на самом деле, – что бы там ни говорил мэр, мы с Виолой хотим мира, мы хотим, чтобы война кончилась…
Спэкл осаживает меня громким шипением.
Я вижу себя в его Шуме…
И слышу…
Он меня узнал?!
Я слышу слова…
Слова на моем языке…
Я слышу…
Нож.
– Нож? – переспрашиваю я.
Но спэкл только шипит и бросается к двери – во весь дух!..
Он бежит прочь, неся своему народу бог знает какое послание.
– Вот наглец, – цедит госпожа Койл сквозь стиснутые зубы. – И солдаты вокруг него вьются, точно собачонки! Прямо как в худшие дни его правления.
– Обидно, что мне так и не дали поговорить со спэклами, – говорит Симона, примчавшаяся в лагерь на телеге вместе с остальными целительницами. – Я бы сказала, объяснила бы им, что не все люди одинаковые.
– Тодд говорит, ему удалось донести до выжившего спэкла, чего мы хотим на самом деле, – задыхаясь от кашля, выдавливаю я. – Будем надеяться, они нас услышат.
– Даже если услышат, все почести потом достанутся Прентиссу, – замечает госпожа Койл.
– Да какая разница, кому достанутся почести? – вопрошает Брэдли.
– Разве никакой? Вы правда хотите, чтобы этому негодяю доверили власть над новым поселением?
– Как будто мы имеем право отстранять кого-либо от командования! Думаете, мы прилетим сюда и просто навяжем людям свою волю?
– А почему нет? – спрашивает Ли. – Он ведь убийца. Он убил мою сестру и мать.
Брэдли хочет ответить, но его опережает Симона:
– Мне кажется, они правы.
Грохочущий Шум Брэдли потрясенно затихает.
– Если его поступки угрожают жизни людей…
– Мы прилетели сюда, – перебивает Симону Брэдли, – чтобы обеспечить необходимые условия для жизни пяти тысяч человек, которые не должны проснуться на войне. Они этого не заслужили!
Госпожа Койл только громко вздыхает, как будто ей это неинтересно.
– Давайте скорее пойдем к людям и объясним, почему нам не удалось поговорить со спэклами. – Она направляется к выходу из палаты. – Пусть этот деревенщина Иван только попробует что-нибудь вякнуть – я влеплю ему пощечину.
Брэдли косится на Симону. В его Шуме сплошные вопросы, возражения и желание объясниться с нею, желание дотронуться…
– Прекрати, пожалуйста, – обрывает его Симона, отводя взгляд.
– Извини. – Брэдли пятится и, ничего больше не говоря, выходит из палаты.
– Симона… – начинаю я.
– Прости, я никак не могу привыкнуть. Я знаю, что должна, что рано или поздно мне придется, но пока…
– Это ведь даже хорошо, – говорю я, вспоминая Тодда. – Такая близость.
(но я больше его не слышу…)
(и никакой близости между нами нет…)
Я снова кашляю, выплевывая из легких мерзкую зеленую слизь.
– У тебя очень усталый вид, Виола, – говорит Симона. – Если хочешь, прими мягкое снотворное.
Я киваю. Симона подходит к шкафчику, достает оттуда небольшую пластинку снотворного и кладет ее мне под язык.
– Дай ему шанс, – говорю я, когда лекарство начинает действовать. – Он хороший человек.
– Знаю, – улыбается Симона.
Мои веки начинают тяжелеть.
– Знаю…
Я ускользаю в темное забытье и долго, очень долго ничего не чувствую, наслаждаясь этой пустотой и чернотой, похожей на ночное небо…
Но потом она заканчивается…
И я начинаю видеть сны…
Сны о Тодде…
Он рядом, но я не его не вижу…
И не слышу…
Я не слышу его Шум…
Не слышу, что он думает…
Он смотрит на меня пустыми глазами…
Точно безжизненная статуя, пустая оболочка…
Как будто он умер…
Как будто… о нет…
Он умер…
Он умер…
– Виола.
Я открываю глаза. Ли тянет ко мне руку, его Шум полон тревоги и чего-то еще…
– Что случилось?
Я обливаюсь потом, простыни и одежда промокли насквозь…
(Тодд ускользает…)
У подножия моей койки стоит Брэдли.
– Она что-то натворила, – говорит он. – Госпожа Койл… она уехала и что-то там натворила.
Звук едва слышный, я и не должен был его различить, особенно в спящем Шуме целого лагеря.
Но я узнаю его.
Этот вой.
Жеребенок? – с тревогой спрашивает Ангаррад, когда я выхожу из палатки в холодную ночную мглу. На улице с каждым днем все холоднее и холоднее.
– Трассирующая бомба, – говорю я в пустоту, дрожа и озираясь по сторонам.
Я вижу, как солдаты, которые еще не успели уснуть, тоже оглядываются в поисках источника звука. В следующий миг их Шум испуганно вскидывается: они видят, как бомба поднимается в небо со стороны пересохшего русла у подножия водопада. И летит на север, где могут прятаться остатки вражеской армии…
– Что они творят?!
Рядом со мной внезапно оказывается мэр. Он не сводит глаз с трассирующей бомбы, а потом поворачивается к вышедшему из палатки сонному мистеру О'Харе:
– Найдите госпожу Брэтит. Немедленно.
Мистер О'Хара, полуодетый, убегает исполнять приказ.
– Трассирующие бомбы слишком медленны и большого ущерба принести не могут, – говорит мэр. – Это наверняка диверсия. – Он переводит взгляд на холм, по которому когда-то спускался зигзаг дороги. – Ты не мог бы связаться с Виолой, Тодд?
Я возвращаюсь в палатку за коммом, а когда выхожу, издалека доносится глухой Бум! – где-то на севере разорвалась трассирующая бомба. Но мэр прав, она летела жутко медленно, такую и быки обскачут…
А значит, цель у нее была одна.
Отвлечь внимание спэклов.
Но от чего?
Мэр все еще смотрит на изломанную кромку западного холма – холма, по которому уже не спустится никакая армия…
И не поднимется…
Но один человек вполне мог бы…
Один человек без Шума…
Глаза мэра распахиваются все шире и шире: до него тоже доходит…
И в этот самый миг…
БУМ!
На самой верхушке западного холма гремит взрыв.
– Как ей это удалось? – вопрошает Брэдли, глядя на экран: трассирующая бомба летит дугой по черному небу. Ли наблюдает за ее полетом через Шум Брэдли. – Как она могла провернуть такое без нашего ведома?
Пищит мой комм. Я отвечаю мгновенно:
– Тодд?
Но это не Тодд.
– Я бы на вашем месте навела камеры зондов на вершину холма, – говорит госпожа Койл, улыбаясь мне с маленького экрана.
– Где Тодд? – выкашливаю я. – Откуда у вас комм?
Изумленный всплеск в Шуме Брэдли заставляет меня обернуться. Он вспоминает, как Симона утром рылась в шкафчике с запасными коммами (их осталось две штуки), под предлогом, что делает опись.
– Нет, она не могла… Уж мне бы она сказала.
– Подведи какой-нибудь зонд к холму! – говорю я.
Брэдли жмет на экран пульта управления, подводит зонд поближе к холму и включает ночное видение: картинка становится черно-зеленой.
– Что мы ищем?
Мне приходит в голову одна мысль.
– Тепло человеческого тела!
Брэдли снова жмет на экран и…
– Смотрите!
Мы видим, что по холму спускается человек – он старается не выходить из кустов, но бежит довольно быстро, то есть не очень-то переживает, что его могут увидеть.
– Это женщина, наверняка целительница, – говорю я. – Мужчину бы спэклы услышали издалека.
Брэдли опять жмет на экран, и камера немного поворачивается, захватывая край холма. Вдоль него стоят спэклы: они вглядываются в темноту на севере, где разорвалась бомба.
И совсем не смотрят на бегущую по склону женщину.
Потом весь экран заливает яркий свет: датчики тепла перегружены. А секундой позже раздается громкий взрыв.
И почти сразу – ликующие вопли толпы на улице.
– Они тоже смотрят? – спрашивает Ли.
В Шуме Брэдли вновь появляется Симона и целая россыпь грубых слов. Я подношу комм к губам:
– Что вы натворили?
Но госпожа Койл больше не на связи.
Брэдли жмет кнопку и включает внешние динамики на корабле. Его Шум рвет и мечет, с каждой секундой становясь все громче и решительней.
– Брэдли, что ты заду…
– Очистить близлежащую территорию, – говорит он в комм, и динамики разносят его голос по всему холму. – Корабль взлетает.
– Вот стерва, – выплевывает мэр, читая Шум солдат.
На площади царит хаос. Никто не понимает, что стряслось. Я пытаюсь связаться с Виолой, но сигнал не проходит.
Госпожа Койл улыбается, точно кот, объевшийся сметаны.
– Мы ведь уже отправили вестника с предложением мира, – грохочет мэр. – Какая наглость…
– Кто бы говорил! – не менее грозно отвечает госпожа Койл. – Я всего лишь показала спэклам, что среди нас тоже есть воины без Шума, которые могут действовать решительно и неожиданно.
Мэр пытается отдышаться, а потом вдруг до жути ласково и мягко осведомляется:
– Вы едете в город совсем одна, госпожа?
– Что вы, как можно! – Она показывает пальцем на сверкающий в вышине зонд. – За мной присматривают друзья с неба.
А потом с восточного холма доносится знакомый грохот: корабль-разведчик медленно поднимается в воздух, и госпожа Койл не сразу успевает скрыть удивление.
– Всех ли друзей вы посвятили в свой план, госпожа? – радостно спрашивает мэр.
Пищит мой комм: на экране появляется лицо Виолы.
– Виола…
– Держитесь. Мы уже летим.
Она сразу нажимает отбой, и тут РЁВ армии вокруг нас вскидывается: на площадь выходит мистер О'Хара, толкая перед собой госпожу Брэтит – та явно недовольна столь грубым обращением. Одновременно со стороны склада подходит мистер Тейт с госпожами Лоусон и Надари. В вытянутой руке он несет рюкзак.
– Вели своим людям отпустить этих женщин, – приказывает госпожа Койл. – Немедленно.
– О, они просто попали под горячую руку, уверяю вас, – отвечает мэр. – Мы ведь союзники.
– Поймал ее прямо у подножия холма! – кричит мистер О'Хара. – На месте преступления.
– А эти две прятали в своих комнатах взрывчатку, – говорит мистер Тейт, вручая мэру рюкзак.