Внезапно с корабля раздается громкий крик. Брэдли уже сбегает вниз по трапу, его Шум оглушительно ревет.
– В городе что-то стряслось!
Мы бросаемся к цистерне с водой; солдаты расступаются, освобождая нам путь. Даже те, что стояли спиной…
И я слышу, как мэр копошится у них в головах, приказывая уйти с дороги…
Наконец мы подбегаем к месту…
Цистерна уже кренится…
Одну опору полностью вышибло – может, даже огненным бумерангом, выпущенным из лука с близкого расстояния. Потому что деревянную емкость уже обхватили липкие белые языки пламени, сами похожие на воду…
И всюду – спэклы…
Со всех сторон гремят выстрелы: падают наши, падают враги, но это не самое страшное…
– ПОЖАР! – вопит мэр, впечатывая это слово в головы всех вокруг. – ТУШИТЕ ПОЖАР!
И солдаты срываются с мест…
Но тут начинается самое плохое, начинается ужасное…
Солдаты в первых рядах бросают винтовки и бегут за ведрами…
Только что они стреляли в спэклов и стояли ближе всего к врагу…
А теперь они просто отворачиваются и начинают искать ведра, словно им нет никакого дела до сражения…
Но спэклам-то дело есть. И наши солдаты начинают умирать – десятками…
Даже не глядя на своих убийц…
СТОЯТЬ! – слышу я в голове голос мэра. ПРОДОЛЖАТЬ БОЙ!
В головах солдат что-то замыкает: одни хватаются за винтовки, другие замирают на месте, не зная, какому приказу подчиняться…
Но потом и их косит вражеский огонь…
Я вижу лицо мэра: кажется, он сейчас взорвется от напряжения. Одним надо приказывать одно, другим – другое, команды наслаиваются друг на друга, а люди все умирают и умирают… И цистерна вот-вот рухнет…
– Господин президент?! – вопит мистер О'Хара, подлетая к нам, и тут же попадает под огонь противоречивых приказов мэра.
Спэклы видят смятение в наших рядах: лишь несколько солдат стреляют из винтовок, все остальные просто стоят, а огонь уже перекинулся на продуктовый склад…
Я чувствую Шум спэклов, хотя и не знаю слов: они почуяли победу, и эта победа оказалась куда крупнее, чем они рассчитывали, возможно, она решающая…
Все это время я, в отличие от других, вполне владею собой…
Ума не приложу почему, но я не попал под мысленный контроль мэра…
Может, он и впрямь никогда не лез в мою голову?
Что все это значит?
Наконец я хватаю винтовку за дуло и с размаху бью мэра прикладом в ухо…
Он вскрикивает и пошатывается…
Солдаты вокруг вопят, словно их тоже ударили…
Мэр падает на одно колено, держась за голову, между пальцев струится кровь… Его Шум оглушительно воет…
Но я уже оборачиваюсь к мистеру О'Харе и ору во всю глотку:
– Стройте солдат, живо, ЖИВО!
Я чувствую в воздухе легкий гул, и мистер О'Хара принимается за дело: уж не знаю, по моему мысленному приказу или потому что сам все понял. Он вскакивает и кричит ближайшим солдатам, чтобы строились, хватали винтовки и СТРЕЛЯЛИ…
Когда пули вновь начинают вспарывать воздух, а спэклы – падать на землю и отступать, спотыкаясь о трупы своих же воинов, я замечаю бегущего к нам мистера Тейта. Он и рта не успевает открыть…
– ТУШИТЕ КОСТЕР! – ору я.
Он оглядывается на мэра – тот все еще стоит на коленях и держится за голову, между пальцев течет гадкая липкая кровь. Нет, не дождетесь, я не подойду к нему и не спрошу, цел ли он, и помогать ему не стану!
Но и бросить его я почему-то не могу. Такие дела.
– Ты меня ударил, Тодд, – слышу я его голос, густой как кровь.
– А что мне оставалось, болван? – ору я. – Нас бы всех перебили!
Мэр поднимает голову, не отнимая руки от виска.
– Да. Ты все правильно сделал.
– Обалдеть! Неужели?!
– Ты сумел, Тодд, – задыхаясь, выдавливает мэр. – Когда ничего другого не оставалось, ты повел за собой людей.
И в эту секунду цистерна с грохотом рушится на землю.
– В городе разгорелось крупное сражение, – говорит Брэдли, когда мы подбегаем к нему.
– Насколько крупное? – спрашиваю я и машинально тянусь за коммом.
– На одной из проекций что-то ярко вспыхнуло, а потом…
Брэдли умолкает – его останавливает другой звук.
Громкий крик на опушке леса.
– А здесь-то что стряслось? – с тревогой спрашивает Симона.
Со стороны леса раздаются новые голоса, люди у костров начинают вскакивать и…
Ли…
Боже, Ли…
Вываливается из толпы…
Залитый кровью…
Вцепившись в лицо…
– ЛИ!
Я бросаюсь к нему из последних сил, но жар не дает бежать быстро, и дышать я толком не могу… Мимо проносятся госпожа Койл и Брэдли; они хватают Ли, укладывают на землю, и госпожа Койл силой отрывает его руки от лица…
В толпе снова кричат…
Мы видим его лицо…
Глаза Ли…
Их больше нет…
Просто нет…
Выжгло…
Выжгло кислотой…
– ЛИ! – Я падаю на колени рядом с ним. – Ли, ты меня слышишь?
– Виола? – Он тянет ко мне окровавленные руки. – Я не вижу тебя! Ничего не вижу!
– Я здесь! – Хватаю его ладони и крепко стискиваю. – Я здесь!
– Что случилось, Ли? – тихо и спокойно спрашивает Брэдли. – Где остальные охотники?
– Погибли. Господи, никого не осталось! Магнус тоже убит!
И мы все видим в его Шуме, что он скажет дальше.
– Спэклы, – говорит он. – Спэклы идут.
Опоры подламываются, и гигантская цистерна со стоном летит вниз – медленно, точно во сне…
Падая на землю, она придавливает по меньшей мере одного солдата…
И вся наша вода сплошной стеной выливается наружу…
Стену несет прямо на нас…
Мэр еще с трудом держится на ногах, его шатает.
– БЕЖИМ! – ору я, а сам хватаю мэра за драгоценную генеральскую форму и тащу за собой…
Стена воды несется за нами по переулку на площадь, сшибая солдат и спэклов, сметая палатки и койки в один огромный суповой котел…
Она тушит пожар на продуктовом складе, но тушит его остатками нашей воды…
А я все волочу мэра за собой – тот едва держится на ногах – и ору на солдат:
– С ДОРОГИ!
И они расступаются…
Мы взлетаем на ступени крыльца…
Стена воды проносится мимо, по колено омывая нам ноги. С каждой секундой она убывает, впитывается в землю…
Отнимая у нас всякую надежду на будущее.
И вот воды уже нет вовсе, она исчезла, оставив за собой мокрую площадь, засыпанную телами и всяким хламом…
Секунду я пытаюсь отдышаться и просто смотрю по сторонам…
Рядом понемногу приходит в себя мэр…
И тут я вижу…
О нет…
На земле, рядом с упавшей цистерной, сбитый с ног водяным валом…
Нет!..
Джеймс.
Джеймс лежит на спине, глядя в небо пустыми глазами…
В горле – дыра.
Сам того не замечая, я бросаю винтовку, бегу к нему, шлепая по лужам, и падаю рядом на колени…
Джеймс, которым я управлял. Джеймс, которого я отправил сюда по собственной прихоти…
Отправил на верную смерть.
О нет!
Пожалуйста, нет.
– Скверное дело, – говорит мэр за моей спиной, и голос у него почти добрый. – Мне очень жаль твоего друга. Но зато ты спас меня, Тодд. Дважды. Один раз от моей собственной глупости, второй – от воды.
Я молчу. Не могу оторвать взгляда от лица Джеймса – по-прежнему честного, доброго и открытого лица… Вот только от самого Джеймса больше не исходит ни единого звука…
Сражение затихает, лишь где-то вдалеке гремят редкие выстрелы. Но что толку от этой победы?
Воды у нас больше нет.
Мэр едва слышно вздыхает.
– Похоже, мне пора встретиться с твоими друзьями, Тодд, – говорит он. – И по душам побеседовать с госпожой Койл.
Я закрываю Джеймсу веки, вспоминая, как делал то же самое для Дейви Прентисса. В моем Шуме царит такая же пустота, как тогда, я даже не могу подумать «прости меня», потому что этого все равно мало, слишком мало, хоть тверди эти слова до посинения…
– Спэклы тоже оказались террористами, Тодд, – говорит мэр, хотя я не больно-то его слушаю. – Клин клином вышибают.
И тут мы оба слышим звук. Над лязгом и грохотом площади, над миром, который целиком состоит из рева, поднимается РЁВ совсем другого рода.
Мы смотрим на восток и видим за руинами собора, за хлипкой, но чудом уцелевшей колокольней…
Как в небо взлетает корабль-разведчик.
На краю
Со всех сторон меня затопляет голос Земли.
Я будто бы сам принимаю участие в атаке на Бездну: чувствую в руках отдачу ружей, вижу умирающих солдат, слышу рев и лязг битвы. На самом деле я стою на вершине холма, на его взорванной зубчатой кромке, и смотрю на долину внизу. Но битва во всех ее проявлениях отражается в голосах Земли – той Земли, что сейчас умирает ради остальных.
Я вижу, как падает цистерна с водой, хотя те из нас, кто подобрался близко к цистерне, стремительно гибнут: каждая смерть – это жуткая рана в голосе Земли, черная пустота, которая тянет и свербит…
Но это необходимо.
Необходимо лишь в малых количествах, показывает мне Небо. Для спасения остальной Земли.
И для того, чтобы положить конец войне до прибытия каравана, показываю я в ответ, вспоминая странное слово, услышанное от Неба.
Время еще есть, показывает Небо. Все его внимание сосредоточено на городе, на голосах, которые по-прежнему тянутся к нам оттуда, – их становится все меньше, многие обратились в бегство.
Разве? – удивленно спрашиваю я, гадая, откуда ему это известно.
Но мне приходится отбросить тревожные мысли: голос Неба открывается и напоминает о том, что предстоит сделать – теперь, когда цистерну с водой удалось опрокинуть…
Так или иначе, сегодня в ходе войны случится перелом.
Лишить врага воды было первым шагом.
Массированное вторжение станет вторым.