[48].
Причем из росписи видно, что «индейцы» настроены были на серьезный бизнес в Московском государстве.
«У индейцев у Моллачка Седукова да у Кишнячка Молтаева товару: 4600 киндяков, 900 араней, 700 полукисей, 50 кумачей красных, 150 выбоек меньшие руки, 11 выбоек арапских, (л. 17) 196 киндяков, 48 полукисей, 57 ансырей шолку ласу, 40 зенденей, 120 выбоек ардевильских, 26 фереспирей, 15 фат, 200 ансырей шолку аряского, 18 дараг гилянских, 18 дараг кошанских, 150 дараг ляковых, 7 кушаков шолковых, 2 дараги теврюские, 8 скатертей, 16 кисей, 7 пуд с четью ладану, 3 кисеи, 54 киндяка, 16 бязей лощеных, 64 ансыря шолку ряжского, 9 ансырей шолку пырсу»[49].
В 1647 году царь Алексей Михайлович приказал астраханскому воеводе построить двор для индийских купцов. Из документов известно, что уже в 1649 году этот двор функционировал. Из Астрахани некоторые индийские купцы распространили свою деятельность на Саратов, Ярославль и Москву. В 1648 году индийский купец Сутур получил от царя Алексея заем в 4000 рублей, оставив в залог товаров на сумму в 5000 рублей. По мнению русского и американского историка Георгия Вернадского, большинство индийских купцов, имевших дела с Россией в 17 веке, были родом из Пенджаба и Синда. «Они принадлежали к вишнуитским сектам и имели в Астрахани храм, где почитали бога Кришну. Среди импортируемых из Индии товаров были драгоценные камни, дорогие ткани, специи, лечебные травы и рис. Экспорт в Индию включал меха, кожу, медь, лебяжий и гусиный пух и такие западные товары, как шерстяные ткани, зеркала, стекло, иголки, булавки и бумагу»[50].
Индусы посещали ежегодную Макарьевскую ярмарку у Нижнего Новгорода, а также Москву. Ездили торговать и на Кавказ, и в Крым. Причем как раз через астраханскую таможню. Вот, например, «Выпись Астраханской таможни об отпуске из Астрахани в Персию товаров индийского купца Дурги Лала»:
«По государеву цареву и великого князя Феодора Алексеевича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, указу и по подписной челобитной за пометою дьяка Лариона Вязмина велено справитца в таможне об отпуску из Астарахани вниз Волгою рекою за море индейца торгового человека Дургичка Лалуева посыльного ево товару с-ындейцом же торговым человеком с-Ыгнеткою, на клади, где попадетца. А товару с ним: 10 половинок сукна кармазину, 112 юфтей красного товару, 2 пуда рыбья зубу, 6 фунтов гвоздики, 50 аршин стамеду розных цветов, 10 аршин изуфри. А тот товар во шти таях да в дву чемоданах за таможенною печатью»[51].
В 1679 году Посольский приказ отвел в Москве специальное здание индийским, персидским и армянским купцам. Известно, что в 1646 году царь Алексей Михайлович направил падишаху Шах-Джахану «торговых людей» с грамотой «о дружбе… и оных государственных делах». Это была первая официальная попытка наладить русско-индийские дипломатические отношения.
В архивах сохранилась проезжая грамота, выданная Посольским приказом купцам Сыроежину и Тушканову, отправленным в Индию с товарами и грамотой царя Алексея Михайловича к индийскому падишаху.
«По нашему указу посланы от нас в-Ындею к индейскому шах Джагану в гонцех с нашими грамотами торговые люди казанец Микита Сыроежин да астараханец Василей Тушканов, а для тое посылки пожаловали есьмя их, велели им взяти с собою товаров своих безпошлинно Миките на 1000 на 500 рублев, Василью на 1000 рублев. И как они, Микита и Василей, едучи в-Ындею и из-Ындеи с товары своими в которой город приедут, и воеводам нашим и дьяком и приказным людем велети их везде пропущати без задержанья и наших пошлин с тех их товаров у Микиты с 1000 с 500 рублев, а у Василья с 1000 рублев таможенным головам и целовальником и откупщиком и на мытех мытчиком имати не велити»[52].
Послы должны были сообщить индийскому падишаху о восшествии на русский престол царя Алексея Михайловича, о его желании быть с Шах-Джаханом «в братской крепкой дружбе» и установить торговые отношения между странами.
Причем вот что привлекает внимание: послами были отправлены не посольские дьяки, а купцы из Казани и Астрахани. То есть люди, знающие традиции Востока, языки, восточные нравы и этикет. Русский царь в грамоте индийскому коллеге пишет:
«И ныне послали мы, великий государь наше царское величество, к вам, брату нашему, великому государю, к вашему шах-Джаганову величеству, с сею нашею царского величества любительною грамотою наших легких гончиков Микиту Сыроежина да Василья Тушканова. А велели им сее нашу великого государя грамоту вам, брату нашему, великому государю, подать и про наше великого государя здоровье сказать, а ваше, брата нашего, великого государя, здоровье видети и о дружбе и о любви напомянуть. И вам бы, брату нашему, великому государю, шах-Джаганову величеству, от нынешнего времени с нами, великим государем, быти в крепкой братцкой дружбе и любви, так же, как с нами, великим государем, окрестные великие государи в дружбе и в любви и в ссылке без урыву. А что у нас, великого государя, в наших великих и преславных государствах Российского царствия вам, брату нашему, великому государю, будет годно, и вам бы, брату нашему, великому государю, с нами, великим государем, о том обослаться послы или посланники и о всем с ними отписати. И мы, великий государь, вам, брату нашему, великому государю, за то не постоим»[53].
Правда, до Индии посольство в итоге не добралось – персидский шах Аббас находился в состоянии войны с Шах-Джаханом из-за Кандагара. И потому русских послов просто не пропустили. В 1674 году русский царь решил отправить новое посольство в государство Великих Моголов, чтобы все же наконец установить с Индией официальные дипломатические и торговые отношения. Возглавил посольство астраханский купец Мухамед Юсуф Касимов. Он получил указание сначала отправиться в Бухару вместе с Василием Даудовым, назначенным туда послом. Касимов получил инструкции из Посольского приказа 28 февраля 1675 года.
«Наказная память из Посольского приказа Мухамеду-Юсуфу Касимову.
Лета 7183-го февраля в 28 день. По государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, указу память астараханцу Маметь-Исупу Касимову. Ехати ему великого государя з грамотою и для ево великого государя, дел из Бухарские земли к индейскому шаху в посланникех. А от великого государя послана с ними к индейскому шаху грамота руским письмом за государственною большою печатью, да в запас с той, великого государя, грамоты списки по-латине да по-татарски, оба списки за тою же большою печатью.
И как, аже даст бог, будучи у бухарского хана и в Бухарской земле, великого государя дела по наказу исполнят и бухарской хан Василья Даудова к великому государю к Москве, а ево, Маметь-Исупа, к индейскому шаху отпустит, и Маметь-Исупу ехати из Бухарские земли к индейскому шаху на которые места ближе, и податнее, и безстрашно, розведывая, чтоб ему до Индейского государства доехать здорово.
А как приедет в первой индейской город, и ему говорити того города владетелю, что послан он от великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца и многих государств и земель восточных и западных и северных отчича и дедича и наследника и государя и облаадателя, к великому государю их… величеству в посланникех о их государских надобных делех, а с ним посланы от великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца и многих государств и земель восточных и западных и северных отчича и дедича и наследника и государя и облаадателя, к великому государю их Эвреинзеп-шахову величеству грамоты о дружбе и о любви и о иных государских добрых делех. И он бы, державец, отпустил ево к государю своему, дав корм и подводы, не задержав, и проводити до того города, где ныне государь их шахово величество, велел. Да как ево ис первого города отпустят, и ему ехать до стольного индейского города потому ж, не мешкая нигде ни часу. А дорогою едучи, проведывать, которые послы и посланники из-ыных государств приходят к индейскому шаху, и на приезде у самого ль шаха бывают, и ево видят ли, и посольства свои перед ним ли отправляют»[54].
В письме к шаху Ауренгзебу, в котором он называл падишаха «наш брат, великий господин, высочество, правитель Индии и всей восточной страны», он выразил свое желание жить с падишахом в мире и дружбе.
«И ныне послали мы, великий государь наше царское величество желая быть с вами, братом нашим, с великим государем шах величеством, в дружбе и в любви и в ссылках, как и з братом нашим, высокостольнейшаго места с шах-Сулеймановым величеством, и с-ыными великими государи, послали к вам, брату нашему, великому государю к вашему шах… (Пропуск имени в документе; зачеркнуто: «Джаганову») величеству, с сею нашею царского величества любительною грамотою наших посланных Маметь-Исупа Касимова да подьячего Ивана Шапкина. А велели им сее нашу великого государя грамоту вам, брату нашему, великому государю, подать и про наше великого государя здоровье сказать, а ваше, брата нашего, великого государя, здоровье видети и о дружбе и о любви напомянуть. И вам бы, брату нашему, великому государю шах-Джаганову величеству, от нынешнего времяни с нами, великим государем, быти в крепкой братцкой дружбе и любви так же, как с нами, великим государем, окрестные великие государи в дружбе и в любви и в сылке без урыву. А что у нас, великого государя, в наших великих и преславных государствах Росийского царствия вам, брату нашему, великому государю, будет годно, и вам бы, брату нашему, великому государю, с нами, великим государем, о том обослаться послы или посланники и о всем с ними отписати»