Медленно подняв руку, Кобылин указал пальцем в темноту. Ткнул как стволом в то самое место, где пряталось что-то маленькое и теплое. Это что-то тревожно шевельнулось и на этот раз охотнику удалось рассмотреть зыбкие очертание. Собака. Небольшая собака, где-то ему по колено. Но пахнет не псиной. Пахнет школьным живым уголком. Мышами.
Память услужливо толкнулась в затылок стеклянным молотком, вызвав уже привычную волну боли, прокатившуюся от шеи до самых пяток.
— Треш? — едва слышно шепнул Кобылин.
Тень колыхнулась и скользнула навстречу охотнику. Здесь, в середине прохода, света было достаточно, чтобы рассмотреть незваного гостя. Крыса. Огромная крыса, которая, если встанет на задние лапы, достанет, пожалуй, человеку до пояса. Большая голова, острая морда, круглые черные глаза, похожие на мокрые виноградины. Ниже головы… Куртка. Вернее — обрывки кожаной куртки, рассчитанной на ребенка. С множеством маленьких кармашков.
Алексей затаил дыхание, когда новая волна боли принесла ему воспоминания о том, что в кармашках скрывается куча бесполезного — на первый взгляд — хлама. И еще звук губной гармошки. Почему? Миг спустя, Кобылин — вспомнил.
— Треш, — уже уверенно произнес он.
Подземник сделал шаг вперед, поднялся на задние лапы и сел на пол, сделавшись похожим на столбик. Его вытянутая морда была приподнята, а тонкие усики беспокойно шевелились. Крыса принюхалась.
— Страж? — прошелестела она.
Кобылин моргнул, вспоминая, где он впервые услышал это слово.
— Нет, — медленно сказал он. — Уже, пожалуй, нет.
Крыса шевельнула усами, сделала такой вдох, словно пыталась втянуть носом охотника целиком. Сверкнула черным глазом.
— Да, — сжалился Кобылин. — Все сложно.
Треш сделал робкий шаг вперед, заглянул в лицо Алексея — снизу вверх. Его требовательный взгляд так напомнил взгляд Ленки, что Кобылину стало не по себе. Он бесшумно опустился на одно колено, вытянул вперед руку и шевельнул длинными пальцами. Треш втянул носом воздух, потом протянул свою короткую переднюю лапку вперед и робко, едва заметно, прикоснулся к пальцам Кобылина. Отступил на шаг. Опустил плечи. И заметно расслабился.
— Охотник, — сказал Треш. — Кобылин.
— Да, — откликнулся Алексей. — В основном.
Подземник быстро глянул ему за спину.
— Лена там, — прошептал Кобылин, сообразив, что ищет подземник. — И Вера. Они спят.
— Оборотни? — кратко спросил Треш.
— Мы вместе, — деловито отозвался Алексей. — Временный союз с братом Веры. Сейчас все отдыхают.
Треш тяжело вздохнул, вытащил из кармана узкую палочку, похожую на кусок сушеного мяса и сунул в рот.
— Ты странный, — сказал он. — Но это ты.
— Хотя бы кто-то знает, кто я, — Кобылин вздохнул. — Ты искал Ленку?
— Да, — отозвался подземник. — Это сложно. Все время перемещались.
— Гриша? — насторожился Кобылин. — Он тебя послал?
Подземник взмахнул короткой лапкой, отметая подобное предположение.
— Григорий в плену у Строева, — сказал он. — Далеко. За городом. Искал Елену, чтобы сообщить.
— Где? — жадно прошептал Кобылин, наклоняясь вперед. — Где это место?
Треш опустил лапу с сушеным мясом, снова стрельнул глазами за спину Кобылина, потом перевел на него вопросительный взгляд.
— Не надо, — тихо сказал Кобылин. — Они ранены. Измотаны. Если узнают — увяжутся за мной. Это плохо кончится. Лучше я сам.
Мясо исчезло в одном из бесчисленных карманов куртки подземника. Сам он привстал, чуть не ткнувшись длинным носом в лицо охотника. Снова принюхался.
— Что ты будешь делать? — тихо спросил Треш.
— Найду Гришу, — тотчас откликнулся Алексей. — Освобожу его. Поговорю с ним. Обсудим… наши воспоминания. Потом вернемся. Соберемся все вместе.
— Ты убьешь его?
— Что? — Кобылин отшатнулся. — Нет!
— Он твой друг?
— Он? — Кобылин замялся. — Не знаю, как сейчас. Надеюсь, он сможет все объяснить так хорошо, что мы снова будем друзьями.
Треш зашевелил усами, разглядывая охотника. Его выпученные глазки беспокойно вздрагивали, пытаясь охватить взглядом всю долговязую — по крысиным меркам — фигуру Кобылина.
— Ему нужна помощь, — сказал Треш.
— Конечно, — шепнул Кобылин. — Я понимаю.
— Нет, — с сожалением отозвался крысюк. — Не понимаешь. Но поймешь. Моему народу тоже нужна помощь.
— Ладно, — медленно произнес Кобылин, вспоминая о том, что Треш был у своих крайне необщительных сородичей чем-то вроде охотника. — Я… помогу.
— Кобылин, — вдруг требовательно и яростно прошипел Треш, подавшись вперед. — Перемены стали угрозой! Разберись с этим.
— С чем? — опешил Кобылин.
— Со всем! — язвительно, почти по-человечески выдохнул крысюк, а потом назвал адрес.
Кобылин медленно выпрямился, не отводя взгляда от острой крысиной мордочки с блестящими глазами. Медленно оглянулся, окинул взглядом ряды шкафов. Нет. Не стоит устраивать тут обыск. Рисковано. Слишком много шума. И есть шанс нарваться на ловушку оборотней.
— Выведешь меня наружу? — спросил он у Треша.
Тот кивнул и развернулся, собираясь нырнуть в туннель под гаражами — туда, откуда пришел. Кобылин едва успел опуститься на одно колено.
— Треш, — позвал он. — Постой.
Крыса обернулась, шевельнула усами.
— Не ходи со мной, — сказал Кобылин. — Не надо.
Треш склонил голову на бок, глянул на охотника одним глазом. У него не было человеческого лица и эмоции было сложно прочитать, но этот взгляд явно означал — я что, похож на идиота?
— Ладно, — сказал Кобылин. — Раз и не собирался, то останься тут. Разбуди их, ну, через час. Если сами не проснутся. Расскажи им все.
Крысюк кивнул, потом поднял маленькую лапку.
— Тебе нужно знать одну вещь, — сказал он.
— Вадим, — виновато выдохнул Кобылин, чувствуя, как в темноте краснеют его уши. — Черт, совсем забыл… Вадим?
— У нас, — кратко отозвался крысюк. — Сильно ранен. Жить будет. Я о другом.
— О другом? — переспросил охотник, испытав огромное облегчение, услышав новости о бывшем проводнике. — О чем?
— Строев мертв, — тихо сказал Треш. — Убийцы работающие на чужака, настигли его в том месте, откуда ты ушел.
Кобылин резко выпрямился, чуть не ткнувшись головой в потолок. Обернулся, кинув оценивающий взгляд на соседнюю дверь. Плохо. Значит, чужаки начали действовать — и раньше, чем предполагал Саня. Разбудить наших? Сообщить? Нет. Это означает, что времени вообще больше нет. Ни секунды. Гриша был нужен Строеву. А что сделает этот тип, которого называют Скадарским, когда найдет убежище Строева? Просто перестреляет там всех, и все дела. Нет времени что-то обсуждать, решать, ссориться. Совсем нет.
— Быстро, — сказал Кобылин, наклоняясь к Трешу. — Идем. Нужно торопиться.
Треш хмыкнул — удовлетворенно, насколько мог судить охотник. И бесшумно скользнул в темноту. Кобылин так же беззвучно отправился следом, с ужасом понимая, что он опаздывает. Или уже опоздал. Хорошо бы вооружится. Приготовится. Чтобы не лезть с голыми руками на стволы, как получилось в этот раз. Но на это нет времени. Совсем нет.
Сердито сопя, Кобылин шагнул вперед, с раздражением отбросив в сторону тех, что вились у него за плечами, предвкушая новые действия. Он сделал это быстро и решительно, отметив, что это становится легче с каждым разом. Кажется, этому можно научиться. Самому, не опираясь на зыбкие воспоминания. Этого нет в его памяти. Придется научиться этому по ходу дела — закрывать проклятое окно в мир мертвых. И лучше бы побыстрей — пока голова не лопнула.
Глава 22
Едва шлагбаум поднялся, Александр вогнал свою черную Ауди на стоянку и сразу нырнул в свободный угол, уворачиваясь от выезжающей «Скорой». Объехав здание управления с торца, он припарковался с тыльной стороны, у самой курилки. Заглушив движок, медленно вздохнул, пригладил ладонью рыжие волосы, норовившие стать дыбом, с печалью оглядел свой мятый пиджак. Потом втянул носом воздух, хлопнул ладонями о руль, и резко распахнул дверцу.
Выбравшись из машины, оборотень зашагал к черному входу в управление. Достал из кармана телефон, включил. Тот пискнул, оживая, а потом разразился десятком разнообразных звуков, сигнализируя о пропущенных звонках, смсках и письмах.
У дверей его ждали — Никита в сером костюме выглянул из проема и, округлив глаза, поманил пальцем. Саня легко взлетел на крыльцо, бросил взгляд в темный коридор, придвинулся к подчиненному.
— Что там? — тихо спросил он.
— Дурдом, — отозвался тот. — Шишки рвут и мечут. Тебя искали, но сейчас уже остыли, грызут друг друга.
— А наши?
— Симоненко здесь, — шепнул Никита, хмуря лоб. — Осторожничает, давит пока только на Казакова. С официалами общается, но особо не шустрит. Похоже, сразу понял, что тут происходит.
— А Казак что?
— Тянет время. Изображает громилу. И для официалов и для Симоненко.
— Ладно, — бросил Саня и оскалил мелкие зубы. — Значит, придется начать пораньше. Все в силе?
— Ребята подтягиваются, — подтвердил Никита, стрельнув взглядом за спину шефа. — От Строева пришли пятеро независимых, перебежали вместе с корешами, говорят, надоело с упырями брататься. Семья Стрельцова тоже поддержит, а под ними, считай, весь транспорт. Банда Шалого, те, с мопедами, тоже за нас. Из Иваново едут семейные одиночки. Остальные выжидают, но в целом все, как мы рассчитывали. Крупняка нет, они осторожничают, ждут приказов. А мелочь, считай, вся наша. Сколько именно — сказать сложно, не со всеми успели договориться, начали слишком рано…
— Главное слона с ног сбить, а потом затопчем, — буркнул Саня. — Так муравьи говорили?
— Скадарского засекли в аэропорту, — сказал Никита.
— Улетел? — выдохнул Саня.
— Вернулся.
— Черт. Ну, значит, сейчас и начнется, — рыжий оборотень мотнул головой. — Оставайся на связи.
Протиснувшись мимо помощника, он двинулся по грязному коридору к центральным помещениям. У поворота, ведущего к кабинету Тамбовцева, он задержался и прислушался. В темнее разносился гул голосов — там, похоже, крепко ругались. Скорее всего, официалы. Следственная группа, как пить дать, и куча начальников, пытающихся командовать друг другом.