Но от Земли не уйдешь, так ведь? Земля – это весь мир, и покинуть ее можно лишь одним способом.
Я смотрю на железный обруч, стискивающий мою руку и навечно сделавший меня изгоем. Я приношу клятву.
Убить Бена будет мало, но я это сделаю, и Нож непременно узнает, кто убийца…
Однако это не все.
Я помешаю им заключить мир. Мира не будет, даже если ради этого мне придется отдать жизнь.
Я отомщу за Бремя.
И за себя.
Не бывать миру!
Дипломатические отношения
Делегаты
– Это же очевидно, – говорит мэр. – Пойти должен я. – Только через мой труп, – отрезает госпожа Койл.
Мэр ухмыляется:
– С удовольствием приму это условие.
Мы все теснимся в крошечной комнате корабля-разведчика. Я, мэр, госпожа Койл, Симона и Брэдли. На койках лежат Виола – ужасно бледная, – и Ли с перевязанным лицом. Вот где происходит самый важный разговор за всю историю существования человечества на Новом свете: в тесной каморке, пропахшей болезнью и потом.
Мир, сказал нам спэкл. Мир, прозвучало громко и четко, как огонь на маяке, как приказ, как ответ на все наши вопросы.
Мир.
Но в его голосе было что-то еще, словно несколько секунд в моей голове кто-то ковырялся, примерно как мэр, но проворней и незаметней. Я точно знаю, что делал это не говоривший с нами спэкл, а кто-то другой – он протянулся ко мне через посланца и читал меня, читал мои мысли, хотя я их заглушил…
Как будто голос мира обращался напрямую ко мне…
И он понял, что я не лгу.
А потом спэкл сказал: Завтра утром. На холме. Пришлите двоих. Он обвел всех глазами, замер ненадолго на мэре – тот тоже буравил его взглядом – и ушел, не дождавшись ответа.
Тогда-то и начался спор.
– Ты прекрасно понимаешь, Дэвид, – говорит госпожа Койл, – что с корабля должен пойти хоть один человек. А значит, вторым будет кто-то из нас.
– Не ты.
– Вдруг это ловушка? – подает голос Ли. – Тогда предлагаю послать президента!
– Может, отправим Тодда? – предлагает Брэдли. – Спэклы ведь обратились именно к нему.
– Нет, – отрезает мэр. – Тодду нельзя.
Я резко оборачиваюсь:
– Ты мне не указ!
– Если тебя здесь не будет, – поясняет мэр, – что помешает нашим добрым целительницам подложить бомбу в мою палатку?
– Шикарная идея, – улыбается госпожа Койл.
– Хватит препираться! – вмешивается Симона. – Мы с госпожой Койл вполне можем…
– Пойду я, – вдруг раздается тихий голос Виолы.
Все умолкают.
– Ни за что!.. – начинаю я, но Виола уже качает головой.
– Они велели прийти двоим, – говорит она. – Мы все прекрасно знаем, что ни мэра, ни госпожу Койл посылать нельзя.
Мэр вздыхает.
– Почему ты так упорно называешь меня мэ…
– И тебе нельзя, Тодд, – перебивает его Виола. – Кто-то должен за ними следить, не то они всех переубивают!
– Но ты больна…
– Это я ударила по спэклам ракетой, – тихо продолжает она. – Значит, мне и расхлебывать.
Я с трудом проглатываю ком в горле, но вижу по ее лицу, что настроена она решительно.
– В принципе, я не возражаю, – вдруг заявляет госпожа Койл. – Из Виолы выйдет прекрасный символ того, за что мы боремся. А вести переговоры может Симона.
Симона расправляет плечи, но Виола, натужно кашляя, выдавливает:
– Нет. Пойдет Брэдли.
Шум Брэдли удивленно вспыхивает. Будь Шум у Симоны, он бы повел себя так же.
– Это не тебе решать, Виола, – начинает Симона. – Я командир корабля и…
– Его смогут прочесть, – обрывает ее Виола.
– Вот именно!
– Если отправить на переговоры двух людей без Шума, как мы будем общаться? – поясняет Виола. – А так они прочтут мысли Брэдли и увидят его искреннее желание заключить мир. Тодд останется с мэром. Симона и госпожа Койл все это время могут быть на корабле, обеспечивать нашу безопасность, а мы с Брэдли поднимемся на холм.
Она снова закашливается.
– А теперь уходите, мне нужно отдохнуть и набраться сил к утру.
Повисает тишина – все лихорадочно обдумывают услышанное.
Но даже я понимаю, что Виола права.
– Что ж, – наконец произносит Брэдли, – решено?
– Договорились, – кивает мэр. – Пойдемте куда-нибудь и обсудим условия мирного соглашения.
– Пойдемте, – говорит госпожа Койл.
Все гуськом выходят из палаты, а мэр напоследок осматривается по сторонам.
– Замечательный корабль! – восклицает он и исчезает за дверью.
Ли тоже уходит, пользуясь Шумом Брэдли. Виоле явно хочется сказать, чтобы он не уходил, но он, похоже, делает это нарочно.
– Ты уверена в своем решении? – спрашиваю я. – Мы ведь не знаем, что там будет.
– Мне тоже страшновато, но по-другому нельзя…
Она говорит как-то напряженно, потом замолкает и пристально смотрит на меня.
– Что? – после долгой тишины спрашиваю я. – Что такое?
Виола качает головой.
– Да что?! – не унимаюсь я.
– Твой Шум, Тодд… прости, но это ужасно. Ужасно!
Он удивленно и озадаченно смотрит на меня.
Вот только Шум у него не удивленный. Он вообще никакой.
– Виола, да ведь это хорошо, что меня не слышно! – говорит он. – Это нам поможет, мне поможет, потому что теперь я могу…
Он умолкает, видя выражение моего лица.
Я отворачиваюсь.
– Я не изменился, – тихо произносит он. – Это я, прежний Тодд.
Но нет, это уже не тот мальчик, чьи переживания напоминали огромный красочный фонтан, кто не смог бы солгать даже под угрозой смерти – и не солгал под угрозой смерти… Это уже не Тодд, столько раз спасавший мою жизнь, не Тодд, кого я читала как раскрытую книгу, на кого могла рассчитывать, кого знала…
И кого…
– Я прежний, – все твердит он. – Просто теперь я больше похож на тебя, на мужчин, среди которых ты выросла, на Брэдли…
Но я не смотрю на Тодда – боюсь, что он увидит, как я измождена, как мою руку с каждым вдохом пронзает боль, как вымотала меня лихорадка.
– Тодд, я правда устала, – говорю я. – А утром уже в дорогу. Мне надо отдохнуть.
– Виола…
– Все равно ты должен остаться с мэром и госпожой Койл. Не то мы глазом моргнуть не успеем, как они устроят тут тоталитарное государство.
Он все еще пристально смотрит на меня:
– Я даже не знаю, что это такое!
Это так похоже на Тодда, что я невольно улыбаюсь:
– Не волнуйся, я выздоровею. Мне только нужно поспать.
Тодд все смотрит и смотрит.
– Ты умираешь, Виола? – шепчет он испуганно.
– Что? Нет, конечно! Нет, нет…
– Ты умираешь и врешь мне? – Тодд сверлит меня тревожным взглядом.
Но я по-прежнему его не слышу…
– Лучше мне пока не становится, – говорю я, – но это еще не значит, что я умираю. Госпожа Койл непременно найдет лекарство, а если нет, на кораблях есть средства от любых недугов. До их прибытия я продержусь.
Тодд все смотрит на меня.
– Потому что я не вынесу, если… Я этого не вынесу, Виола, слышишь?
И тут…
До меня доносится его Шум – едва ощутимый, но все-таки я чувствую огонь, что съедает его изнутри, огонь панического страха за мою жизнь, почти незаметный…
Внезапно раздаются эти жуткие слова: Я – круг…
И Тодд снова затихает. Он безмолвен, как камень.
– Я не умираю, – говорю я и отворачиваюсь.
Секунду-другую Тодд молча стоит у моей койки.
– Я буду рядом. Зови, если чего-нибудь захочешь. Я что угодно для тебя добуду.
– Хорошо.
Тодд кивает, поджав губы. И еще раз.
А потом уходит.
Какое-то время я просто сижу, прислушиваясь к РЁВУ армии за стенкой и сердитым голосам мэра, госпожи Койл, Симоны, Брэдли и Ли.
Тодда не слышно.
Брэдли громко вздыхает. Такое чувство, что мы провели у костра, ссорясь, препираясь и дрожа от холода, несколько часов.
– Ну, договорились? Сначала предложим немедленное прекращение атак с обеих сторон, затем решим вопрос с рекой и начнем создавать заделы на будущее.
– Отлично, – бодро кивает мэр. Он как будто и вовсе не устал.
– Я тоже согласна, – говорит госпожа Койл, тяжело поднимаясь на ноги. – Скоро утро. Нам пора возвращаться в лагерь.
– Возвращаться? – не понимаю я.
– Люди на холме хотят знать, что происходит, Тодд, – поясняет она. – К тому же надо попросить Уилфа привести сюда коня для Виолы: пешком подняться на холм она точно не сможет. С такой-то температурой!
Я оглядываюсь на корабль-разведчик. Надеюсь, Виола хотя бы спит и к утру ей немного полегчает.
Соврала она мне или нет?
– Ответьте честно – как ее здоровье? – спрашиваю я госпожу Койл, тоже вставая. – Очень плохо?
Та долго-долго смотрит на меня… И наконец отвечает:
– Да, Тодд. Надеюсь, все присутствующие делают все возможное для ее спасения.
С этими словами она разворачивается и уходит. Я перевожу взгляд на мэра: тот смотрит в спину госпоже Койл.
– Ты волнуешься за Виолу, – говорит он. – Согласен, выглядит она неважно.
– Если с ней что-то случится из-за клейма, – тихо и решительно говорю я, – клянусь богом…
Мэр поднимает руку:
– Знаю, Тодд, и ничуть в этом не сомневаюсь. – Опять у него до жути искренний тон. – Я велю ученым и врачам удвоить усилия. Не переживай, я не позволю, чтобы с ней случилась беда.
– Я тоже, – говорит Брэдли, услышав наш разговор. – Виола – очень сильная девочка, Тодд. Если она думает, что ей хватит сил подняться завтра на холм, мы должны верить. А в обиду я ее не дам, это точно. – По его Шуму видно, что он говорит чистую правду. – Мне теперь тоже надо раздобыть лошадь, – со вздохом добавляет Брэдли. А в Шуме взволнованное: еще бы научиться ездить верхом.
– Я попрошу Ангаррад тебя отвезти, – говорю я, переводя взгляд на свою лошадку – та жует сено. – Она за вами обоими присмотрит.