— Вообще не помню, — забормотал он. — Мы же дома были… Конопатовы где? Ему плохо стало, помню, пена пошла…
— Вот зараза, — тихо выдохнула Вера, отступая на шаг. — Твою мать.
Кобылин приподнялся на локтях, окинул взглядом всю компанию, потом оглядел темный зал.
— Ребята, вы вообще кто? — спросил он, но тут же прикрыл глаза и со стоном повалился обратно на стол.
Лена покосилась на Гришу. Тот, выставив вперед подбородок, мрачно смотрел на Кобылина. Заметив взгляд охотницы, кивнул — мол, давай, лучше ты.
— Леша, — позвала она, наклоняясь над охотником. — Леш, попробуй вспомнить, что вы вчера делали?
— Уф, — выдохнул тот, открывая глаза. — Плохо… Помню. Голова болит… Пора завязывать с этой дрянью.
— Вспомни, — умоляющим тоном попросила Лена. — Леша, пожалуйста.
Кобылин нахмурил выцветшие брови, стрельнул глазами в сторону плечистого Вадима, потом снова взглянул на Лену.
— Пили мы, — буркнул он. — На кухне, вроде. Потом Конопатову плохо стало. А потом не помню. Потом наверно и меня срубило. Куда-то шли…
Кобылин зажмурился и тяжело задышал.
— Больно, — сказал он совершенно отчетливо. — Не надо.
— Давай, — неожиданно вмешался Борода и, схватив руку Кобылина, стиснул ее, как тисками. — Давай, Леха, вспоминай!
Тот дернулся, постарался высвободить руку, но не смог. Открыв глаза, он с ненавистью уставился на Григория.
— Уйди, — простонал он. — Больно. Тошнит.
По его телу пробежала судорога, и Кобылин откинулся на куртку. На его лбу выступили капли пота, скулы заострились. Лена отпихнула Гришу в сторону и наклонилась над бывшим охотником, шепча успокаивающие глупости.
Гриша отступил на пару шагов, сунул руки в карманы. Вера подошла к нему ближе, с надеждой заглянула в лицо координатора.
— Плохо? — спросила она. — Гриш, как же так?
— Да вот так, — яростным шепотом отозвался Борода. — Хорошо, что вообще живой. Но нам от этого…
Не договорив, он зло махнул рукой. Вера нахмурилась, бросила взгляд на Вадима, поманила его к себе пальцем. Тот по широкой дуге обогнул стол, подошел ближе. Вера ухватила его за плечо, пригнула к себе и что-то яростно зашептала на ухо.
Григорий с тяжелым сердцем наблюдал за тем, как Лена пытается успокоить стонущего Кобылина. Тому явно стало хуже — его била крупная дрожь, ноги подергивались. Он явно был на грани. Тот самый парень, который перевернул весь этот мир и принес самого себя в жертву ради… Ради чего? Спасения одного не самого большого города, который даже не заметил жертвы. Города, в котором помимо обычных обывателей проживали такие твари, от которых и сатане станет тошно.
Стиснув зубы, Борода заставил себя шагнуть вперед, поближе к столу, на котором метался Кобылин.
— Не надо, — бормотал он. — Замолчите. Заткнитесь!
— Тише, тише, — шептала Лена, поглаживая его по щеке. — Потерпи, Леш. Сейчас таблетка подействует и станет легче…
— Не хочу, — выдохнул Кобылин. — Замолчите!
Открыв глаза, охотник в панике вцепился в руку Ленки.
— Пусть они замолчат! — простонал он. — Пожалуйста!
— Кто? — растерявшись, Лена оглянулась на Вадима и Веру, шепчущихся в стороне.
— Все они, — выдохнул Кобылин, опускаясь обратно на столешницу. — Голоса.
— Какие голоса? — дрожащим голосом спросила Ленка. — Леша?
— Все, — выдохнул он. — Кричат… Говорят… Сотни… Тысячи…
Прикусив губу, охотница покосилась на Григория, с немой мольбой вглядываясь в его мрачное, потемневшее лицо. Тот лишь покачал головой — он и сам не знал, что происходит.
— Все будет хорошо, — выдохнула Лена, — Леша, все будет хорошо. Ты у друзей. Расслабься. Успокойся. Просто полежи, отдохни.
— Не хочу, — процедил сквозь зубы Кобылин. — Домой. Надо домой.
— Подожди немного, — шептала Лена, и слезы блестели на ее глазах. — Леша, потерпи. Все пройдет. И поедем домой. Я обещаю.
В кармане Григория забряцал мобильник, и он поспешно отступил в сторону. С облегчением развернулся от гнетущего зрелища и, воспользовавшись удобной отговоркой, быстро отошел в дальний угол, к сваленным в кучу столам.
— Да что такое, — выдохнул он, вынув телефон из кармана. — Опять…
Номер был знакомый. И голос в трубке — тоже.
— Он у вас? — резко спросила Даша, едва Борода успел прислонить мобильник к уху.
— Да, — отозвался Борода. — Мы его нашли.
Даша шумно задышала в трубку, словно не решаясь задать следующий вопрос. Потом, сглотнув, спросила.
— И — как?
— Плохо, — отозвался Гриша, косясь на Ленку, склонившуюся над Кобылиным. — Это не он.
— Как — не он? — выдохнула Даша, и в ее голосе послышались панические нотки. — Вы что там делаете?
— Это его тело, — медленно произнес Борода. — Похоже, он лишился памяти. Распад личности. Это не Кобылин. Не тот Кобылин, которого мы знали, понимаешь?
— Не очень, — призналась Даша. — Я думала…
— Ну, — подбодрил ее Гриша. — Если ты что-то знаешь об этом, выкладывай сейчас. Ты что-то видела на эту тему? Рисовала?
— Нет, — отрезала предсказательница. — Ты сам знаешь, как это работает. Десяток картинок, и ты поймешь, что вот эта подходит к ситуации, когда все уже случилось. Задним умом, типа, все сильны.
— Знаю, — буркнул Борода. — Все плохо, Даш. Он помнит свою жизнь до того, как стал охотником. До того, как на него навалилась вся эта история с потусторонними силами. Боюсь, его личность уничтожена, Жнец выжег его изнутри.
— Но хоть что-то он помнит? — с тоской в голосе спросила Даша. — Черт, не складывается!
— Помнит, как был алкашом, — зло ответил Гриша. — Это… это какие-то огрызки прежнего Кобылина.
— Погоди, — спохватилась предсказательница. — Постарайтесь ему все напомнить. Пусть постепенно вспоминает!
— Когда он пытается что-то вспомнить, его плющит и колбасит, — отозвался Гриша. — Что-то вроде болевого шока. Он весь разбит на осколки и рассыпается прямо на глазах. Ему больно. Говорит, что слышит голоса. Боюсь, это наследие аватара и он действительно слышит ту сторону. Его замкнуло, как розетку, в которую сунули гвоздь. Он настежь открыт для той стороны, и в любой момент… Нет. Даже не знаю, что может случиться. Боюсь, мы потеряли Кобылина в ту минуту, когда он стал Жнецом. А сейчас теряем и его тело.
— Сейчас, — выдохнула Даша. — Один сек. А, черт. Гриш, я тебе сейчас пришлю картинку на телефон. Ты ему покажи, ладно? Потом перезвони, хорошо? А я буду собираться…
— Куда? — резко выдохнул Борода. — Спятила? Сиди на попе ровно! Тебя еще тут не хватало для полного счастья.
— Я приеду, — тихо сказала Даша, — попозже.
— Шиш тебе, — бросил Гриша. — Даже не думай.
— И как ты собираешься мне помешать? — тихо и совершенно спокойно осведомилась предсказательница.
Борода задумался. Вопрос был с подвохом. Если она видела себя в городе, если нарисовала одну из своих картинок, где она сама участвует в делах группы…
— Ты что-то заметила? — спросил Борода. — Поделись.
— У каждого свои секреты, — отозвалась предсказательница. — Некоторые вещи лучше не знать. Я же не спрашиваю, кому ты звонишь по маленькому черному телефону. Ага?
Григорий сосредоточено засопел в трубку. Что она видела? В этом и беда с предсказателями — они и сами порой не знают, что именно они знают.
— Ладно, — тихо сказал Борода. — Только ты поберегись, ладно? Ты у нас одна.
— Да уж постараюсь, — отозвалась Даша. — Господи, как хорошо в институте было. Вот дернул меня черт… Картинку. Лови картинку. Вдруг поможет.
Связь отключилась и Гриша, задумчиво посмотрев на телефон, сунул его в карман. Обернувшись, окинул взглядом темный зал. У стола собрались все трое — Лена, Вера и Вадим. Они стояли неподвижно, склонив головы, глядя на человека, распростертого на зеленом столе для пинг-понга. Молча, не шевелясь — как у постели умирающего. Или у свежей могилы.
Выругавшись себе под нос, Борода быстро подошел к столу, плечом оттер в сторону Лену, склонился над притихшим Кобылиным.
— Как он?
— Тише, — зашипела Ленка. — Вроде, успокоился.
— Но как только открывает глаза, у него начинается бред, — добавила Вера, беспокойно щупая карманы своей куртки. — Это просто жутко.
Гриша покачал головой. Кобылин, по его мнению, вовсе не выглядел спокойным. Хоть он и лежал на спине с закрытыми глазами, его пальцы рук непроизвольно подергивались, а плечи были напряжены. Посеревшие веки вздрагивали — словно глаза за ними метались подобно загнанным зверькам.
— Кто звонил? — тихо спросил Вадим. — Айвен?
— Нет, Даша, — автоматически ответил Борода, — вот черт, совсем про него забыл. Куда он только провалился…
Гриша сунул руку в карман, достал телефон и тут Кобылин снова застонал и открыл глаза.
— Где я? — спросил он, увидев Лену, и тут же с испугом глянул на Григория. — Кто вы?
— А, черт, — выдохнула Вера, сжимая кулачки. — Дряньство.
Телефон в руке Григория тихо звякнул, и тот автоматически провел большим пальцем по экрану. Увидев присланное сообщение, открыл его и уставился на картинку, развернувшуюся во весь экран.
— Твою мать, — медленно процедил он. — Да чтоб меня…
— Что там? — спросила Лена, заглядывая в телефон. — Это от Дашки?
Борода медленно поднял руку и отодвинул охотницу, не давая ей взглянуть на экран. Сам он с сомнением посмотрел на стонущего Кобылина, потом перевел взгляд на телефон и почувствовал, как него задрожали руки.
— Ладно, — тихо сказал он. — Ладно.
Развернув экран к охотнику, Гриша наклонился ниже, вытянул вперед руку и позвал:
— Леша! Посмотри сюда, пожалуйста. Леша!
Алексей приоткрыл глаза, покосился на телефон, маячивший у него перед лицом. Борода затаил дыхание. Он знал, что изображено на экране. Это был рисунок карандашом. Быстрый набросок, черно-белый, какие часто выходили из-под пера Дарьи. На картинке была изображена невысокая женщина в темной куртке. Черные волосы, прямые и гладкие, падали на ее плечи, словно диковинная шапочка. На лице, обозначенном крупными мазками, читалась откровенная ярость. Правая рука женщины была вытянута вперед, к зрителю. Она словно упиралась в невидимую стену в попытке отодвинуть ее от себя. А левой женщина прижимала к себе небольшой сверток. И него выглядывало личико младенца — крохотное, едва заметное на экране телефона.