Брэдли следит по мониторам за движением корабля. Ли остался на холме, чтобы узнать, чем будет заниматься днем Иван.
Госпожа Койл тихо смеется.
– Что? – Я с удивлением смотрю на нее.
– О, ничего! Просто дивлюсь иронии судьбы: все свои надежды я возлагаю на девчонку, которая больше всех меня ненавидит.
– У меня нет к вам ненависти, – говорю я, только теперь сознавая, что это правда.
– Может и нет, дитя. Но доверять ты мне не доверяешь.
На это я ничего не отвечаю.
– Заключи мир, Виола, – уже серьезней произносит госпожа Койл. – Крепкий надежный мир. И чтобы все знали, что это сделала ты, а не Прентисс. Я понимаю, ты не хочешь видеть меня у власти, но и его пустить наверх мы не можем. Это самое главное.
У меня в груди все сжимается.
– Сделаю что могу.
Госпожа Койл медленно качает головой:
– Тебе очень повезло. Ты так молода, у тебя впереди столько возможностей! Ты могла бы стать такой, как я, только гораздо лучше. Даст бог, тебе не придется принимать страшных решений.
Я не знаю, что на это ответить.
– Госпожа Койл…
– Не волнуйся, дитя. – Госпожа Койл встает: корабль заходит на посадку. – Тебе необязательно быть мне другом. – Ее глаза вспыхивают. – Главное, будь врагом мэру.
Нас всех слегка встряхивает: корабль приземляется.
Пора.
Я встаю с постели и подхожу к люку. Первым делом на площади я вижу Тодда: он стоит перед целой армией и держит за поводья Ангаррад, а рядом с ним – Уилф и Желудь.
РЕВЕТ Шум наблюдающих за мной солдат; мэр тоже наблюдает, его генеральская форма безупречно выглажена, привычное надменное выражение на лице, по которому так и подмывает ударить; в небе висят зонды, транслирующие видео на холм…
И среди всего этого стоит Тодд. Увидев меня, он произносит только одно слово: мое имя.
Тут на меня наваливается вся тяжесть того, что нам предстоит.
Я спускаюсь по трапу на площадь – под внимательным взглядом всего человечества (а может, и спэклов тоже) – и прохожу мимо протянутой руки мэра. Пусть здоровается, с кем хочет, а я ему руки не подам.
Иду прямо к Тодду.
– Привет! – Он улыбается одним уголком губ. – Готова?
– Насколько это возможно, – отвечаю я.
Лошади переговариваются друг с другом: Жеребенок, жеребенок, веди, следуй, – и в их Шуме столько животного тепла и нежности, что нас как будто отгораживает от остального мира двумя уютными мягкими стенами.
– Виола Ид, – говорит Тодд. – Миротворец.
Я издаю нервный смешок:
– Если честно, я так напугана, что с трудом дышу.
Тодд немножко стесняется меня – после нашего последнего разговора, – но потом все-таки берет за руку.
– Ты поймешь, что делать, – просто говорит он.
– Откуда такая уверенность?
– Потому что с тобой всегда так. Когда дело важное, ты поступаешь правильно.
«Если не считать той ракеты», – думаю я. Прочтя эту мысль на моем лице, Тодд стискивает мою ладонь. И вдруг… вдруг этого становится мало. Хотя меня по-прежнему коробит его тишина и хотя он больше похож на фотографию, чем на себя живого, я изо всех сил прижимаюсь к его груди. Тодд обвивает меня руками и прячет лицо в моих волосах – черт знает, чем они пахнут, я столько болела и потела, – но мы все же вместе, это он, его руки… И пусть я не слышу его мыслей…
Мне придется поверить, что внутри – мой Тодд.
А потом где-то снаружи мэр начинает свою проклятую речь.
Мэр взобрался на телегу рядом с кораблем и теперь стоит над толпой.
– Севодня великий день, первый день новой эры! – вещает он.
Его голос множится в Шуме солдат на площади и оттого гремит так, что его слышит каждый – все, включая женщин, смотрят на мэра усталыми, но полными надежды глазами. Многие даже привели детей, которых обычно прячут дома. Мэру хотят верить все от мала до велика.
– Мы храбро и ловко сражались с врагом, – продолжает он. – И мы поставили их на колени!
Хотя это не совсем так, в толпе раздаются одобрительные крики.
Госпожа Койл наблюдает за мэром, скрестив руки на груди, а потом вдруг устремляется к телеге.
– Что она задумала? – спрашивает подошедший к нам Брэдли.
Тем временем госпожа Койл тоже забирается на телегу и встает рядом с мэром; тот бросает на нее испепеляющий взгляд, но не останавливается:
– Этот день будет вечно жить в нашей памяти, а потом в памяти наших детей и внуков!
– ДОБРЫЕ ЛЮДИ! – громко перебивает мэра госпожа Койл, глядя не на площадь, а в камеры зондов, транслирующих картинку на холм. – ЭТОТ ДЕНЬ МЫ ЗАПОМНИМ НАВСЕГДА!
Мэр тоже повышает голос:
– БЛАГОДАРЯ ВАШЕЙ ОТВАГЕ И САМОПОЖЕРТВОВАНИЮ…
– НЕСМОТРЯ НА ВСЕ ТЯГОТЫ И НЕВЗГОДЫ… – кричит госпожа Койл.
– МЫ ДОБИЛИСЬ НЕВОЗМОЖНОГО! – подхватывает мэр.
– ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ ЖДЕТ НОВЫЙ МИР…
– МЫ ШЛИ К НЕМУ УПОРНО И НАСТОЙЧИВО, НЕ ЖАЛЕЯ ПОТА И КРОВИ…
– Нам пора, – говорит Виола.
Мы с Брэдли удивленно смотрим на нее, но потом я замечаю озорной проблеск в его Шуме. Ангаррад и Желудь по моей просьбе опускаются на колени, и я помогаю Виоле забраться в седло, а Уилф помогает Брэдли. Тот явно чувствует себя неуверенно.
– Не бойся, – говорю я, – она не подведет.
Жеребенок.
– Ангаррад, – говорю я.
– Тодд, – эхом вторит за ней Виола.
Я поднимаю глаза и произношу ее имя.
И тут мы все понимаем.
Началось.
– ЯРКИЙ ПРИМЕР ТОГО, КАК МОЖНО ДОБИТЬСЯ МИРА ДАЖЕ В СМУТНЫЕ ВРЕМЕНА…
– Я ПРИВЕЛ ВАС К ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЕ…
Лошади трогаются и проходят мимо телеги с ораторами. Армия расступается перед ними, освобождая дорогу на холм со спэклами.
Мэр на долю секунды умолкает, заметив, что происходит, но госпожа Койл вещает дальше, потому что смотрит только на зонды и ничего перед собой не видит, пока мэр не встревает с заключительной фразой:
– СЕГОДНЯ К ВРАГУ ОТПРАВЛЯЮТСЯ НАШИ ПОСЛАНЦЫ, ПОСЛАНЦЫ МИРА И ДОБРОЙ ВОЛИ!
По его сигналу в толпе поднимается радостный рев, госпоже Койл так и не дали договорить, чему она ни капельки не рада.
– С Виолой все будет хорошо, – успокаивает меня Уилф, глядя вслед нашим посланцам. – Она что хочешь провернет.
Толпа все еще ревет, но мэр спрыгивает с телеги и подходит к нам с Уилфом.
– Уже поехали? – спрашивает он слегка раздосадованным тоном. – Поторопились что-то.
– Да вы бы все утро так болтали, – говорю я. – А у них опасное и важное дело впереди.
– Господин президент! – на прощание роняет госпожа Койл, скривив лицо и поднимаясь по трапу на корабль.
Я провожаю Виолу и Брэдли взглядом, а потом перевожу его на здоровенную проекцию – Симона включила ее, пока остальные чесали языками, и теперь в воздухе над руинами собора висит гигантская картинка. То же самое показывают в лагере «Ответа»: Виола с Брэдли едут по дороге в сторону разбомбленного холма.
– Не волнуйся за них, Тодд, – говорит мэр.
– Я и не волнуюсь. Пусть спэклы только попробуют что-нибудь учудить – их мигом взорвут с корабля.
– Совершенно верно, – отвечает мэр таким тоном, что я невольно оборачиваюсь: опять он что-то скрывает!
– В чем дело? – спрашиваю я. – Что ты задумал?
– Вечно ты в чем-то меня подозреваешь, Тодд, – укоряет меня мэр.
Но дурацкая загадочная улыбка с его лица так и не сходит.
Мы окончательно покидаем город и скачем по полю среди обожженных трупов – они никуда не делись после той атаки огненными бумерангами и лежат всюду, похожие на поваленные деревья.
– На такой сказочно красивой и удобной для жизни планете, – говорит Брэдли, озираясь по сторонам, – люди продолжают повторять старые ошибки. Неужто нам так претит рай, что мы готовы превратить его в помойку?
– Умеешь ты ободрить, Брэдли!
Он смеется:
– Считай это обещанием все исправить.
– Смотри, нам расчистили дорогу.
Мы приближаемся к подножию холма, на котором разместился лагерь спэклов. Кто-то убрал с дороги валуны, камни и трупы, оставшиеся после пушечных выстрелов мэра, моей ракеты и бомбы госпожи Койл… Все мы приложили руку к тому, что здесь случилось, все мы отчасти виноваты.
– Наверно, это хороший знак, – говорит Брэдли. – Эдакое «добро пожаловать», чтобы нам было проще.
– Проще попасться в ловушку? – спрашиваю я, испуганно цепляясь за поводья Желудя.
Брэдли хочет ступить на дорожку первым, но Желудь заходит вперед, чувствуя страх Ангаррад и желая успокоить ее, показать пример. Следуй, мягко и ласково говорит его Шум. Следуй.
И она следует. Мы начинаем подниматься на холм.
В долине за нашей спиной раздается рев двигателей: Симона поднимает корабль высоко в воздух, где он будет парить, точно ястреб на восходящих потоках, готовый в любую секунду спикировать вниз и обрушить на врага смертельный огонь.
Пищит мой комм. Я достаю его из кармана и вижу на экранчике Тодда.
– Как ты? – спрашивает он.
– Мы же только выехали. Симона уже в пути.
– Да, мы видим. Ты тут больше, чем в жизни. Прямо звезда визора! – улыбается Тодд.
Я пытаюсь рассмеяться, но кашель не дает.
– Если хоть что-то пойдет неладно, даже сущий пустяк, сразу выбирайся оттуда, поняла? – Тодд очень настойчив.
– Не волнуйся, – говорю я. – Тодд?
Он напряженно смотрит на меня, пытаясь угадать, что я скажу.
– Все будет хорошо, – говорит он.
– Если вдруг со мной что-нибудь случится…
– Не случится.
– Но все же если…
– Не случится! – почти со злостью перебивает меня он. – Я не стану с тобой прощаться, Виола, даже не пытайся. Вы подниметесь на холм, заключите мир и вернетесь в город, а потом мы тебя вылечим. – Тодд наклоняется поближе к комму. – До скорой встречи, ладно?
Я с трудом сглатываю слюну.
– Ладно.
Тодд отключается.
– Все нормально? – спрашивает Брэдли.
Киваю.
– За дело!
Мы поднимаемся по импровизированной тропе, с каждой минутой приближаясь к вершине холма. Корабль висит довольно высоко в небе, и оттуда видно, что нас ждет.