не мог не догадываться и заранее скрылся от возможного преследования. После разгрома Сирии на Средиземноморском Востоке больше не было силы, которая могла бы всерьез угрожать Риму. Вследствие этого Ганнибалу пришлось навсегда распрощаться с планами реванша и спасать свою жизнь, так как даже теперь для римлян он казался слишком опасной фигурой, чтобы оставлять его в покое.
Из отрывочных упоминаний источников его дальнейший путь выглядит так. Еще во время переговоров, последовавших за битвой при Магнезии, он бежал в Армению к царю Артаксию, но там он пробыл недолго, перебравшись на остров Крит, откуда ему тоже пришлось вскоре уехать. Его последним убежищем стала Вифиния, царь которой, Прусий, предоставил ему свое покровительство. Вифиния в то время довольно неудачно воевала с Пергамом, и для Прусия талант его гостя оказался очень кстати – Ганнибал стал его военным советником и полководцем. Он с воодушевлением взялся за любимое дело, утешаясь, вероятно, тем, что сражается с одним из наиболее верных римских союзников. И снова успех был на его стороне, причем способность находить нестандартные решения помогла Ганнибалу одержать победу и в морской битве – по его приказу на палубы вражеских кораблей бросили сосуды с ядовитыми змеями (Корнелий Непот, Ганнибал, 10; Юстин, ХХХII, 4, 6–7).
Римляне не могли оставить эту ситуацию без вмешательства и в 184 г. до н. э. добились заключения мира между Пергамом и Вифинией. На следующий год к Прусию в качестве посла приехал победитель Филиппа V Тит Квинкций Фламинин. О том, как проходил между ними разговор, в источниках говорится по-разному. По рассказу Корнелия Непота, Фламинин открыто потребовал выдачи Ганнибала. Прусий ответил, что не может нарушить законы гостеприимства, но и не помешает римлянам самим захватить карфагенянина (Корнелий Непот, Ганнибал, 12, 2–3). Тит Ливий не решался сказать определенно: то ли Фламинин просто упрекнул Прусия в том, что тот укрывает врага Рима и разжигателя войн, то ли вифинский царь поспешил сам проявить инициативу и в угоду послу выдать ему Ганнибала живым или мертвым (оба варианта представляют Фламинина в более предпочтительном свете). Так или иначе, но Прусий не пытался защитить своего гостя. Дом Ганнибала был окружен вифинскими воинами. Полководец был готов к подобному повороту событий, и в его доме было семь выходов, в том числе и потайные. Однако для Прусия это не было секретом, и все пути к бегству оказались отрезаны. Когда Ганнибалу стало ясно, что выхода нет и через несколько секунд его схватят – вифинцы уже ворвались в дом, – он, не желая сдаваться, принял яд. Судя по всему, к мертвому врагу римляне не проявляли враждебность. Похоронен он был в Либиссе, в каменном саркофаге с лаконичной надписью: «Ганнибал здесь погребен» (Ливий, ХХХIХ, 51; Плутарх, Фламинин, 20; Зонара, 9, 12; Аппиан, Сирия, 11; Корнелий Непот, Ганнибал, 12, 3–5; Орозий, IV, 20, 29).
Год смерти Ганнибала стал последним и в жизни его прославленного победителя – Публия Корнелия Сципиона Африканского, кончина которого, хоть и наступила гораздо более мирно, тоже отличалась несомненным трагизмом.
Мраморный бюст Публия Корнелия Сципиона Африканского (?). Музей Капитолини, Рим.
Вернувшись из Африки, Сципион отошел от активных дел и несколько лет жил в свое удовольствие. Однако постепенно влияние его самого и его «группировки» в обществе стало неуклонно спадать. Подтверждением этому стала история с римским посольством 195 г. до н. э. в Карфаген, которое против воли Сципиона потребовало выдачи Ганнибала. Чтобы восстановить популярность, надо было воевать, и на следующий год Сципион добился консульства, надеясь на поход в Македонию, но в тот раз все решили миром. Лишенный возможности выделиться на поле боя, он ничего примечательного не мог сделать в мирное время.
В 193 г. до н. э. Сципион возглавлял посольство, призванное решить пограничный спор Карфагена и Нумидии, но так и оставил его открытым, что как раз могло быть выполнением инструкции сената – чтобы сохранить напряженность между соседями. Не ознаменовался видными дипломатическими победами и 192 г. до н. э., когда в Эфесе Сципион беседовал с Ганнибалом.
Однако война с Антиохом стала реальностью и дала новый шанс вернуть свои позиции величайшему полководцу и его семье. Хотя честь победы при Магнезии по праву досталась Гнею Домицию Агенобарбу, именно Сципион формулировал условия мирного договора, утвержденного потом в Апамее и требовавшего выдачи Ганнибала. В 188 г. до н. э. братья Луций и Публий вступили в Рим с блестящим триумфом и невиданно богатой добычей.
Но именно теперь Сципиона Африканского подстерегала опасность, справиться с которой оказалось не легче, чем победить при Заме. Опасность эта исходила от неизбежной политической оппозиции, недовольной успехами влиятельного семейства. Возглавлял ее Марк Порций Катон, человек, ставший наряду со Сципионом символом эпохи. Он родился около 234 г. до н. э. во всаднической семье и сумел на славу повоевать во Второй Пунической войне, пройдя Канны