Теперь мне ясно, что готовились они не зря.
Мы стоим перед узкой дорожкой, ведущей через лес к югу от города, и слышим приближение спэклов. Они появились ровно там, где мы и рассчитывали.
С каждой секундой они все ближе.
– Волноваться не о чем, – говорит мэр, глядя сквозь ветви деревьев на зонд, висящий высоко в небе. – Все идет по плану.
Шум спэклов становится еще громче и четче, но образы меняются слишком быстро – ничего не разобрать.
Тодд, – твердит не на шутку перепуганная Ангаррад. Тодд!
– Успокой свою лошадь, – говорит мэр.
– Все хорошо, милая, не бойся. – Я глажу Ангаррад по бокам, но при этом едва заметно трогаю поводья, чтобы она немного отошла за установку для рытья колодцев, которую мы с мэром якобы охраняем.
Я подношу к губам комм.
– Зонд что-нибудь показывает? – спрашиваю я Виолу.
– Ничего определенного, – отвечает она. – Видно какое-то движение, но все слишком размыто, это может быть просто ветер.
– Это не ветер, – говорю я.
– Знаю. – Виола громко кашляет. – Крепись.
Шум спэклов становится все громче и громче…
И громче…
– Начинается, Тодд, – говорит мэр. – Вот они.
– Мы готовы, – раздается женский голос в комме. Это не Виола, а госпожа Койл.
И тут из теней высыпают спэклы – точно плотину прорвало…
Они выбегают на дорожку и бросаются прямо к нам… Готовые разить и убивать…
– Ждем, – говорит мэр, прицеливаясь из винтовки.
Они несутся по дороге…
Двадцать, тридцать, сорок…
А нас с мэром всего двое…
– Ждем.
Воздух полнится их Шумом…
Они все ближе и ближе…
Но они должны подобраться еще ближе, иначе все впустую…
И тут – вжих – один спэкл стреляет из своей белой палки…
– Виола! – ору я…
– Огонь! – командует в комме госпожа Койл…
БУМ!
Деревья по обеим сторонам дорожки разлетаются миллионом щепок, начисто сметая спэклов. Мы с мэром пригибаемся в седлах, и я, развернув Ангаррад, изо всех сил пытаюсь удержать ее на месте…
Когда я снова поворачиваюсь к месту взрыва, дым уже рассеивается, и мы видим обугленные стволы рухнувших деревьев…
И ни одного живого спэкла…
Только трупы…
Горы трупов…
– Что произошло?! – ору я в комм. – Мы так не договаривались! Взрыв слишком мощный!
– Видимо, переборщили со взрывчатой смесью, – объясняет госпожа Койл. – Я поговорю с госпожой Брэтит.
На экране комма видно, что она улыбается.
– Да, немного перестарались, – говорит мэр, подъезжая ко мне, и тоже широко улыбается. – Но мирное урегулирование началось!
И тут за нашими спинами раздается другой звук. Отряд солдат, которые залегли по обочинам дороги на случай, если что-то пойдет не так, быстро марширует к нам…
Они ликуют.
А мэр гордо разъезжает среди них, точно все прошло ровно по плану.
– Это же зверство! – злобно восклицает Брэдли. – По-вашему, так можно заключить мир?!
– Мы ошиблись со смесью, – пожимает плечами госпожа Койл. – Первая попытка провалилась, но в следующий раз мы все учтем.
– В следующий раз… – начинает Брэдли, однако госпожа Койл уже выходит из рубки, где мы наблюдали за происходящим на главном экране.
Симона на улице, показывает проекцию с зондов толпе.
Когда грянул взрыв, люди радостно завопили. Теперь они вопят еще громче, приветствуя госпожу Койл.
– Она нарочно это сделала, – говорит Брэдли.
– Конечно, – киваю я. – Это в ее духе. Протяни ей палец – откусит руку.
Я встаю со стула…
И сразу сажусь обратно – так кружится голова.
– Тебе плохо? – с тревогой спрашивает Брэдли.
– Как обычно.
Это не совсем правда. Поначалу лечение госпожи Койл помогало, но сегодня утром меня стало колотить с новой силой. За день температура так и не снизилась. Еще шесть женщин погибли от инфекции – все они были гораздо старше меня и слабее здоровьем, – но загадочная болезнь подкашивает все новых и новых клейменных. Иногда достаточно взглянуть на лицо женщины, чтобы определить, есть на ней клеймо или нет.
– Информация, предоставленная мэром, ничего не дала? – спрашивает Брэдли.
Я качаю головой и снова закашливаюсь.
– Если он вообще что-то предоставил!
– До прибытия каравана осталось тридцать три дня. Уж у них обязательно найдется лекарство. Ты продержишься?
Я киваю, потому что сказать не дает кашель.
В последние дни дела идут очень хорошо. Уилф уезжает в город с бочками воды, а возвращается с полной телегой продуктов – никаких заминок. Мэр даже выделил несколько солдат для его защиты и прислал в лагерь своих инженеров для налаживания бесперебойного сбора воды. Еще он согласился принять госпожу Надари и Лоусон: они составили опись всех продуктов на складе и следят за раздачей.
Госпожа Койл выглядит довольной, как никогда. Она даже охотно обсуждает со мной тонкости заключения мира. Похоже, нам придется взорвать еще немало бомб. Госпожа Брэтит, которая вела в лагере «Ответа» военную подготовку, прячет бомбы в деревья, надеясь показать спэклам наше силовое преимущество и – в идеале – схватить хоть одного уцелевшего воина. Его мы отправим восвояси с требованием начать переговоры о мире.
Госпожа Койл утверждает, что именно так все было в прошлый раз.
Пищит мой комм: это Тодд с последними известиями об атаке.
– Никто не выжил, так? – спрашиваю я сквозь кашель.
– Нет, – отвечает он и тут же спрашивает: – Виола, у тебя все…
– Все нормально. Просто кашель. – Я тщетно пытаюсь побороть приступ.
За эту неделю мы с ним ни разу не виделись, только связывались по комму. Слишком много дел, говорю я себе.
И еще я убеждаю себя, что отсутствие Шума у Тодда вовсе ни при чем…
– Завтра попробуем еще раз, – говорю я. – И будем пробовать до тех пор, пока не получится.
– Угу, – кивает Тодд. – Чем раньше начнем переговоры о мире, тем быстрее все закончится. И тем скорее мы тебя вылечим.
– Тем скорее ты от него отделаешься, – добавляю я и только потом понимаю, что сказала это вслух. Дурацкая лихорадка!
Тодд хмурится:
– Все нормально, Виола, клянусь. Он стал лучше… Я его таким хорошим никогда не видел.
– Хорошим? Он когда-то был хорошим?
– Виола…
– Осталось тридцать три дня. Еще немного – и все изменится.
Но этот срок, если честно, кажется мне вечностью.
Атаки спэклов не прекращаются. Зато каждую из них мы успешно отражаем.
Сдавайся! – слышится вопль Радости Джульетты. СДАВАЙСЯ!
И смех мэра.
Из темноты несется топот копыт, потом в лунном свете вспыхивают белоснежная улыбка и золотые лампасы на рукаве генеральской формы.
– Давай, давай! – кричит мэр.
Недовольно цокнув языком, госпожа Брэтит нажимает кнопку на дистанционном взрывателе. Дорога за спиной мэра превращается в огненный коридор, заживо сжигающий его преследователей. Спэклы приняли мэра за солдата, случайно забредшего в эти края (на соседней тропе мы нарочно устроили явную западню, которую не заметил бы только слепой).
Но та ловушка не была ловушкой. Ею оказался случайный солдат.
Это уже пятая атака, которую мы отразили за последние пять дней. Каждая последующая хитрее прежних, но и мы времени даром не теряем: расставляем мнимые ловушки и мнимые мнимые ловушки, нападаем с неожиданных сторон и все в таком роде.
На самом деле я даже рад – наконец-то мы что-то делаем, наконец-то мы…
(выигрываем…)
(выигрываем эту войну…)
(черт, это так здорово…)
(заткнись…)
(но ведь здорово же…)
Запыхавшаяся Радость Джульетты останавливается рядом с Ангаррад, и мы все наблюдаем, как языки пламени собираются в облако и рассеиваются в холодном ночном небе.
– Вперед! – кричит мэр, его гул врывается в головы солдат, и те бросаются вниз по дороге – искать уцелевших спэклов.
Но по размеру огненного облака было ясно, что в живых опять никого не осталось.
– И снова, – говорит мэр, поворачиваясь к госпоже Брэтит, – ваш взрыв получился слишком мощным. Прямо загадка какая-то!
– А вы бы предпочли умереть? – спрашивает женщина, тоном давая понять, что такой исход дела вполне бы ее устроил.
– Да вы просто не даете нам первыми добраться до спэклов. Думаете припасти хоть одного для госпожи Койл?
Под испепеляющим взором госпожи Брэтит можно зажарить свинью.
– Впредь, мальчик, не смей так разговаривать со старшими!
От ее слов мэр прыскает со смеху.
– Я буду говорить с вами как захочу, госпожа, – шиплю я. – Вы мне не указ. И не надо заливать, будто ваша предводительница ничего не задумала!
Госпожа Брэтит, не меняясь в лице, переводит взгляд на мэра:
– Очаровательно!
– И весьма метко, согласитесь, – смеется мэр. – Как всегда.
Мой Шум неожиданно розовеет от его похвалы.
– Будьте любезны, доложите госпоже Койл об очередном успехе, – говорит мэр целительнице. – И очередном провале.
Госпожа Брэтит садится в телегу к госпоже Надари, и они уносятся в город, бросая на нас злобные взгляды.
– На ее месте я бы поступил так же, Тодд, – говорит мэр, когда солдаты начинают возвращаться с пустыми руками. – Не дал бы противнику получить преимущество.
– Мы не противники, а союзники, – возражаю ему я. – У нас должна быть общая цель – заключение мира.
Мои слова не трогают мэра. Он просто смотрит на марширующих мимо солдат – те смеются и перешучиваются, радуясь очередной победе после стольких поражений. Когда мы вернемся на площадь, мэра ждут ликующие вопли целой армии.
Виола говорит, что в лагере «Ответа» из госпожи Койл тоже сделали героя.
Но они воюют там, где могли бы действовать мирно.
– Пожалуй, ты прав, Тодд, – вдруг произносит мэр.
– В чем? – удивляюсь я.
– Мы должны сотрудничать. – Он с улыбкой поворачивается ко мне. – Пора испробовать новый подход.