А потом поворачиваюсь к океану…
О господи!
Какой он огромный…
Больше чем все на свете, он тянется во все стороны до самого горизонта, как бесконечность, которая притаилась на пороге и проглотит тебя с головой, стоит только отвернуться. Океану нет никакого дела до снега. Он продолжает пениться и грохотать, словно вызывает тебя на бой, словно эти плещущие волны – кулаки, которыми он хочет свалить тебя с ног.
А под поверхностью воды живут твари. Даже в мутных пенистых водах у берега, даже сквозь водяную дымку, которую поднимает в воздух бурная река на севере, я вижу движущиеся под водой тени…
Гигантские тени…
– С ума сойти, правда? – доносится до меня.
Голос мэра.
Я резко разворачиваюсь. Мэра нигде не видно. Я медленно поворачиваюсь обратно. У меня под ногами заметенный песком бетон, как будто раньше здесь была площадь или, может, дорожка вдоль побережья, идущая от самой часовни: люди выходили из нее и грелись на солнышке.
Вот только сейчас здесь никого нет, кроме меня, и я замерзаю.
– ПОКАЖИСЬ, ТРУС! – кричу я.
– О, в чем меня нельзя обвинить, так это в трусости, – неизвестно откуда раздается голос мэра.
– ТОГДА ЧЕГО Ж ТЫ ПРЯЧЕШЬСЯ?! – ору я, скрещивая руки на груди и ежась от холода.
Если мы и дальше будем торчать на берегу, оба замерзнем насмерть.
Тут я замечаю корабль-разведчик, он стоит чуть выше на побережье и ждет…
– Даже не думай, Тодд, – предупреждает мэр. – Ты умрешь раньше, чем доберешься до него.
Я снова оборачиваюсь.
– ТВОЯ АРМИЯ НЕ ПРИДЕТ, ТАК? – кричу я. – ВОТ ПОЧЕМУ МИСТЕР ТЕЙТ ТЕБЯ ПОДВЕЛ – ОН НЕ ПРИДЕТ!
– Верно, Тодд, – отвечает мэр, и на сей раз его голос звучит иначе.
Как будто он где-то рядом.
Я опять разворачиваюсь…
И наконец вижу его на углу одного из разрушенных деревянных домов…
– Как ты узнал? – спрашиваю я, разминая Шум и готовясь к схватке.
– Услышал, Тодд. Я ведь уже говорил, что слышу все. – Мэр идет ко мне. – Со временем это стало правдой. Я открылся голосу этого мира, и теперь… – Мэр останавливается на краю заметенной песком площади, всюду кружит снег. – Теперь я слышу все, что в нем происходит.
И по его взгляду я понимаю…
До меня наконец доходит…
Что он действительно слышит все.
И это сводит его с ума.
– Пока нет, – произносит мэр голосом, полным эха. Глаза его черны. – Сначала я должен закончить свои дела с тобой, Тодд Хьюитт, ибо однажды ты тоже это услышишь.
Я раскачиваю свой Шум, прогреваю, опутываю вокруг одного слова, придаю ему тяжесть – плевать, что мэр это слышит, он и так понимает, к чему все идет…
– В самом деле, – кивает он.
И швыряет в меня сгусток Шума…
Я прыгаю в сторону, и он со свистом проносится мимо…
Я падаю, качусь по снегу, поднимаю глаза…
ВИОЛА! – бросаю я в мэра…
И наша последняя схватка началась.
Ты поступил правильно, показывает Источник по дороге к океану. Небо не нуждается в твоем одобрении, показываю я в ответ. Мы едем с хорошей скоростью. Бэттлморы быстрее животных Бездны, привычнее к лесам и бездорожью. Река понемногу устраивается в долине под нами, возможно, даже меняет курс. Вокруг все еще стоит густой туман, с неба густо сыпет лед, а за нашими спинами кое-где еще полыхают пожары. Но мы мчимся вперед, навстречу врагу, и вдруг вылетаем на открытое плато, полное напуганных зверей…
Подожди, окликает меня Источник, и только тут я замечаю, что оставил его и воинов далеко позади. Стой, я что-то слышу!
Я не останавливаюсь, но широко раскрываю голос…
И слышу впереди человека Бездны…
Брэдли, зовет его Источник, и вот мы видим его среди деревьев: он быстро пятится, а мы резко осаживаем бэттлморов.
– Бен? – тревожно косясь на меня, вслух спрашивает человек по имени Брэдли.
Все хорошо. Война кончилась, говорит ему Бен.
Это мы еще посмотрим, показываю я. Где любовь Ножа? Человек по имени Брэдли озадаченно смотрит на Бена, а тот поясняет: Виола.
И тут мы замечаем в кустах мертвого зверя, засыпанного листьями, ветками и уже немного заметенного снегом.
– Это ее конь, – говорит человек. – Я прикрыл его и хотел развести костер…
Но где Виола? – спрашивает Бен.
– Едет к океану. Спасать Тодда.
В голосе Источника поднимается волна чувств, захлестывающая и мой голос, – волна любви к Ножу, волна страха за его жизнь…
Но я уже мчусь дальше, все сильнее разгоняя бэттлмора, оставляя Источника и воинов далеко позади…
Постой! – слышу я зов Источника…
Ну нет, я первым доберусь до океана…
И если Нож там…
Что ж, тогда и посмотрим.
Я попадаю в мэра первым же мысленным криком: он пошатывается, не успев увернуться…
Но почти сразу швыряет в меня очередную Шумовую пулю. Я быстро приседаю, но все равно мне как будто начисто сносит макушку: я спрыгиваю с небольшого пригорка из бетона и песка и качусь по снегу к волнам, на секунду скрываясь от глаз мэра…
– Мне вовсе не обязательно тебя видеть, Тодд!
Бах – очередная вспышка белого Шума, орущего: ТЫ НИЧТОЖЕСТВО, НИЧТОЖЕСТВО, НИЧТОЖЕСТВО…
Я качусь дальше, хватаясь за голову, усилием воли открываю глаза…
Прямо передо мной река с ревом входит в океан, неся в своих бурных водах стволы деревьев, куски домов и наверняка людей…
Людей, которых я знаю…
Может, там даже Виола…
В моем Шуме вздымается ярость…
Я встаю на ноги…
ВИОЛА!
Внезапно я тоже понимаю, что мне необязательно видеть мэра, я просто чувствую его и направляю мысль точно в цель…
Оборачиваюсь: мэр падает на бетонную площадь, пытаясь смягчить удар рукой…
С приятным хрустом она ломается.
Мэр хмыкает.
– Впечатляет! – сдавленным от боли голосом произносит он. – Молодец, Тодд! Ты уже гораздо лучше владеешь своим Шумом. – Он пытается встать, помогая себе здоровой рукой. – Однако за все нужно платить. Ты уже начал слышать голос этого мира, Тодд?
ВИОЛА! – опять бросаю я в него.
И снова мэр пошатывается…
Но на этот раз не падает…
– Я вот слышу. Слышу все до последнего звука.
Его глаза вспыхивают, и я замираю на месте…
Он у меня в голове, опять этот гул, соединяющий нас…
– А ты слышишь? – повторяет он…
И…
Да, я слышу…
Я слышу…
За ревом волн реки – совсем другой рев…
Рев всего живого на этой планете…
Оно говорит невозможно громким голосом…
На секунду меня переполняет этот звук…
А больше мэру и не надо…
У меня в голове вспыхивает такая боль, что я сразу отключаюсь…
Падаю на колени…
Но лишь на секунду…
Потому что в этом реве голосов…
Хоть это и невозможно…
Хоть у нее и нет Шума…
Клянусь, я слышал ее…
Я слышал, что она рядом…
И поэтому, не открывая глаза…
Я думаю: ВИОЛА!
Опять слышится сдавленный стон…
И я поднимаюсь на ноги.
Земля начинает круто спускаться к океану, который теперь все время стоит перед нами…
– Мы почти на месте! – охаю я. – Почти добрались! Жеребенок, ржет Ангаррад…
Последний прыжок, и вот мы уже на открытом побережье, копыта Ангаррад взметают снег и песок, когда она резко сворачивает и устремляется к заброшенной деревне на берегу реки…
К Тодду и мэру…
– Вон они! – кричу я.
Ангаррад тоже их видит и наддает еще…
ЖЕРЕБЕНОК! – вопит она…
– ТОДД! – воплю я…
Но океанские волны грохочут так, что ничего не разобрать…
И клянусь, я что-то слышу, от океана идет какой-то Шум, а в бушующих волнах шевелятся черные тени…
Но я смотрю только вперед, снова и снова выкрикивая его имя:
– ТОДД! ТОДД!
Он сражается с мэром на заметенной песком площади перед разрушенной часовней…
Сердце уходит в пятки: сколько ужасов мы с Тоддом пережили в церквах…
– ТОДД!!!
Один из них пошатывается, словно его ударили Шумом…
А другой прыгает в сторону и хватается за голову…
Но издалека я не могу понять, кто из них кто…
На них одинаковые формы…
И я снова замечаю, каким высоким стал Тодд…
По росту его теперь не отличить от мэра…
От страха и тревоги все в груди сжимается…
Ангаррад тоже это чувствует…
Жеребенок! – зовет она…
И мы бросаемся вперед еще быстрей…
[Тодд]
Назад, думаю я и вижу, как мэр невольно пятится – всего на шаг, и в меня уже летит новая порция Шума. Я охаю от боли, пошатываюсь, замечаю в песке кусок бетона, хватаю его и замахиваюсь…
– Брось, – гудит он.
И я бросаю.
– Никакого оружия, Тодд. Разве ты не видишь, что я безоружен?
Я замечаю это только сейчас. Винтовки у мэра нет, а корабль слишком далеко. Мэр хочет, чтобы мы сражались исключительно Шумом…
– Именно! И пусть победит сильнейший.
Он бьет меня снова…
Охнув, я швыряю в него: ВИОЛА! – и, поскальзываясь на снегу, бросаюсь через площадь к одному из разрушенных деревянных домишек…
– Ну уж нет, – гудит мэр…
И мои ноги врастают в землю.
Но я с трудом поднимаю сначала одну…
Потом другую…
И снова бросаюсь бежать…
Сзади раздается смех мэра.
– Молодец! – кричит он.
Я падаю за груду досок и прижимаюсь к земле, чтобы мэр меня не видел, – да, толку от этого никакого, но мне нужно подумать, хотя бы одну секунду…
– Ты достойный соперник, – говорит мэр.
Я слышу его несмотря на грохот волн, несмотря на рев реки, несмотря на все, что должно было заглушать его голос. Он вещает прямо у меня в голове.
Как всегда.
– Ты был моим лучшим учеником, Тодд.
– Да ЗАТКНИСЬ уже! – кричу я в ответ, озираясь по сторонам в поисках какого-нибудь, ну хоть