Уолтер, конечно же, должен был увидеть все. Он выбрался из-под спасительного каштана и подобрался к краю бегущей толпы.
Он видел, как истребители ныряют и пикируют и, грохоча орудиями, целятся в корпусы и конечности марсианских машин. Однако их пули, похоже, только отскакивали от крепких бронзовых панцирей. Тепловой луч касался истребителей одного за другим, почти ласково, и те вспыхивали и разваливались на части.
Но тут наконец бомбардировщик поднялся выше и сбросил груду снарядов, которые градом посыпались на марсиан. Те отчаянно сопротивлялись, размахивая камерами тепловых лучей, однако снарядов было так много, что некоторые смогли поразить цель. Корпуса двух, трех, четырех марсиан вспыхнули ярким пламенем. Огненные шары рухнули под ноги другим марсианам, и те зашатались и попадали на землю, наконец прервав свой размеренный марш. Обезумевшая толпа радостно заревела.
Снаряды, которые использовались в тот день, были зажигательными бомбами Д-класса «Электрон» с корпусами из магния и марсианского алюминия, который горел при температуре в тысячу градусов. Это был еще один продукт, произведенный на Восточном фронте и опробованный на многострадальных русских. Даже марсианские спайки и сцепления оказались бессильны перед таким жаром. А когда первый бомбардировщик улетел, сбросив груз, низкий гул объявил о приближении второго, который также направлялся к Унтер-ден-Линден.
Но Уолтер видел, как через толпу к основанию Бранденбургских ворот пробирается многорукая машина. Каким-то образом она смогла опередить остальных, в то время как высокие боевые машины атаковал бомбардировщик. Потом машина безо всяких усилий забралась по одной из колонн, как огромный жук по игрушечным воротцам. Уолтер разглядел внутри нее марсианина – пульсирующий серый мешок. Машина с легкостью добралась до верха и встала рядом со скульптурой, венчающей ворота, – богиней в колеснице, запряженной четырьмя лошадьми. Марсианин поднял громоздкий цилиндр – камеру теплового луча.
Второй бомбардировщик угодил точно под луч. Одно крыло ему отрезало как ножом, топливные баки взорвались прямо внутри самолета. Еще несколько секунд он по инерции двигался вперед, но затем начал падать, вращаясь и хватаясь за воздух оставшимся крылом. Выжившие марсиане навели на бомбардировщик свои лучи, и он разлетелся на части, осыпав толпу раскаленным дождем.
Не успели обломки самолета достичь земли, как Уолтер бросился бежать – мимо ворот, подальше от торжествующих марсианских машин, подальше от разбросанной толпы, в тень парка Тиргартен.
22. Нью-Йоркская эдисонада
Когда на Манхэттен наконец опустилась ночь, Гарри и Мэриголд слезли с вышки Монро, но не решились уйти из Бэттери-парка. Они нашли заросшее травой углубление – судя по всему, бывший артиллерийский окоп, – и устроились там на ночь, накрывшись пальто. Они выпили воду и съели печенье, которое взяли с собой. Ночь, по счастью, была теплая, и Гарри, кажется, даже немного поспал, хотя витающий в воздухе дым то и дело заставлял его заходиться кашлем.
Среди ночи он выбирался из ямы, чтобы посмотреть, как продвигаются бои. Ночь была темной, хоть глаз выколи, и Гарри предположил, что небо затянуто дымом. Нижний Манхэттен был почти полностью обесточен, хотя кое-где светились яркими огнями отдельные здания, словно драгоценные камни в ночи, – возможно, это были больницы со своими собственными генераторами. На реке горел остов корабля – одно из бравых боевых судов умирало, отбрасывая на воду яркие отблески.
А на бруклинском берегу, освещенном огнями пожаров, которые никто и не думал тушить, Гарри увидел боевые машины. Они осторожно пробирались через руины. То и дело какой-то из тонких силуэтов склонялся, почти изящно, и протягивал металлические конечности к земле, чтобы поднять с нее что-то извивающееся и, вероятно, кричащее. Марсиане, как до этого в Англии, собирали урожай для жуткой трапезы.
Гарри задумался о том, что в эту ужасную ночь творится в других уголках мира.
Он с тяжелым сердцем вернулся в окоп, свернулся рядом с Мэриголд, ощутив тепло ее тела, и постарался уснуть.
Гарри проснулся из-за того, что кто-то тряс его за плечи. Было уже светло, и сверху над ним нависало зачерненное ухмыляющееся лицо.
Он дернулся, и кто-то зажал ему рот рукой. Рядом Гарри увидел Мэриголд – она пыталась привести в порядок свои спутавшиеся волосы.
Руку осторожно убрали.
– Билл Вудворд?
– Он самый.
– Я… сколько времени?
– Около шести утра. Спал ты крепко, надо сказать.
– Шесть утра субботы?
– Точно так. Мы тут, полагаю, все уже измучились.
– Ты ушел в Центральный парк, к армии…
– И весь день убивал марсиан. Или, по крайней мере, пытался. Мы приняли на себя удар, – хмуро сказал он. – Нас было в разы меньше – две сотни против двадцати тысяч. Но мы уж постарались, чтобы наше присутствие не осталось незамеченным. Эвакуация продолжается, и, быть может, мы спасли сколько-то жизней. По радио говорят, что Бейб Рут в безопасности.
– Ну, уже что-то!
– А к концу дня нам кое-что сбросили с парашютами. Отчаянная была операция – и все же она удалась.
– Сбросили? Что именно?
Мэриголд склонилась к ним.
– Это была доставка из Менло-Парка, Гарри.
Теперь Гарри увидел, что у Вудворда с собой что-то вроде тележки, прикрытой зеленым армейским одеялом. Вудворд откинул одеяло – под ним лежали три металлических цилиндра. Он достал и взвесил на руке один: около фута в ширину, четыре фута в длину, в кожаном футляре. С виду он напоминал какую-то деталь двигателя или пулемета.
– Думаешь, ты с этим сладишь? Это последнее изобретение мистера Эдисона.
– Эдисона? Мы что, лампочками их закидаем?
– О, вовсе нет, – сказала Мэриголд. – В Менло таких удалось сделать пятьдесят штук. Их почти не испытывали, половина, скорее всего, вообще не сработает. Но если хотя бы малая часть окажется действующей, мы сможем нанести мощный удар. В конце концов, в округе, по нашим подсчетам, две с половиной сотни машин, и если мы выведем из строя хотя бы одну…
Гарри сел и потянулся за цилиндром.
– Дайте посмотреть.
Мэриголд шлепнула его по руке.
– Тихо! Придержи коней, Хопалонг, это взрывоопасно.
Вудворд снова ухмыльнулся:
– У нас много дел. Вставай, приводи себя в порядок, съешь что-нибудь. Я сварил кофе…
– Серьезно? Вокруг конец света – а ты варишь кофе?
– Ну, еще не конец.
К семи утра они, следуя за Биллом Вудвордом, проникли в нижний Ист-Сайд. Это было нетрудно. Электричества не было, никто не пытался проехать по развороченным улицам, а в некоторых кварталах полыхали пожары. У границ района, словно тюремные надзиратели, стояли боевые машины, но, как и в английском Кордоне, отдельные люди могли беспрепятственно ходить мимо них, коль скоро они не представляли для марсиан опасности.
По крайней мере, с виду.
Вудворд отвел их, по-видимому, в район Аллен-стрит (впрочем, разрушения оказались так велики, что Гарри не был уверен в правильности своих догадок), где марсиане в свете утреннего солнца, взошедшего над оккупированным городом, уже начали воздвигать свои обычные сооружения. Экскаваторы вырыли глубокую яму – для этого им пришлось разгрести гору обломков, разрушить уцелевшие подвалы и вгрызться в гранитное дно Манхэттена. Над воронкой стояли боевые машины, некоторые – без седоков, а деловитые многорукие механизмы уже начали превращать американскую землю в алюминий, готовясь к постройке новых машин. В тени скрывались отдельные марсиане: они тяжело волочили свои мешкообразные тела и при виде друг друга издавали приветственный гул. Солнечных лучей марсиане, создания более холодного мира, чем наш, старательно избегали. Разрушенные дома, лишившиеся стекол, взирали на это сверху своими темными оконными провалами.
А посреди ямы, сгрудившись вместе, сидели люди: мужчины, женщины и дети, всего человек тридцать. Кажется, их движения ничто не стесняло, но Гарри не сомневался, что любые их попытки к бегству будут немедленно пресечены. Он по привычке стал мысленно составлять их словесные портреты. Большинство людей, судя по виду, были обитателями здешних бедных кварталов, застроенных многоквартирными домами: усталые женщины, угрюмые мужчины, босоногие дети. Но был среди них один солдат, явно раненный, такой же беспомощный, как и все остальные, и женщина в форме медсестры. Одна из матерей, у которой на коленях сидел неугомонный ребенок, по-видимому, упрашивала медсестру помочь малышу, но та только отворачивалась.
Трое мятежников глядели на все это из-за разрушенной стены.
– Как скот, который согнали на бойню. Что с вами, американцы? – прорычал Вудворд. – Но сегодня у марсиан ничего не выйдет. Вот что мы сделаем…
Тактика была простой. Вудворду и Гарри нужно было заложить три бомбы в углубление, которое заметил Вудворд, – оно находилось невдалеке от скопища машин. Возможно, это был подвал, пострадавший от взрыва. Бомбы должны были сдетонировать одновременно – по радиосигналу, который пошлет Вудворд. И пока марсиане будут пребывать в смятении, на другой стороне ямы Мэриголд позовет пленников за собой и выведет их на свободу.
В этом заключался план. Они быстро подготовили все необходимое.
Затем Вудворд, мрачно ухмыляясь, начал обратный отсчет:
– Три, два, один…
Все прошло почти как по нотам.
Изобретение, над которым трудились в Менло-Парке Эдисон и другие ученые, представляло собой бомбу нового типа. Наработки, положенные в ее основу, были получены при изучении марсианских технологий. Подозреваю, что Гарри так полностью и не понял принцип ее действия – как, впрочем, и я.
Бытует мнение, что марсианские устройства – например, генераторы тепловых лучей – используют энергию, полученную из атомных ядер. Эйнштейн и прочие ученые доказали, что, если сжать материю до высокой плотности, она перейдет в новое состояние, изменив свою структуру. При этом выделится невероятное количество энергии – как если бы сама масса превращалась в энергию. До Второй войны суть этого процесса не до конца была нам понятна, да и сейчас его не удалось взять под контроль. Исследования этого феномена, которые начались вскоре после Первой марсианской войны, привели к страшным катастрофам в Илинге, Южном Кенсингтоне и других лабораториях.