— Простите, — сказал Кобылин и тяжело вздохнул. — Простите, ребята. Это тяжело объяснить. Я сейчас не могу. Просто… просто мне очень надо найти Линду. Очень надо и все. Понимаете?
На секунду в комнате воцарилось молчание. Казалось, все даже дышать перестали. Кобылину стало душно, он рванул ворот футболки, и в тот же миг в кармане джинсов Веры кошачьим голосом завопил телефон.
— Зараза! — бросила она, вытягивая аппарат. — Совсем забыла. Алло?
Кобылин, словно получил отмашку, резко поднялся на ноги, и, шатаясь, побрел к выходу из комнаты.
— Саня! — радостно объявила за его спиной Вера. — Живой!
— Дай сюда! — потребовал Гриши. — Верка, дай сюда трубу!
Кобылин выполз в коридор, сделал несколько шагов и вывалился на кухню. Она была почти пуста — пластиковый стол у окна, измазанного побелкой, одинокая электрическая плита рядом с раковиной, над ними — шкафчик. Алексей двинулся вперед и тяжело, обеими руками, оперся о стол, чуть не сбросив с него горячий электрочайник. Закрыв глаза, он постарался загнать боль обратно на ту сторону, в приоткрывшуюся щель, из которой несло ледяным холодом.
— Кобылин!
Алексей дрогнул, когда теплые руки обвили его плечи. Ленка уткнулась ему в спину, живительно горячая, разгоняющая холод смерти одним своим прикосновением. Облегчение было мгновенным — боль сгинула, словно ее никогда и не было, оставив после себя лишь зыбкий запах тлена. Кобылин медленно обернулся и заключил охотницу в объятья — крепкие, панические. Вцепился в нее так, словно тонул, а она была последним шансом спастись.
— Прости, — шепнул он, утыкаясь носом в ее теплое розовое ухо. — Прости, Лен. Я… я правда не могу.
— Ничего, — сказала она в ответ, обнимая его плечи. — Все будет хорошо, Леш. Чтобы там с тобой не случилось, все будет хорошо. Понимаешь? Ты с нами. Ты дома. Ты вернулся!
— Нет, — одними губами, в полном отчаянье прошептал Кобылин, чувствуя, как из глаз течет что-то горячее и мокрое. — Нет, Лена, я не вернулся.
Охотница уперлась ему в грудь руками, отодвинулась, вырываясь из объятий, и с изумлением уставилась на его бледное изможденное лицо.
— Как? — шепнула она. — Леша, как это?
— Это путь обратно, — сказал он, снова ощущая холод за спиной. — Все это. Все происходящее. Шаг за шагом я возвращаюсь, но это так сложно… Так больно… Я еще не вернулся, Лен. Я еще там. Я все еще в пути.
Потрясенная охотница вскинула руку, прикоснулась длинными пальцами к небритой щеке, прижала к ней ладонь. Горячую живую ладонь. Кобылин застонал от облегчения, когда боль и холод снова отступили, и прикрыл глаза.
— Кобылин! — донеслось из зала.
Алексей моргнул, открыл глаза. Лена, приоткрывшая было алые губы, резко отпрянула и попыталась улыбнуться.
— Пойдем, — шепнул Кобылин, выпуская ее из объятий. — Пора.
Охотница посторонилась, когда он протиснулся мимо, к двери. Но Кобылин успел ухватить ее за руку. Легко, нежно, сжал ее пальцы своими, криво улыбнулся и тихо произнес:
— Спасибо.
Он шагнул в дверной проем, а Лена, сжав до боли зубы, помотала головой, отгоняя призраки прошлого.
— Соберись, тряпка, — шепнула она и, сжав кулаки, шагнула следом за осколком навсегда ушедшего прошлого.
Григорий, стиснув зубы, смотрел на экран ноутбука, нервно барабаня пальцами здоровой руки по столу. Раненую он опустил вниз, позволив ей свободно свисать вдоль тела — и постарался на время забыть о ране. Сейчас больше боли ему причиняло то, что он собирался сделать. Выбор пришлось делать быстро — Вера стала свидетелем разговора, и утаить информацию было невозможно. Она и так уже осуждающе смотрела на него — все те три долгие минуты, пока он принимал решение. Собственно, выбора никакого и не было. И все же, это было тяжело. Рыжий, черт его дери, позвонил в самое неподходящее время.
Нет, в чем-то оборотень, конечно, был прав. Прежде всего, разыскав свою сестру, он успокоился и перестал пороть горячку. Грише удалось перекинуться с ним всего десятком слов, но этого хватило, чтобы из невнятной сумятицы начал вырисовываться план. Робкая пунктирная линия, способная вывести их всех из той задницы, в которую они провалились. Майоров, судя по его словам, взял под контроль силовиков Тамбовцева и заручился помощью новых покровителей. Король умер, да здравствует король. Тем более, что этот, новый, искренне предлагает сотрудничество в деле изничтожения Скадарского. Надо встретиться и поговорить — вот что было сказано. А что еще можно сказать за пару минут? Но этого достаточно. Это поддержка. Это союз. Это новые возможности. Все просто идеально… И тут же Саня все испохабил, велев ему найти ролик в интернете и посмотреть его.
Телефон Гриша вернул Вере, в поиске нашел ролик, открыл его. И так поразился, что упустил тот момент, когда оборотница заглянула ему через плечо. А потом… Потом уже было поздно.
Подняв голову, Борода вздрогнул — Кобылин, белый как простыня, с каплями пота, выступившими на лбу, появился перед столом. Бесшумно, как привидение. В серых глазах застыл вопрос — что? Григорий замялся, но потом услышал, как за спиной тяжело вздохнула Вера и, наконец, решился.
— Смотри, — буркнул он, разворачивая ноутбук экраном к охотнику. — Только что нашлось.
Алексей опустил взгляд, ткнул пальцем в клавиатуру, запуская ролик, и застыл. Он смотрел в экран молча, очень внимательно. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, но его глаза постепенно наливались темнотой, превращаясь в безжизненные камешки.
Борода перестал барабанить пальцами по столу и затаил дыхание. Он знал, что сейчас видит на экране бывший охотник. Там простой деревянный стул. На стуле сидит женщина. Съемка ведется телефоном или камерой, немного сверху, и ей приходится поднимать голову, чтобы взглянуть в объектив. Хрупкая, в черной водолазке, с коротко подстриженными волосами. На усталом лице нет косметики, под глазами залегли тени, а в уголках губ прячутся морщины. Она измотана, выглядит равнодушной ко всему. Звука нет, но он ни к чему. Женщина просто смотрит в объектив и молчит. Утомленная, потрепанная жизнью, сохранившая лишь слабые намеки на былую красоту. А ведь Гриша помнил ее другой, — пышущей пьянящими женскими чарами, с черными волосами до плеч, обворожительную, обольстительную, манящую. Он хорошо помнил эту ведьму. Линду.
Кобылин поднял голову и пронзил Григория ледяным взглядом, способным заморозить кусок льда. Борода невольно вскинул голову, пытаясь подавить желание отодвинуться вместе со стулом.
— Там заголовок к видео, — произнес Кобылин глухим, чуть хриплым голосом. — Подарок от князя. Скадарский?
— Думаю, да, — отозвался Гриша. — Ничего другого на ум не приходит.
— Где он? — спокойно спросил Алексей, и его глаза стали темнее, чем минуту назад.
— Не знаю, — абсолютно честно ответил Борода. — Даже не представляю.
Кобылин обернулся, смерил взглядом подступившую Ленку, прижимавшую ладонь к губам. Потом подтянул к себе пластиковый стул, осторожно опустился на него, уперся локтями в скрипнувшую столешницу. И оказался лицом к лицу с Григорием. Лицо бывшего охотника выглядело ничуть не лучше, чем у ведьмы из ролика. Обветренные скулы, сухие белые губы, морщины на лбу и тени под глазами. Под темными, как безлунная ночь, глазами. Зрачки бывшего охотника, казалось, расплылись на всю радужку. И там, в этой бездне, если присмотреться, можно было заметить странное движение.
Борода отпрянул, мотнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, чуть не захватившего его в ловушку грез.
— Не знаю, — хрипло повторил он. — Не знаю, богом клянусь!
— Мне нужно встретиться с ним, — спокойно произнес Кобылин. — Как можно быстрее.
Все слова убеждений и ловкие планы мгновенно испарились из головы Григория, словно их никогда и не было. Варианты разговоров, вопросов и ответов, предложений и компромиссов были разрушены одной единственной просьбой этого… Этого существа. Григорий шумно сглотнул. То, что сидело перед ним, не было охотником Кобылиным. Вернее, было, но не совсем. Из глаз собеседника выглядывало нечто совсем иное. Нечто, о чем Григорию доводилось только читать — в книгах, написанных на языках, о которых в современном мире давным-давно забыли.
— Найди его, — резко сказал Кобылин. — Помоги мне. И я помогу тебе. Когда закончу свои дела.
— Я попробую, — рассудительно отозвался Борода, цепляясь за знакомый принцип «ты мне — я тебе». — Сейчас у меня нет команды разведчиков, информаторов, аналитиков. Но я наведу справки. Скадарский где-то в городе, и наверняка сильно наследил. Нам необходимо будет поспрашивать правильных людей, чтобы найти его гнездо.
— Я хочу видеть его прямо сейчас, — капризным женским тоном выдохнул Кобылин.
Рука Григория, тянувшаяся к ноутбуку, замерла над столом. Чувствуя, как его бьет крупная дрожь, Борода затаил дыхание, не решаясь поднять глаза на бывшего охотника. Он боялся увидеть то, к чему сам так долго подталкивал охотника. Боялся увидеть чужой взгляд знакомых глаз.
— Гриша, — тихонько позвала Лена. — Альбиносы. Вампиры, помнишь?
Борода опасливо покосился на охотницу. Та стояла в дверях, за спиной Кобылина и, конечно, не видела ни его лица, ни его взгляда. Зато видела Вера, успевшая отодвинутся от стола к самому окну.
— Возможно, — пробормотал Гриша, резко хватая ноутбук и разворачивая его к себе. — Есть небольшая вероятность…
— Позвони им, — бросила Лена, скрестив руки на груди. — Потребуй информацию. Они то должны знать, что происходит в городе.
Григорий грозно глянул на охотницу, округлил глаза. Молчи, дура. Молчи!
— Узнав где он, мы составим план атаки, — продолжала Лена, игнорируя гримасы Бороды. — Свяжемся с Саней. Скоординируем наши действия. И нанесем удар! Лучшая защита — это нападение.
Мысленно застонав, Григорий уткнулся в экран ноутбука, чувствуя, как сидящий напротив Кобылин сверлит ему макушку тяжелым, вполне физически ощутимым взглядом.
— Только действовать надо быстро, — продолжала Лена. — Немедленно! Пока он думает, что мы зализываем раны. Если он собирается шантажировать Алексея этим роликом, то должен вскоре разместить второй, с требованиями…