Туман сгущается, мешаясь с дымом и паром, которые поднимаются из долины под нами.
Но туману не остановить Землю. Мы просто открываем шире свои голоса, передавая друг другу то, что видим прямо перед собой, и так по цепочке выстраиваем общую картину.
Земля не ослепла в тумане. Земля идет дальше.
И первым идет Небо.
Я чувствую, как они собираются за моей спиной, стекаясь с севера и с юга, пробираясь извилистыми тропами сквозь горящие леса и холмы долины, – сначала нас сотни, потом тысячи. Голос Неба проникает все глубже и дальше, Проводники несут его в те леса, которых я никогда не видел, через земли, по которым не ступала нога Бездны. Голоса тамошней Земли непохожи на наши…
Но все они сливаются в единый голос…
Глас Земли…
Небо взывает к каждому, проникая в самые далекие и неизведанные уголки…
Вся Земля присоединяется к нашему маршу…
Мы идем войной…
На Бездну.
А что потом? – вопрошает Источник. Он все еще едет за мной по пятам и докучает расспросами…
Тебе пора нас покинуть, показываю я. Источник должен вернуться к своему народу.
Однако ты меня не гонишь, показывает он. Тебе ничего не стоит меня прогнать, но ты не делаешь этого. Потому как знаешь, Небо знает, что я прав и нападать на Бездну нельзя ни в коем случае…
Нельзя нападать на тех, кто уничтожил Бремя? На тех, кто убил Небо? Разве Небу пристало сносить такое обращение? Разве Небо должно опустить руки и молча смотреть, как убивают Землю?
Так лучше пожертвовать судьбой всей Земли ради одной маленькой победы? – показывает Источник.
Я отворачиваюсь.
Ты просто хочешь спасти сына.
Верно. Тодд – моя Земля. Он воплощает для меня все, что вообще стоит спасать. Он – мое будущее.
И я снова вижу Ножа в его голосе – такого живого, настоящего и уязвимого…
Я перебиваю его и вновь открываю голос Земле, приказывая им торопиться.
Но тут в голосе Источника рождается странный звук…
Я подскакиваю от неожиданности и готовлюсь к знакомому жжению в животе – как тогда, когда в меня стрелял Дейви Прентисс…
Но ничего такого не чувствую…
Открываю глаза (я даже не заметила, что зажмурилась)…
Капитан Тейт лежит на спине, рука как-то странно выгнута, во лбу – дырка…
– Стойте! – кричу я, разворачиваясь и лихорадочно разглядывая растерянные лица вооруженных мужчин и женщин…
Уилф стоит рядом с Ли.
В руках у последнего винтовка.
– Я попал? – спрашивает он. – За меня целился Уилф.
Я перевожу взгляд на солдат: все они вооружены до зубов и готовы стрелять…
Но все странно моргают, словно только что проснулись, у многих на лицах неприкрытое удивление…
– Похоже, они шли за ним не по своей воле, – замечает Брэдли.
– Да, но кто ими управлял? Капитан Тейт? – спрашиваю я. – Или мэр – через капитана Тейта?
Шум солдат становится громче и отчетливей с каждой секундой: они смотрят в испуганные лица людей на холме, по которым чуть было не открыли огонь…
А Шум тех, кто стоит с дальнего края, тревожно вскидывается при виде поступающей реки…
– У нас есть еда! – громко объявляет госпожа Лоусон. – И мы немедленно начнем ставить палатки для тех, кто потерял дом! – Она скрещивает руки на груди. – Пожалуй, это относится ко всем присутствующим.
Я смотрю на солдат и понимаю, что она права.
Никакие они больше не солдаты.
А самые обычные люди.
Ко мне подходят Ли с Уилфом:
– Как ты?
– Все нормально. – Я вижу себя сначала в Шуме Уилфа, потом – в Шуме Ли. – Спасибо вам.
– Всегда пожалуйста! А теперь-то что будет? – спрашивает Уилф.
– Мэр полетел к океану, – говорю я. – Значит, и нам надо туда.
Вот только Желудь подо мной дышит так тяжело, что я сомневаюсь в его возможностях…
Внезапно Брэдли испуганно охает и роняет поводья Ангаррад, хватаясь обеими руками за голову и тараща глаза…
И звук… очень, очень странный звук эхом отдается в его Шуме – не слово и не картинка, а просто звук…
– Брэдли?..
– Они идут, – выпаливает он каким-то чужим голосом, странным и очень громким, глядя перед собой невидящими глазами. – ОНИ ИДУТ!
Что это было? – вопрошаю я. Что ты сделал?!
Я заглядываю глубоко в его голос, пытаясь понять природу этого странного звука…
И наконец понимаю.
От потрясения я даже злиться не могу, хотя имею полное право.
Я говорил гласом, зачарованно произносит Источник. Гласом целого мира.
В нем эхом отдается некая фраза: не на языке Земли или Бездны, а на некоем сочетании устной речи и мыслеобразов. Фразу эту сейчас передают друг другу Проводники – новые Проводники…
Проводники Бездны…
Мой голос суживается. Как?!
Не знаю, тяжело дыша, показывает он. Видимо, люди всегда обладали тем же даром, что и Земля, но не знали, как им пользоваться, пока вы не открыли мой голос. А Брэдли – прирожденный Проводник…
Ты их предупредил, злобно показываю я.
У меня не было выбора.
Я поднимаю кислотное ружье и навожу на него.
Если моя смерть принесет тебе успокоение, если она остановит этот смертельный марш, тогда убей меня. Я с радостью принесу эту жертву.
Я вижу в его голосе, что он говорит чистую правду. Я вижу, что он снова думает о Ноже, о Тодде – с прежней всепоглощающей любовью. И это чувство – готовность попрощаться с жизнью, если это спасет жизнь Ножа, – эхом отдается в его голосе, как минуту назад отдавалось послание Бездне…
Нет. Я опускаю оружие – в Источнике тотчас поднимается надежда. Нет, ты пойдешь с нами и будешь смотреть, как они умирают. Я отворачиваюсь и пускаю бэттлмора еще быстрей, чем прежде. Ты пойдешь с нами и увидишь смерть Ножа.
– Они идут, – шепчет Брэдли.
– Кто? – спрашиваю я. – Спэклы?
Он кивает, все еще сам не свой от пережитого.
– Все до единого. Сюда идут все спэклы этой планеты.
Стоящие ближе к нам люди охают, и Шум мгновенно разносит весть дальше.
Брэдли сглатывает слюну.
– Со мной говорил Бен, – шепчет он.
– Что? Как?..
– Понятия не имею. – Брэдли качает головой. – Неужели больше никто не слышал?
– Нет, – отвечает Ли. – Но если это правда, какая разница?
Брэдли кивает:
– Это правда, поверь мне. – Он окидывает взглядом толпу. – Спэклы идут на нас войной.
– Тогда мы должны обороняться, – решительно говорит Ли и уже поворачивается к солдатам, большинство из которых растерянно озирается по сторонам. – Стройтесь! Готовьте пушки! Сюда идут спэклы!
– Ли! – вскрикиваю я, наконец обретя дар речи. – Нам никогда не побить такую…
– Нет. – Он разворачивается и направляет свой Шум прямо в меня. – Но мы выиграем время, чтобы ты успела добраться до океана.
Я умолкаю.
– Схватить мэра – единственный способ положить конец этому аду, – говорит Ли. – Да и Тодда надо выручать.
Я в отчаянии смотрю на Брэдли. Смотрю на лица людей вокруг нас – измученных людей, которые неизвестно каким чудом пережили столько горестей и бед, чтобы погибнуть в безнадежной войне. Из долины внизу на холм взбирается густой туман, он приглушает звуки и накрывает все белой дымкой, так что люди вокруг становятся похожи на привидений.
– Если мы отдадим им мэра, возможно, они успокоятся, – говорит Брэдли.
– Но… – Я смотрю на Желудя, который все еще тяжело дышит, его морда вся в белой пене. – Лошадям нужен отдых. Они не смогут…
Жеребенок, говорит Желудь, опустив голову. Едем. Едем сейчас.
Спэклы, говорит Ангаррад, которая тоже тяжело дышит. Спасти моего жеребенка.
– Желудь…
Едем СЕЙЧАС! – решительно перебивает меня он.
– Поезжайте, – говорит Ли. – Спасите Тодда. Может, и нас успеете.
Я смотрю на него:
– Ты возглавишь армию, Ли?
– Почему нет? – улыбается он. – Кто только ее не возглавлял, попробую и я.
– Ли…
– Не нужно. – Он поднимает руку, словно хочет коснуться моей ноги, но не касается. – Я знаю. – В следующий миг он уже поворачивается к солдатам и кричит: – Я сказал «стройся»!
И что вы думаете? Они начинают строиться.
– Попробуйте решить все мирным путем, – говорю я Уилфу. – Остановите их, скажите, что мы приведем мэра, спасите как можно больше людей…
Уилф кивает:
– Будет сделано! А ты береги себя, ладно?
– Постараюсь.
Напоследок я бросаю взгляд на Ли, на Уилфа, на остальных людей на холме.
Увижу ли я их снова?
– Дорога ушла под воду, – сообщает Брэдли. – Придется ехать через лес, по холмам.
Я наклоняюсь к ушам Желудя и спрашиваю:
– Ты точно сможешь?
Жеребенок, кашляет он. Я готов.
Стало быть, пора. Другого выхода у нас нет.
Брэдли, Ангаррад, Желудь и я отправляемся в путь – через лес, к океану.
Понятия не имея, что нас там ждет.
Я пытаюсь проморгаться, в голове пульсирует жуткая боль. Хочу сесть, но я крепко привязан к чему-то твердому.
– Все равно смотреть не на что, Тодд, – говорит мэр. Постепенно мир вокруг меня начинает обретать очертания. – Мы находимся в заброшенной часовне заброшенной деревни на заброшенном побережье. – Он вздыхает. – Прямо история нашей планеты, не находишь?
Я пытаюсь поднять голову – хоть это получается! Я лежу на длинном каменном столе – треснутом с одного угла, – от которого расходятся каменные скамьи. На дальней стене, над кафедрой проповедника, сияет белое изображение Нового света и двух его лун, а другая стена почти осыпалась, и в дыру летит снег.
– Столько важных событий твоей жизни произошло в церковных стенах, – продолжает мэр. – Я подумал, что будет очень уместно развернуть здесь действие и последней главы. – Он подходит ближе. – Или первой.