но влезают в дела других государств и действуют сообразно своим национальным интересам. И в тех случаях, когда у оппонентов нет сил им противостоять, им остается лишь наблюдать и ждать, когда гегемон наконец надломится изнутри, чтобы наконец начался дележ «американского наследства».
Европа же в этом контексте, так же в рамках существующей модели мироустройства находится в зависимом состоянии от гегемона, как и Китай с РФ, хотя формально и считается союзником Вашингтона. Ее цели в украинском вопросе, помимо экономической борьбы и инсталляции идеологическим догматов, вполне понятны и тривиальны. Борьба с Россией за политическое влияние в Восточной Европе никуда после Холодной Войны не исчезла, развал ОВД и СССР лишь сдвинул этот вопрос от границ Восточной Германии на территорию Прибалтики, Белоруссии и Украины, которые являлись обычными лимитрофами и на территории которых Европа выстраивала новую границу с крайне ослабленной Россией. Усиление российского капитализма естественным образом вызвало желание укрепить эту границу, придав ей структурную определенность. С Прибалтикой этот вопрос уже решен. Остались Украина, Белоруссия и Молдавия. Победа ЕС в этой борьбе будет означать, что у российского капитализма будет изъят источник внешнего экстенсивного роста за счет расширения внешних рынков сбыта своих товаров, и затруднит ему возможность использовать зависимость как самой Европы, так и окраинных лимитрофов от поставок российских энергоносителей. Разумеется, в отличие от США, ЕС не располагает в полной мере теми инструментами, которые позволяют безнаказанно проводить желаемую политику, поэтому позиция ЕС более склонна к компромиссам и отложенным решениям, что и позволяет России в некоторых вопросах с Европой более-менее успешно торговаться. Но в случае с Украиной ЕС вполне определенно дал понять, что не допустит включения Украины в орбиту влияния России, претендуя фактически на полный политический протекторат над Украиной, с чем большая часть украинской политической элиты уже согласилась, даже несмотря на то, что большая часть населения явно не в восторге от этого варианта.
3. Экономика.
В экономическом аспекте вопрос борьбы за Украину есть обычная борьба крупных капиталистических держав за рынки сбыта и зоны экономического влияния. Американская глобальная экономика и экономики ЕС и РФ, несмотря на то, что встроены в разной степени в одну и ту же глобальную экономическую модель, построенную на принципах неолиберальной итерации свободного рынка, тем не менее сохраняют немало внутренних противоречий, которые регулярно выливаются в торговые войны и экономические конфликты в интересах крупного капитала и глобальных ТНК, где правительства обслуживают интересы финансово-промышленных групп. Украина в контексте этих противоречий является объектом интереса для капиталистических групп, заинтересованных в установлении полного контроля над остатками промышленного производства (либо с целью эксплуатации, либо с целью окончательного демонтажа, для вывода конкурентной продукции с рынка), занятии рынков сбыта для своих товаров (конфликт ЕС/ТС — это прежде всего борьба за рынки сбыта, где обе стороны заманивают снижением таможенных пошлин и свободным оборотом товаров в рамках созданной свободной торговой зоны), получении прямого доступа к рынку относительно дешевой, но достаточно квалифицированной рабочей силы. Украина на данном этапе, несмотря на поток гастарбайтеров низкой квалификации, все еще располагает значительным количеством высококлассных специалистов, доставшихся ей в наследство от СССР. Этот ресурс, конечно, невозобновляемый, но на данном этапе он по-прежнему представляет интерес ввиду своей цены и пользы, которую он может принести победителю борьбы за Украину, особенно если победитель не будет целенаправленно уничтожать остатки промышленности, а захочет ее встроить в свои экономические планы.
Также Украина располагает набором природных ресурсов, начиная с банальной земли, которая, в рамках обострения продовольственного вопроса в мире, является далеко не лишней (так что нет ничего удивительного в том, что даже далекий Китай оказался в этой земле заинтересован). Разумеется, все это требует либерализации земельного вопроса, в чем будет заинтересован любой из победителей борьбы за Украину, а также вопроса полного доступа к украинским недрам.
Украинский же олигархический капитализм, на фоне борющихся за Украину крупных капиталистических группировок, откровенно слаб; экономически и политически он от них зависим и в целом ряде вопросов не самостоятелен. Поэтому капитаны украинской экономики, которые по совместительству являются ее владельцами, стремятся продать ее и себя той капиталистической группировке, которая предложит лучшие условия. Метания украинской политики между Пекином, Москвой, Брюсселем и Вашингтоном отражают ту неопределенность, которая сохраняется в экономическом истеблишменте. Эта неопределенность порождена внутренним расколом украинской политико-экономической элиты, которая давно и уверенно разделена на 2 лагеря, где один из лагерей, завязанный на остатки советской промышленности Восточной Украины, в силу зависимости от поставок российских энергоносителей и ориентации на российские рынки, вынужденно посматривает в сторону Москвы, даже несмотря на угрозы из Брюсселя и Вашингтона, ибо любые санкции со стороны России бьют прежде всего по бизнесу конкретных людей, которые спонсируют правящую партию. С другой стороны, деньги этих людей хранятся в западных банках и на них давят США и ЕС. В результате эти, казалось бы, всесильные по украинским меркам, люди пребывают в системе двойной зависимости — экономической от России, и политико-экономической от США и ЕС. Другая же группа, которая экономически владеет центральной и Западной Украиной, в меньшей степени завязана на промышленное производство, и скорее является клиентом глобального финансового капитала. Она целиком и полностью ориентирована на Вашингтон и Брюссель, а от Москвы практически не зависит, так как экономические рычаги российского капитализма ее, как правило, затронуть не могут.
Учитывая тот факт, что практически все партии на Украине финансируются из кармана этих ФПГ, то ключевым вопросом является не то, что скажет или не скажет Янукович, а то, что решат спонсоры украинской политики в попытках реконфигурировать существующую систему экономической зависимости ‹от› Украины с минимальными потерями для своего бизнеса и политического влияния. Победа США/ЕС или России будет означать поражение одной из украинских олигархических группировок, поэтому при возрастании риска поражения ситуация в политике будет обостряться. Торможение подписания договора об ассоциации с ЕС вызвано ведь не тем, что Азаров и Янукович вдруг все поняли и осознали. Давление со стороны России на экономических спонсоров Партии регионов поставило под угрозу бизнес конкретных людей, которые через карманных депутатов начали давить на руководство страны, чтобы там нажали стоп-кран и попытались найти более приемлемый вариант подписания договора с ЕС, чтобы при этом не получить урона от российской экономической дубинки.
Сейчас же мы видим ответный ход со стороны Вашингтона и Брюсселя, которые как построили уже лояльных им людей, так и надавили на тех, кто колебался перед угрозой российской экономической дубинки. Это давление уже очевидным образом преобразуется в политические изменения.
Таким образом, происходящее с Украиной в плане экономики — это прежде всего борьба крупных капиталистических группировок между собой за право встроить Украину в сферу своего экономического влияния, где конкурент вытесняется с этого рынка, а местная капиталистическая олигархия поступает в полную политико-экономическую зависимость даже на формальном уровне. Мнение же населения не волнует ни внешних, ни внутренних участников этой борьбы. Население тут рассматривается исключительно как ресурс и потребитель определенных товаров, что вполне естественно для существующей версии глобального капитализма.
P.S. Касательно целей России и ее линии в украинском вопросе: будет отдельным материалом через 2—3 дня.
26 января. Украинские страдания
Сейчас мы наблюдаем очередную вариацию на тему расколотой изнутри страны. Гуляющая по сети карта атак на административные здания в Западной и Центральной Украины или же карты протестов являются логичным дополнением к ранее приводившийся инфографике.
По сути, мы видим, как имевший место в конце 90-х или же в начале 2004 года фактический раскол Украины на 2 части вновь открыто проявился, и ныне его увидели даже ‹не› те, кто по незнанию или по ошибке считал Украину неким монолитным образованием. Сменилась часть действующих лиц, обновился пул политических марионеток, практически остались неизменными финансовые кукловоды, а геополитическая ситуация вокруг Украины, как и прежде, отражает конфликт США, ЕС и РФ в борьбе за данную зону политического и экономического влияния.
Новый акт украинской трагикомедии, стартовавший с вопроса о подписании договора об ассоциации с ЕС, ныне, как обычно, перерос [в] вопрос о власти, когда одна из групп украинской олигархии пытается вернуться к прямой политической власти за счет отстранения от власти оппонентов. Уличные методы борьбы, которые [с] конца осени пытались раскручивать по лекалам «цветных революций 1.0», с точки зрения методологии взятия власти оказались неэффективными, и Путин был вполне прав в своем предположении, что в ноябре — декабре пытались в спешке использовать наработки для протестной компании, которую готовили для выборов 2015 года. Но версией 1.0 эти технологии не исчерпываются, и после того, как еще в декабре стало очевидно, что «евромайдан» в прежнем виде издыхает, мы увидели его трансформацию к версии 2.0, когда ненасильственный характер действий уже не является сдерживающим ограничителем, а насилие, кровь и трупы становятся не только возможными, но и желательными, ибо во второй итерации данных технологий насилие и трупы при «мирном протесте» становятся ответом на попытки власти стравить пар по известным образцам, подталкивая власть либо к слому (если она не ломается на этапе «мирного протеста»), либо к введению ЧП с последующей международной изоляцией и возрастающим внешнеполитическим давлением, которое даже в нынешних, довольно щадящих формах, серьезно гнет и позицию властей, и позицию спонсоров действующей власти.