– И ради него вы готовы идти по трупам.
– Ради него я готова на многое. Пусть это будут не самые благородные поступки, но зато эффективные. Поступки взрослого человека. – Она бросает взгляд мне за спину. – Доброе утро!
– Доброе, – отвечает ей Симона, сходя по ступеням трапа.
– Как Брэдли? – спрашиваю я.
– Вышел на связь с караваном, консультируется с врачами. – Она разводит руками. – Пока они ничего дельного не посоветовали.
– Лекарства у нас больше нет, – говорит госпожа Койл, – зато есть народные средства, которые помогут снять тревогу.
– Не смейте его трогать, понятно?
– Я целительница, Виола, нравится тебе это или нет. Кстати, тебе медицинская помощь тоже не повредит. Сразу видно, что у тебя жар.
Симона озабоченно смотрит на меня:
– Она права, Виола. Ты неважно выглядишь.
– Да я близко ее к себе не подпущу! Никогда!
Госпожа Койл тяжко вздыхает:
– Даже если я хочу загладить вину, дитя мое? Даже в знак мира между нами?
Я смотрю на нее и вспоминаю, как хорошо она лечила людей, как яростно боролась за жизнь Коринн, как умудрилась одной силой воли превратить горстку целительниц и отбившихся от стада жителей Хейвена в армию, способную раз и навсегда сокрушить мэра, если бы не вмешались спэклы.
Но потом я вспоминаю бомбы.
Особенно последнюю.
– Вы хотели меня убить.
– Я хотела убить его. Это совсем другое дело.
– Найдется еще местечко? – раздается мужской голос за нашими спинами.
Мы дружно оборачиваемся. Перед нами стоит человек в изорванной солдатской форме и с головы до ног покрытый пылью. В глазах хитрый блеск.
Я узнаю эти глаза.
– Иван!
– Я очнулся в соборе, а вокруг война, – говорит он.
За ним я замечаю других солдат, плетущихся к палатке с едой. Все они помогали нам с Тоддом схватить мэра и пали жертвами его Шума. Последним лишился чувств Иван.
И почему-то я не очень рада его видеть.
– Тодд говорил, что ты всегда встаешь на сторону сильных, – говорю я.
Его глаза вспыхивают.
– Благодаря этому я и выжил.
– Добро пожаловать, – говорит госпожа Койл, как будто она тут главная.
Я оглядываюсь и вижу на ее лице улыбку: видно, мои слова о сильной стороне ей понравились.
Ведь он пришел к ней, верно?
– Разумный ход, – говорит мэр. – На ее месте я бы тоже так поступил. Попытался бы переманить новых переселенцев на свою сторону.
Виола сразу, как только смогла, вышла со мной на связь и рассказала про «Ответ». Я попытался скрыть эту новость от мэра, незаметно придавая своему Шуму невесомость.
Но он все равно меня услышал.
– Нет никаких «сторон»! – говорю я. – И быть не может. Мы все должны объединиться в борьбе со спэклами.
Мэр только задумчиво хмыкает:
– Господин президент?
К нам подходит мистер О'Хара с очередным донесением. Мэр жадно прочитывает бумагу.
Потому что все это время ничего не происходило. Он надеялся, что на рассвете начнется новая битва, но холодное солнце встало, а ничего так и не произошло. Сейчас уже почти полдень – и по-прежнему все тихо. Словно вчерашнего сражения вообще не было.
(вот только оно было…)
(и до сих пор происходит – у меня в голове…)
(Я – круг, круг – это я, стараюсь думать я как можно легче…)
– Ваше донесение не очень-то проливает свет на происходящее, – говорит мэр мистеру О'Харе.
– Докладывают также о возможных движениях вражеских войск на юге…
Мэр осаживает его, всучивая бумаги обратно.
– А ты знаешь, Тодд, – обращается он ко мне, – что, если враг решится пойти на нас всей своей армией, мы ничего не сможем сделать? Боеприпасы у нас рано или поздно закончатся, солдаты полягут, а спэклов все равно останется столько, что они легко сотрут нас с лица Нового света. – Он задумчиво щелкает зубами. – Так что же они не идут? – Он поворачивается к мистеру О'Харе: – Велите разведчикам подойти ближе.
– Но, сэр… – удивленно пытается возразить мистер О'Хара.
– Мы должны знать, – перебивает его мэр.
Мистер О'Хара секунду смотрит на него, потом выдавливает: «Так точно, сэр», но любому ясно, что решение мэра ему ни капельки не нравится.
– А может, у спэклов совсем другое на уме, – говорю я. – Может, они не только войны хотят.
Мэр смеется:
– Прости, Тодд, но ты совсем не знаешь своего врага.
– А ты прямо знаешь! Ну-ну…
Он перестает смеяться:
– Я разбил их однажды, разобью снова. Даже если они стали умнее и сильнее. – Он стряхивает пыль со своих генеральских брюк. – Они нападут, попомни мои слова, и когда это случится, я их разобью.
– А потом мы заключим мир, – твердо добавляю я.
– Хорошо, Тодд. Как скажешь.
– Сэр? – На сей раз к нам подходит мистер Тейт.
– Что такое?
Но мистер Тейт на нас даже не смотрит. Он смотрит мимо нас, поверх армии, РЁВ которой постепенно меняется от того, что они видят.
Мы с мэром разворачиваемся.
И в первую секунду я не могу поверить своим глазам.
– Все-таки лучше бы госпожа Койл тебя осмотрела, Виола, – говорит госпожа Лоусон, перевязывая мою руку.
– Вы тоже неплохо справляетесь.
Мы вернулись в импровизированную палату, устроенную на борту корабля-разведчика. Утром мне стало нехорошо, и я нашла госпожу Лоусон, которая, завидев мою руку, чуть не свалилась в обморок от тревоги. Едва спросив разрешения у Симоны, она втащила меня на корабль и принялась изучать инструкции ко всем новым инструментам и лекарствам, какие были на борту.
– Сильнее антибиотиков я не нашла, – говорит она, затягивая новую повязку. По руке расходится приятная прохлада от лекарств, но красные полоски уже поползли от обруча в обе стороны. – Теперь остается только ждать.
– Спасибо, – говорю я, но госпожа Лоусон уже вернулась к изучению лекарственных средств на борту. Она всегда была самой доброй из целительниц. Невысокая и пухлая, госпожа Лоусон лечила детей Хейвена и больше остальных стремилась положить конец людским страданиям.
Я оставляю ее одну и схожу по трапу на улицу, где лагерь «Ответа», над которым висит ястребиная тень корабля-разведчика, уже приобрел обжитой вид: палатки и костры стоят ровными рядами, есть зоны для совещаний и хранения запасов. Всего за одно утро «Ответу» удалось разбить лагерь, который выглядит почти точь-в-точь как тот, первый, куда меня привезли из Нью-Прентисстауна на телеге. Многие обитатели лагеря радостно меня приветствуют, другие отворачиваются и молчат, не зная, какую роль я играю в происходящем.
Да я и сама не знаю.
Я попросила госпожу Лоусон меня подлечить, потому что хочу вернуться к Тодду, но меня одолевает такая усталость, что я боюсь уснуть прямо в седле. Мы с Тоддом уже дважды выходили на связь. Его голос казался металлическим и далеким, а Шума было не разобрать из-за РЁВА армии.
Но я хотя бы увидела его лицо – и то полегчало.
– Все эти люди – твои друзья? – спрашивает Брэдли, спускаясь по трапу за моей спиной.
– О, привет! – восклицаю я и кидаюсь его обнимать. – Как ты?
Очень шумно, говорит он мысленно, а сам выдавливает растерянную улыбку. Надо признать, сегодня его Шум стал спокойней, в нем меньше паники.
– Ты привыкнешь, – говорю я. – Обещаю.
– Не очень-то меня радует такая перспектива.
Он смахивает с моих глаз прядь волос. Такая взрослая, думает он. И жутко бледная. А потом я вижу в его Шуме прошлогоднюю себя на уроке математики, где я тщетно бьюсь над очередной задачей. Я выгляжу такой маленькой и чистенькой, что невольно прыскаю со смеху.
– Симона выходила на связь с караваном, – говорит он. – Они тоже считают, что мы должны действовать мирно. Надо попытаться вступить в переговоры со спэклами и предложить гуманитарную помощь здешним людям. Меньше всего мы хотим ввязываться в войну, к которой не имеем никакого отношения. – Брэдли стискивает мое плечо. – Ты была совершенно права, что не захотела вмешивать нас в это, Виола.
– Если б еще знать, что делать дальше, – отвечаю я. Мне неловко от его похвалы, ведь я была так близка к совсем другому решению… – Я пыталась вывести госпожу Койл на разговор о том, как они заключили первый мир, но…
Я умолкаю, потому что кто-то бежит к нам по склону холма, озираясь по сторонам и судорожно вглядываясь в лица. Потом он видит меня и прибавляет шагу…
– Кто это? – спрашивает Брэдли, но я уже отстраняюсь…
Потому что это…
– ЛИ! – Я с криком бросаюсь навстречу ему.
Виола, твердит его Шум, Виола, Виола, Виола, а сам он хватает меня и закручивает в таких крепких объятиях, что из легких вышибает весь воздух.
– Слава богу!
– Ты цел? – спрашиваю я, когда меня ставят на землю. – Где ты?..
– Река! – выкрикивает он, тяжело дыша. – Что стряслось с рекой?
Он переводит взгляд с Брэдли на меня и обратно. Его Шум становится все громче, голос тоже:
– Вы что, не видели реку?!
– Но как?!
Я таращусь на водопад…
Он становится все тише, тише…
И исчезает вовсе…
Спэклы остановили реку.
– Очень умно, – бормочет мэр себе под нос. – Очень, очень умно.
– Что это такое?! – чуть не кричу я. – Что они творят? Теперь на водопад смотрят все солдаты без исключения, и РЁВ от них идет такой, что вы не поверите. Водопад превращается в тонкую струйку, бутто наверху кто-то перекрыл кран. Река под ним тоже сужается, и из-под воды выходят грязные берега.
– От разведчиков по-прежнему никаких известий, капитан О'Хара? – спрашивает мэр ничуть не радостным голосом.
– Нет, сэр, – отвечает мистер О'Хара. – Видимо спэклы построили плотину где-то очень далеко.
– Тогда нам нужно ее найти, не так ли?
– Прямо сейчас, сэр?
Мэр поворачивается к нему, в глазах – огонь. Мистер О'Хара отдает честь и убегает.