Снаружи на скамейке отдыхали на солнце двое мужчин в темных спецовках и кепках. Рядом с ними стояли кружки. Когда мы въезжали на холм, они встретили нас приветственными окликами:
– Доберешься, красотка? Тоби, гляди, как ляжками крутит! Помочь, а?
Все это они сопровождали непристойными жестами.
Верити взглянула на меня:
– Не обращайте внимания.
Я пожала плечами. Но заметила, что жидкость в кружках прозрачная, как вода. Что бы они ни пили, это было не пиво.
Я огляделась. Мы были необычайно близко к поселению марсиан. С холма даже был виден край Редута – огромной ямы, выкопанной на руинах Амершема, бурого шрама на зеленой земле. Это было к северо-востоку от нас, а на северо-западе, где к лагерю марсиан примыкала долина, земля была затоплена и над водой виднелись деревья, изгороди и дома. Я предположила, что своими бесцеремонными раскопками марсиане повредили местную дренажную систему, поэтому наводнения здесь наверняка были обычным делом.
Пока мы спешивались, мужчины, пошатываясь, встали и картинно помахали нам кепками. Лет им было примерно по тридцать, оба суровые и крепкие, с грубо подстриженными волосами и грязными шеями. И хотя держались они как пьяные, глаза у них были на удивление ясными. Что-то здесь было не так.
Один из них подошел ко мне.
– Добро пожаловать в «Летучую лисицу», дамочка. Я Джефф, а это Тоби.
Другой фыркнул.
– Да нет же, дурень, это я Джефф, а ты – Тоби.
– Давай-ка я тебе помогу с этим драндулетом, – сказал мужчина и левой рукой схватился за руль, а правой ущипнул меня пониже спины. – Ой-ой!
Едва он успел меня коснуться, как я схватила его за указательный палец, выкрутила его и заломила мужчине руку за спину, вынудив его встать на одно колено.
– Ай! Тихо, тихо! Я ж ничего плохого не хотел!
– Думаю, можно его отпустить, Джули, – спокойно сказала Верити. Она поставила велосипед на подставку и чуть приподняла куртку, чтобы был виден револьвер на поясе.
Второй мужчина поднял руки.
– Ладно вам, давайте-ка успокоимся, – предложил он. В его голосе все еще слышался деревенский говор – а вот пьяная бессвязность куда-то делась.
Я в последний раз крутанула своему обидчику палец и отпустила его.
Мужчина вскочил, потряс рукой и спрятал ее под мышку.
– Я ж ничего такого, ну. Просто играл свою роль, только и всего.
– Играл роль? Оно и видно, – я взяла одну из кружек и вылила на землю прозрачную жидкость. – Вода из колодца? Даже болван вроде тебя от воды не опьянеет, Джефф. Или Тоби?
– Ни то ни другое, – огрызнулся он. – Незачем тебе знать мое имя.
Верити опустила куртку.
– Джули, это все прикрытие на случай, если марсиане увидят.
– Вот именно, – сказал мой обидчик. – Они привыкли видеть здесь пьянчуг, которые над ними потешаются, даже когда они приходят на нас посмотреть. Главное – держаться подальше от их щупалец и сетей… Вряд ли им хватит ума отличить настоящего пьяницу от притворщика.
– Ты, я смотрю, вжился в роль.
– Ну а что такого? И где ты научилась таким приемам?
– В Париже, если тебе так интересно. Во время Первой войны мы с невесткой бежали из Лондона, и нам пришлось пробиваться через мужланов вроде тебя. А после войны я научилась защищаться как следует.
– Да я не хотел…
– Так тебе и надо, – отрезала Верити. – Ладно, пойдем, Мариотт нас ждет. – Она оттолкнула мужчин и без дальнейших проволочек повела меня под прохладную сень трактира.
22. Мариотт
Человека, известного как Мариотт, мы нашли в подвале. Разумеется, марсиане не имели никакого представления о человеческих именах, но, видимо, секретность во время подобных операций входит в привычку.
Мариотт был смуглый и темноволосый, низкорослый, лет пятидесяти, с выраженным лондонским акцентом. Он угостил нас чаем, кипяток для которого налил из дьюаровского сосуда.
Подвал, где слегка пахло сыростью, освещали коптящие свечи – с виду самодельные. Большую часть пространства занимали привычные для таких мест вещи: стойки с пустыми пивными бочками, бочонками поменьше, картонными коробками и трубами, стеллажи с бутылками. Но были там и довольно неожиданные предметы: груда винтовок, ящики с боеприпасами и даже что-то вроде пулемета. На стенах были развешаны карты – точные и качественные, явно предназначенные для военных. На картах было много карандашных пометок, красных и белых, а некоторые участки были закрашены синим – должно быть, так отмечали затопленные области. На столе у стены стояло что-то похожее на радиоприемник.
Мариотт сел в кресло за красивым широким столом, который смотрелся в этом подвале очень странно, а мы уселись на табуретки, видимо принесенные из бара. На столе под кремневым пресс-папье лежали бумаги.
– Простите моих ребят за эти выходки, – извинился Мариотт, когда Верити вкратце описала оказанный нам прием. – Все ради прикрытия, – он махнул рукой. – Понимаете, почему трактиры так полезны? Даже марсиане знают, что в таких местах постоянно околачиваются люди. А еще в трактирах есть подвалы вроде этого, где можно обстряпывать любые дела без ведома марсиан. Все, что вы видели наверху, – фальшивка, в том числе… как они назвались?
– Джефф и Тоби.
Верити не сиделось на месте. Она встала с табурета и принялась бродить по подвалу, разглядывая карты, читая ярлыки на коробках и ящиках.
– Сойдет, – сказал Мариотт. – Но пиво у нас кончилось на вторую или третью ночь. Ха! Быстро же мы осушили тут все до дна. И, конечно, электричества и даже водопровода у нас нет. Но ничего, справляемся, – он улыбнулся, довольный своим подпольным королевством.
Во мне крепла уверенность, что этот человек мне не нравится, какой бы он ни был храбрец и какими бы благородными мотивами ни руководствовался. Чтобы слегка задеть Мариотта, я проигнорировала его слова и повернулась к Верити.
– Как вы вообще с ними связались?
– Скорее, они со мной, – пробормотала Верити. – Жаль, ярлыки неразборчивые… С тех пор, как жизнь в Эбботсдейле вошла в привычную колею, мне… не сиделось на месте.
– Дурное это дело, – Мариотт снова вклинился в разговор. – Жить бок о бок с марсианами, мириться с этим, идти на жертвы. Хотя, пожалуй, это лучше, чем когда марсиане просто заявляются, как чудища из книг Брэма Стокера, и забирают людей. Но все равно это отвратительное каждодневное унижение. Да, именно унижение.
– Затем и нужно то, что вы делаете, – сказала я.
Он просиял.
– Пока что мы особо не преуспели, хотя на завтра запланировано кое-что интересное. Но мы делаем, что можем. И да, мы постоянно ищем добровольцев. Когда человек не желает быть покорным агнцем, это всегда чувствуется. Видно по глазам.
– Так вы и нашли Верити.
– Да.
Верити разглядывала пыльный револьвер.
– Я так понимаю, большая часть всего этого – старье, оставшееся с первых дней вторжения.
– Да, почти все это оружие принадлежало солдатам, оказавшимся в ловушке внутри Кордона. Есть, конечно, еще, и довольно много. На тайных складах. Оттуда же мы берем и боеприпасы. Нам пытались присылать их самолетами…
– Но марсиане их сбили, – закончила Верити. – Похоже, они умеют каким-то образом определять, есть ли в грузе оружие и боеприпасы. А вот передавать лекарства, одежду и еду они позволяют, по крайней мере, почти всегда. Видимо, предпочитают не рисковать. В ящиках динамит, верно?
– Не военный. Он был нужен для разработки карьеров, сноса зданий и всего в таком роде. Мне рассказывали, что даже фермеры использовали этот динамит, чтобы корчевать пни, – он улыбнулся. – Мы с самого вторжения тайно свозили его сюда.
Верити нахмурилась.
– Вторжение было два года назад, – она оглядела ящики, снова пытаясь разобрать надписи на ярлыках.
– У нас его еще много припрятано, даже прямо возле марсианских ям. В нашей команде есть каменотес, он показал, как нужно закладывать заряды. Говорил, что это как высекать скульптуру, только вместо мрамора – сама земная твердь, которой надо придать нужную форму.
Земная твердь, которой надо придать нужную форму. Эта фраза еще долго крутилась у меня в голове, хотя тогда я не понимала почему. Теперь, оглядываясь назад, я могу предположить, что уже тогда догадка начала созревать у меня в мыслях, как зерно, упавшее во влажную почву. Но об этом – в свое время.
Верити занимали более насущные вопросы.
– А ваш эксперт вас не учил, как нужно хранить динамит?
Он не обратил внимания на ее слова.
– Теперь мы ждем только команды.
– Похоже, вы быстро подготовились, – сказала я, рискуя ему польстить.
– Это верно. И все благодаря капитану Толчарду. Он из тех военных, что здесь застряли. Ему уже за пятьдесят, довольно пожилой, но зато в свое время научился некоторым приемам франтиреров, когда они еще только готовились к возможному вторжению немцев в Англию. Тяжко вспоминать былые времена, правда? Мы столького боялись, а ничего так и не сбылось, не считая самого страшного. В общем, он быстро все подготовил для борьбы с марсианами. Удостоверился, что у нас есть запасы оружия и всего необходимого. И нашел много добровольцев – многие из нас раньше состояли в Фирде или служили.
– А теперь где он?
– Кто, Толчард? Представьте себе, его забрали марсиане. Просто не повезло. Я сам видел, как этот человек – а он ведь с бурами в свое время сражался, понимаете? – стремглав убегал, точно крыса, пока в конце концов не попал под щупальце.
– И теперь вы за главного.
– Да уж, сущее наказание. Я сам был в Фирде младшим лейтенантом. Но работал управляющим банка на Чипсайд, – он хлопнул по столу. – Приехал сюда, решил немного отдохнуть в деревне. До того я никогда здесь не был, да и вообще мало куда выезжал с тех пор, как овдовел. Но все же надеялся развеяться и весело провести несколько дней. А потом нагрянули марсиане – и все, я здесь застрял. Повезло так повезло.
– Управляющий банка, значит.
– Да уж, здесь мало кому нужны такие навыки. Но вот этот стол мне достался из отделения в Грейт-Миссендене – он там зря простаивал. Рабочее место нужно обставлять как следует, – он постучал себя по голове. – Много всего приходится планировать, и кто-то должен этим заниматься.