Я представилась, и мы пожали друг другу руки.
Верити сказала:
– Ваш бывший муж говорил, что вы приехали. Предупредил, что можете и ко мне зайти, – она улыбнулась, но в ее взгляде читалась настороженность. – Велел силой вытащить вас из постели, если вы сами не вызоветесь сдавать кровь.
– Я подумала, что это само собой разумеется. Тут ведь все так делают.
Она взглянула на меня повнимательнее, и я почувствовала, что между нами завязался некий немой диалог.
– Послушайте, что бы там ни говорил наш замечательный Комитет бдительности, сдача крови – дело добровольное.
– Может быть, вы покажете мне хранилище?
Верити немного поразмыслила и кивнула.
В подвал паба мы спустились через люк, по узким деревянным ступеням. Верити зажгла масляную лампу, и та замерцала в темноте. Было прохладно, хотя стоял май, – стены оказались из кремня. Я предположила, что в этих краях подобное скорее говорит о древности здания, чем о претенциозности его хозяев. Большую часть подвала занимали стеллажи – судя по всему, раньше они были уставлены бутылками пива или чего покрепче. Теперь же на них стояли колбы: каждая примерно с бутылку вина высотой, только без горлышка и из серебристого металла.
Я взяла одну колбу с полки и повертела в руках.
– А она тяжелее, чем кажется.
– Алюминиевая. В каждой больше пинты крови.
Я огляделась.
– Их, наверное, здесь целые сотни.
– На других складах есть еще. Армейский запас для военных целей остался здесь, когда образовался Кордон. Колбы созданы с использованием марсианской технологии. По сути, это сосуды Дьюара, только усовершенствованные на основе системы, с помощью которой марсиане хранили человеческую кровь у себя в цилиндрах. – Верити забрала у меня колбу и перевернула ее, показывая надпись на донышке: дату, сведения о доноре и группу его крови. – Мы стараемся хранить и использовать их со всей возможной осторожностью.
Я посмотрела на нее в тусклом свете.
– Мой бывший супруг сказал, эта кровь нужна на случай травм и ранений. Люди здесь часто их получают?
– А как вы думаете? – прямо ответила она.
– И как часто люди должны сдавать кровь, чтобы можно было собрать такой запас с небольшого сообщества? Раз в месяц? Чаще?
– Зависит от возраста донора, его здоровья…
– Что стало с мистером Кэттермолом?
– С кем? Ах, с почтмейстером? Я его и не знаю толком. А что с ним случилось?
– Он вчера вечером не пришел к ужину. Для него приготовили место; он никого не предупредил, не прислал записки. В следующий раз для него уже не будет места за столом, верно? Так у вас все устроено?
Наши взгляды встретились. Верити замялась, но в конце концов сказала:
– Вы оказались сообразительнее большинства.
– Марсианам нужно чем-то питаться, – мягко сказала я.
– Да.
– И как это происходит?
– Они приходят и… собирают людей. Как землянику в поле. Можно бежать, прятаться, но…
– Но от боевой машины не убежишь.
– Именно.
– А кровь?
– Это, собственно, придумал Фрэнк. В конечном счете, именно она им и нужна. Если мы завидим их издали, если оставим кровь, это может их отвлечь. Но не всегда…
– Полагаю, марсиане предпочитают свежую. Они ведь держали в цилиндрах живых гуманоидов, чтобы пополнять запасы.
– Да, – ответила она и отвернулась, будто устыдившись. – Мы приспособились так жить, понимаете… В этом есть разумное зерно. Ведь человек может отдавать по пинте крови в месяц всю жизнь, и я чувствую, что марсиане это понимают… Это не то чтобы взаимодействие…
– Вы с ними сотрудничаете, – я не сразу поняла, как резко это прозвучало, и коснулась ее руки. – Я не хотела вас обидеть. Каждый выживает как может.
– Да. И это хранилище крови спасло много жизней.
– Но эта деревня… – продолжала я. – Милдред Триттон вчера мне рассказывала про охоту на лис! Будто…
– Знаю.
– Да, им так чертовски удобно. Даже Фрэнк – и тот как минимум смирился.
Она в упор посмотрела на меня.
– Так вы сдадите кровь?
Я задумалась о том, что течет по моим венам. Возможно, одной сдачи хватит, чтобы выполнить миссию, – если, конечно, марсиане примут мою кровь в качестве страшной жертвы.
Но я поняла, что не готова совершить этот жуткий поступок. Пока не готова. И мне очень не хотелось помогать Фрэнку задабривать хозяев с Марса – даже преследуя свои цели.
У меня закружилась голова. Я снова вспомнила оккупированную Францию – мужчин, которые предали родных братьев, чтобы спастись самим, знакомых мне женщин, которые ушли к немецким солдатам ради пайков. А здесь люди приносили захватчикам кровавую дань – в буквальном смысле, – чтобы и дальше жить под пятой марсиан. И придумал это Фрэнк. Что ж, в конце концов, он врач, а не солдат, исцелять ближнего – его работа. И все же я почувствовала, что не могу рассказать ему о своей миссии. И эта охота на лис!..
Я посмотрела на Верити.
– Мы только познакомились, но я уже доверяю вам больше, чем собственному бывшему мужу.
Она пожала плечами:
– Фрэнк хороший человек. Но брак – сложная штука.
– Вы не слышали о человеке по имени Альберт Кук?
Верити скорчила гримаску:
– Кто о нем не слышал!
– Не знаете, как его найти?
– Нет.
– Ладно. Тут есть франтиреры?
Она уставилась на меня.
– Участники сопротивления, которые…
– Я знаю, кто это, – перебила Верити. – Есть.
– Думаю, мне нужно их найти.
Верити поглядела на меня с подозрением. И у нее были на то все основания – как у человека, который выживал в этом месте уже два года.
– Зачем?
– У меня есть задание.
И я рассказала Верити Блисс полуправду. Рассказала ей про миссию, которая служила мне прикрытием, про рисунки Уолтера, про замысел установить контакт с марсианами и поговорить с ними как одна разумная раса с другой – в общем, весь смелый, пусть и наивный план Уолтера, который Эрик и его начальство так безжалостно разрушили. Всей правды я так и не раскрыла, хотя меня кольнуло чувство вины при мысли, что мне наверняка придется просить эту женщину очень многим рискнуть ради меня.
– Вы мне поможете?
Прежде чем ответить, Верити долго размышляла. Наконец она сказала:
– Есть один человек, его зовут Мариотт. Посмотрим, что я смогу сделать.
К концу дня она договорилась о встрече с этим Мариоттом.
– Как вы это устроили?
– Вы мне поверите, если я скажу, что воспользовалась голубиной почтой? Марсиане про нее не догадываются.
Я не знала, верить или нет. Слишком много тайн скрывала эта деревушка.
21. Велосипедная прогулка
На следующий день мы отправились в путь.
Я понятия не имела, вернемся ли мы в Эбботсдейл. Я надела военные ботинки и удобную одежду, в которой приехала, рюкзак набила предметами первой необходимости, а кожаную папку Уолтера сунула под куртку. Верити взяла с собой небольшую поясную сумку с медицинскими принадлежностями, служебным револьвером и патронами. Мне было совестно, что я не рассказала Теду Лейну о своем отъезде – очень совестно, после прошлой-то ночи! – но это была моя миссия, а не его.
Фрэнку я тоже ничего не сказала, и на сей счет мои чувства были, скажем так, смешанными. Не то чтобы я совсем не уважала его здешнее положение, но положение это было не по мне. Мы, как помните, были в разводе, а это говорит о заметном несовпадении характеров. Совесть меня определенно не мучила.
Мы с Верити сели на велосипеды и поехали по проселочным дорогам. Стояло солнечное весеннее утро, и поездка пошла мне на пользу: после многих дней куда более тяжелого пути, после ужасов подземелья, которые до сих пор меня терзали, я смогла хоть ненадолго вздохнуть свободно.
Было воскресенье, и я слышала вдалеке звон церковных колоколов. Судя по всему, церкви и прихожане марсианам не мешали. Но я вспомнила безрадостное предсказание Альберта Кука, записанное в Летописи Уолтера, – о том, что под властью марсиан мы будем жить в клетках и «набожно распевать псалмы и молитвы». Как же он был прав!
И даже в этот ясный весенний день, когда птицы вокруг щебетали так, как, наверное, щебетали многие тысячи лет назад, Верити была настороже, и я поняла, что мне стоит последовать ее примеру.
– Казалось бы, огромную боевую машину видно издалека, – сказала она. – Казалось бы, можно легко их заметить задолго до того, как они заметят тебя. Но это вовсе не так. Наш глаз привлекает движение, а когда марсиане не двигаются, они зловеще замирают. Краем глаза можно заметить тонкий силуэт и решить, что это шпиль, или флагшток, или радиомачта. Но нет!
– Говорят, на Марсе пыльно. И сумрачно, потому что он дальше от Солнца, – сказала я. – Наверное, для марсиан сегодняшний день на такой планете, как наша, – истинный праздник ярких красок.
– Или же шок. Возможно, привычный нам свет слепит их, как нас белизна лыжной трассы. Может быть, они носят темные очки. Ха! Я бы на это посмотрела.
Верити сказала, что марсиане, как правило, велосипедистов не трогают, поскольку не считают этот вид транспорта, самый демократичный из всех, применимым в бою.
– Пушку на велосипеде точно не увезешь. Но скорость лучше не набирать: это может привлечь их внимание.
– Особо набрать и не выйдет, – пропыхтела я. Мы как раз въезжали на очередной холм.
– Марсианам выгоднее, чтобы мы оставались живы. По крайней мере большинство из нас. Конечно, мы платим ужасную цену. Но мнимая свобода, которую нам предоставляют, дает возможность жить дальше, заниматься делами, вести хозяйство, чтобы прокормиться, и так далее. И эту свободу передвижения мы можем использовать в собственных целях, – Верити постучала себя по лбу. – Как бы ни были остры глаза марсиан, сюда они заглянуть не сумеют, верно?
Мариотта мы нашли к обеду.
Из трактира в Эбботсдейле мы приехали в другой, расположенный на вершине холма у дороги, ведущей к юго-западу от Амершема в сторону Уикома. Я предположила, что раньше это был постоялый двор, и, как многие старые здания в этой местности, трактиры и церкви, он был обнесен стенами из кремня. Я заметила скобы, на которых некогда крепилась вывеска.