Из толпы раздаются озадаченные возгласы: зрители не понимают, почему Пераксоло позволил своему топору попасть под действие его же сил.
– Держите Пераксоло! – кричу я. – Его силы – естественного происхождения, и он уловками держит нас всех в страхе. Без его магнитного металла он не представляет опасности.
– Ты, маленькая стерва! – вопит противник.
Мы бросаемся друг на друга и сталкиваемся, сцепив оружие. Я толкаю его в сторону дерева, где он окажется обездвижен, в ловушке, подготовленной им же самим. Однако он, все всякого сомнения, сильнее, чем я.
Я израсходовала все имевшиеся в запасе трюки, а в рукопашной схватке Пераксоло одержит верх. К тому же несколько пальцев на правой ладони у меня опухли и почти не шевелятся, а голова до сих пор как в тумане.
Стараясь использовать любое преимущество, я наношу удар сопернику по правому боку, где уже виднеется глубокая рана. Он вскрикивает.
– Я – твой бог, – заявляет Пераксоло, как только справляется с приступом боли, и наотмашь бьет меня по щеке тыльной стороной руки. – И ты не смеешь бросать мне вызов. Не смеешь порочить мое имя. Ты обязана подчиняться. И преподносить мне Дань. Впредь ты не будешь стоять у меня на пути! Иначе пострадает весь род Бендраугго!
Я продолжаю отступать, пытаясь найти удачную позу для контрприема, но противник не дает мне такой возможности. Он теснит меня все дальше и дальше, а стоит мне отвлечься, как костяшки его кулака врезаются мне в челюсть. На секунду я кидаю взгляд на Сорена, который стоит у края поляны. Все его тело напряжено, как пружина, а зубы сжаты от ярости.
«Ты обещал», – взглядом умоляю я.
Я пытаюсь схватить бога за шею, но он парирует мои усилия: еще один удар кулаком выбивает весь воздух из моих легких. На глаза наворачиваются слезы, а место удара саднит. Все тело вопит от боли.
Я проиграю сражение.
Но тут я вспоминаю, что говорил Сорен: «Если поймешь, что дела идут плохо или понадобится передышка, подмани его к этому месту».
После следующей атаки я специально падаю влево.
Единственное мое желание сейчас – чтобы все завершилось. Я хочу, чтобы мой народ оказался в безопасности. Хочу вернуться домой. Хочу положить конец тирании Пераксоло.
Он наступает мне на уже сломанные пальцы, и я не могу сдержать рвущийся крик. Противник пинает меня в живот. Могу представить, какое удовольствие это зрелище доставляет Хаварду!
Но я не могу позволить богу убить себя. Не здесь. Я осматриваюсь. Я чуть-чуть не добралась до валунов. Нужно еще немного подползти.
Я выбрасываю свободную руку вперед и подтягиваюсь, хотя ощущения такие, словно отрываю себе раненые пальцы. Напрягаю последние силы и перекатываюсь в нужном направлении. Это усилие заставляет все полученные раны вспыхнуть от невыносимой боли. А я даже не могу вдохнуть после пинка по ребрам.
Я снова вскидываю глаза в поисках вожделенных камней.
Еще пару шагов.
Я с огромным трудом поднимаюсь, жадно стараясь отдышаться.
А затем вижу, как Пераксоло направляется в мою сторону, занося руку. И тут останавливается на середине шага, будто натыкаясь на невидимую стену. Он в недоумении разглядывает свою руку и, не найдя ничего, предпринимает еще одну попытку дотянуться до меня.
Однако у него ничего не выходит. Валуны с железной рудой сдерживают противника. Обойти слева или справа тоже не получается: Айрик с Сореном тщательно рассчитали позиции камней, проверив с использованием брони.
Позади Пераксоло раздается глухой звук, и обернувшись, он видит отряхивающих руки ребят. Они незаметно подкрались и поставили еще один железный валун так, чтобы запереть бога.
Теперь мой соперник в ловушке, не может двинуться, сдерживаемый естественными силами взаимодействия магнитов и металла.
– И это ваш гениальный план? – с усмешкой спрашивает он. – Вы забываете, что я виртуозно умею обращаться с полями. А у вас нет оружия.
И он тянется к заклепкам брони и начинает их расстегивать. Однако не успевает он сдвинуться и на миллиметр, как я наклоняюсь, запускаю пальцы в сапог и вытягиваю оттуда серебряный кинжал. Тот, которым Пераксоло едва меня не убил. Глаза противника изумленно расширяются, когда острое лезвие вонзается ему в шею. Злобный бог падает на землю как подкошенный.
Кровь сочится из раны, пузырится в уголках рта поверженного соперника, капает на камни под его головой. Я плавным движением вытаскиваю кинжал, и струйка превращается в красный поток, вытекающий из крупной вены.
Через несколько секунд Пераксоло уже мертв.
Среди зрителей воцаряется мертвая тишина.
Никто не шевелится и даже не дышит, пока я стою возле тела поверженного бога.
Я склоняюсь над ним и расстегиваю пластины его доспехов, снимаю обувь и плащ. Мне хочется лишь опуститься на землю и спать, спать, спать. Хочется, чтобы все разошлись, а боль утихла, но остается еще одно незавершенное дело прежде, чем я смогу отдохнуть.
Я наконец решила последнюю загадку. Догадалась, почему бог полагался лишь на природные, естественные силы. И знаю, для чего нужны остальные предметы, обнаруженные в его убежище.
Ухватив Пераксоло за руки, я тащу его по земле. Мелкие камешки царапают спину мертвого противника, а капающая с раны кровь оставляет за ним красную дорожку. Но мы движемся так медленно, что я не выдерживаю: опускаюсь на колени и с огромным усилием перекидываю тело на спину.
Придерживая ношу за руку и за ногу и пошатываясь из стороны в сторону, я бреду прямо к отцу, которого хорошо видно в толпе.
Он встречает мой обвиняющий взгляд, разящий не хуже кинжалов, и удивленно смотрит в ответ.
Из-за него я оказалась здесь. Он обрек меня на эту судьбу.
Но теперь я свободна.
Я бросаю мертвого бога к ногам отца и вместе с телом скидываю и все остальные свои горести. Я больше не буду волноваться, что подумает обо мне моя семья. Не буду считать, что я недостаточна хороша для чего бы то ни было.
Я пинаю распростертое тело, вскидываю на отца взгляд и произношу:
– Твой убитый бог.
Глава 24
И тут тишина взрывается криками. Приветственные возгласы просто оглушительны. Все присутствующие стараются подобраться ко мне и похлопать по плечу, погладить по голове или хотя бы прикоснуться к одежде – словно я сама богиня.
Но тут через толпу прорезается маленькая фигурка.
– Немедленно разойдитесь! Она же ранена! – спеша защитить меня, Иррения расталкивает всех вокруг. На ходу она достает лекарства и немедленно прикладывает их к ране на руке, стоит приблизиться ко мне. Жители окрестных деревень толпятся вокруг поверженного бога, стремясь пнуть или плюнуть на более не представляющего угрозы врага.
– Тихо! – доносится сквозь людской гомон властный голос, в котором я узнаю вождя деревни Маллимер, которая приносила в жертву девушек Пераксоло в качестве Дани.
Люди застывают, но нервное возбуждение ощущается почти физически.
– Я узнаю его, – медленно чеканит вождь. – Это Кадмаэль, который был изгнан пятнадцать лет назад после неудачи на воинском испытании.
– Все верно, – подтверждаю я. Может, мне и не было известно его имя, но я твердо уверена, что перед нами – смертный человек. – И это ему вы ежегодно платили Дань.
– Нет, – возражает мужчина. – Наша деревня делала это более тридцати лет, а Кадмаэля изгнали всего пятнадцать.
– Пераксоло – всего лишь имя. Подозреваю, что оно передавалось от одного изгнанника другому несколько поколений, как переходящее знамя. Таким образом отщепенцы из деревень могли собирать Дань и одновременно осуществлять возмездие и запугивать тех, кто отправил их на верную смерть. Должно быть, традиция продолжается уже сотни лет, поэтому легенда о могуществе Пераксоло и имеет такой вес.
– Нет! – еще более непримиримо восклицает вождь Маллимера. – Во имя его благословения мы каждый год приносим в жертву девушку.
– Вы неправы, – невозмутимо отвечаю я. – Вы каждый год обрекаете девушку на насилие и пытки, отправляя к озлобленному подонку, который привык потакать своим прихотям.
Женщины, стоящие неподалеку, начинают рыдать. Могу спорить, это матери жертв.
– Нет, – уже чуть ли не шепотом спорит мужчина.
– Нафтал, – вклинивается отец, – прекрати возражать и дай дочери закончить.
– Но он убил всех людей в нескольких деревнях! – кричит Нафтал. – Как это можно сделать, если не использовать божественные силы?
Отец оборачивается ко мне. Пока я говорю, Иррения пожимает мне пальцы в ободряющем жесте.
– Яд, – предлагаю я разумное объяснение. – Я была внутри убежища этого человека. Там стояли бочки с железными фрагментами. Ему оставалось лишь бросить их в колодец, чтобы отравить все население деревни.
– А откуда взялись остальные способности? – интересуется отец.
– Не было никаких способностей. Лишь магнитный металл. Первый Пераксоло обнаружил его свойства во время скитаний в Лихолесье. В землю поляны врыты железные пластины, взаимодействующие с магнитами, и именно они дают возможность парить в воздухе. А к стволу того дерева был прикреплен лист железа. – Я указываю в сторону ловушки, где до сих пор виднеется мой топор.
Вождь Маллимера не возражает, а лишь задумчиво смотрит на меня.
Их высокомерие и нежелание признать свою вину приводит меня в бешенство. Я вырываю руку у Иррении и встаю прямо перед ним.
– Это все ваших рук дело! Глупые маттугры не доказывают ровным счетом ничего! Они годятся лишь для того, чтобы озлобить изгнанных воинов до такой степени, что они готовы обречь деревни на голод и девушек на пытки, лишь бы отомстить. Если хотите кого-то винить в происходящем – начните с себя.
– Расмира, – пытается призвать меня к благоразумию Иррения. В руках этих людей – моя судьба, но мне на это наплевать. Я сумела выжить в Лихоземье. И одолела бога. Что бы они для меня ни приготовили, я справлюсь.
– Возможно, ты права, – наконец произносит отец. – Но если мы захотим кого-то поблагодарить за спасение, начать следует с