Степан испытал состояние, близкое к эйфории, когда тело брата разорвали. Месть свершилась. Мать, брат, да и отец отомщены. А если всё сложилось хорошо, то и за вирус тоже отомстили. С этим можно вернуться к жене, чтобы утешить её.
Когда Степан поднялся, его на пару секунд сковало. Он сам не понял, что произошло, а когда дернулся и обернулся, увидел удаляющийся силуэт Орловой. Та ему прозрачно намекнула, что он всё это время был полностью в её власти. Сумасшедшая баба. И как Клоз собирается с ней разбираться?
Глава 4. Непримиримые
Когда я добрался до логова Нойманна, то понял, что опоздал. Что здесь произошло можно было судить только по разрушениям. Да и то, что сказать по тому кратеру, у края которого сидела Орлова, а перед ней валялся ещё живой старикан? Нойманн и правда лишился ног. После чего поставил себе протезы, но София их оторвала. Валяются здесь же, рядом.
— А ты не спешил, — бросила мне женщина.
На что я про себя чертыхнулся. Мне потребовалось где-то полчаса, чтобы попасть сюда. Пробить туннель, выбраться на улицу, найти машину и рвануть на всех парах. Крылья — это читерская способность, которой я просто не знаю, что противопоставить. Даже идей нет, какой аналог на основе своих сил разработать. Как она это делает? Ведьма.
— Что со стариком?
— Эдвард! — прохрипел он. — Вы должны были все сдохнуть!
А Нойманн совсем плох. Исхудал, кожа серая, во взгляде сумасшествие плескается. Ещё я чувствовал, что внутри него полно мрака. Настолько много и он так явственно отравляет организм, что невольно закрадываются подозрения. Случайно ли его безумие? Почему-то кажется, что это месть Пасти за то, что он пошел против неё и создал злополучное устройство. Если так, то Пасть жестока и не лишена способности мстить тонко. Отнять у человека, который считал себя величайшим умом двух миров, его разумность — это ли не месть высшего качества? Может я и надумываю, вижу то, чего нет.
Это не важно. Нойманн послал мне яд, чтобы я собственными руками убил близкого мне человека. Чудо, что я этого не сделал. Как вспомню, так до сих пор внутри всё сжимается от ярости и страха.
— Ты за него волнуешься? — спросила Орлова, с ничего не выражающей интонацией.
— Меня только одно волнует. Как мы его труп делить будем.
— Никак, Клоз. Я заберу его себе. Тебе досталась предыдущая добыча.
Её голос переполнял холод античной статуи. Не той, что олицетворяла красоту, передо мной совсем не Венера Милосская. Тут скорее голос прямиком из чертогов смерти. Уже второй раз мне это сравнение в голову приходит. Орлова сидела на куске бетонной плиты, за спиной кратер из обломков в клубах ещё не успевшей осесть пыли. Руки женщины уперлись в колени, она чуть наклонилась вперед. Взгляд немигающий. Вот что меня смущало. За сегодня я ни разу не заметил, чтобы она моргнула. Резкие черты лица, ощущение опасности, сила скрытая в каждом движение — не удивительно, что её сложно воспринимать человеком.
— Вы без меня не справитесь! — прохрипел старик, — Пасть всех вас уничтожит без меня! Магов больше не осталось!
— Нам не нужны твои игрушки, — презрительно ответила София, — Да и маги выжили.
Больше женщина ничего старику не дала сказать. Тьма окутала его, раздался хруст и голова сделала оборот вокруг оси, отделяясь.
— Можешь забрать тело, — глянула Орлова на меня, — Мне хватит и головы. И да, Клоз. Перемирие между нами закончилось.
Последние слова она сказала, вставая. Голова скользнула к ней в руку, София посмотрела на неё, презрительно скривилась и взмыла в воздух, оставив меня одного. Перемирие кончилось. Почему тогда не атаковала прямо сейчас?
Ответа не было.
Я подошел к телу Нойманна и несколько раз пнул его. Мало ли… вдруг это мираж или ещё что. Меня беспокоил вопрос. Что успела узнать Орлова и что она здесь делала, пока меня не было? Может и ничего. А может… Вариантов до пугающего много.
Да и руины эти… Не просто же так они взялись. Похоже на следы либо великой битвы, либо… На то, что кто-то не хотел, чтобы то, что скрывается внизу досталось другим. Если там был запас устройств Нойманна, то Орлова могла просто их уничтожить. Или забрать себе. Но успела бы перетащить груз? Что-то сомнительно. Эх, одни лишь догадки, когда хочется знать наверняка.
Перед тем, как уйти, я развоплотил тело старика и нанес пару ударов по развалинам, желая узнать, что там внизу. Не узнал. Орлова площадь с небольшой завод перемолола в груду обломков. Сильна…
Пока ехал обратно на земли Шелия, обдумывал ситуацию. В городе осталось слишком мало центров силы. Я и Шелия против Орловой. На моей стороне женщины и дети, причем обе дамы беременны. Ещё Артем с братьями, Эрминия и немного сверхов. Пару сотен стражей я в расчет не беру. Как и Волчонка с мальчишками, потому что они слишком молоды, чтобы сражаться против взрослых магов. На стороне же Орловой тринадцать неизвестных магов. Расклад очевиден. Если женщина ударит прямо сейчас всеми своими силами, то просто сметет всех нас. Но хотела бы ударить, сделала бы это прямо сейчас. Что её остановило? Оттягивает момент, чтобы насладиться им?
Когда ты остаешься главной силой в городе, то что предпримешь? Мозги скрипели, пытаясь представить, что будет дальше. Масса людей лишилась своих главных защитников. Это касается как больших поселений на землях родов, так и небольших групп, которых всё ещё хватало в городе.
Сначала будет неверие, непонимание ситуации, отрицание. Потом разрастется паника, начнутся первые проблемы. Хватит одной стаи демонов, что заскочит к людям. Массовые жертвы это то, что быстро прочищает мозги. Возможно, с помощью сверхов и оружия получится отбиться. Первое время. Потом закончатся патроны, да и сверхи тоже кончиться могут, потому что они далеко не бессмертны.
Как поступит Орлова во всей этой ситуации? Есть несколько вариантов навскидку. Первый — ничего делать не будет. Как сидела у себя на землях, так и продолжит сидеть. Второй — начнет агрессивную экспансию, заберет остальные земли, ресурсы и людей себе. Третий— заберёт только ресурсы, но это всё равно, что подписать людям смертный приговор. В городе тупо не осталось мест, где можно достать еду.
Расклады ясны, осталось решить, что мне самому делать в этой ситуации. Как уберечь то, что есть и помочь остальным?
Род Шелия — хороший род. То, что они на голову опережали мою семью и сохранили фору не смотря на все мои старания, было видно сразу, стоило заехать за их стену, отгораживающую земли от остального города. Во-первых, сама стена массивнее и выше. Во-вторых, стражей в несколько раз больше, чем было у меня на пике. Около пяти-шести сотен, если не ошибаюсь. И это не учитывая «ополченцев», то есть всех тех, кого поставили в охрану после трагедии. В-третьих, площадь земли больше, людей тоже прилично, не мои жалкие десять тысяч, а тысяч под сто набиралось. Сейчас то меньше, около тридцати тысяч. Сам район, застройка, его развитость — разница не то, чтобы колоссальная, но ощутимая. Чувствовалось, что Шелия вкладывались в земли и заботились о людях. Говорю же, хороший род.
Только это сейчас не играет никакого смысла. Людей некому защищать. На других родовых землях ситуация аналогичная. Но что-то я зациклился на этой теме. Сейчас надо другое сделать. Исполнить обещание.
Кино я нашел в центральном здание, где базировался их род. Женщина находилась в кабинете, сидела в кресле, в одиночестве. На пути к ней меня никто не остановил, хотя стражей тут хватало.
Пришел я с пакетом. Она это увидела, догадалась что там и вздрогнула. Но не от страха. Сомневаюсь, что чья-то отрубленная голова сможет её напугать.
— Это виновник? — подалась она вперед.
— Да. — кивнул я, — Месть свершилась. Виновные понесли наказание и больше не являются угрозой.
— Можно? — выбралась она из-за стола.
Я не раз слышал, что беременных женщины надо окружать всем хорошим и всячески их поддерживать. Не знаю, насколько ситуация адекватна, но Кино искренне улыбнулась, когда за волосы вытащила из пакета чужую голову. Улыбнулась победно, довольно, отпуская часть того напряжения, что сидело в ней.
В этот же момент вошел Артем. Я его заранее ощутил, но ничего говорить не стал. У парня тоже есть право увидеть, что месть свершилась.
— Мама? — его голос звучал взволнованно.
Ещё бы. Не каждый день увидишь мать, держащую отрубленную голову.
— Сын, иди сюда, — позвала она, — Эдвард отомстил. Месть свершилась.
— Это правда, Клоз?
— Правда.
— Хочу услышать эту историю, — твердо сказал парень.
А ещё в его взгляде читалась обида. Почему ты не позвал меня отомстить? — так и спрашивал он.
— Идите, — махнула головой Кино и передала её сыну, — Больше не хочу видеть это. Оставьте меня одну.
— Мам?
— Не переживай. Я целительница. Скорее небеса рухнут, чем со мной что-то плохое случится.
Артем кивнул, не став спорить и отправился на выход. Я за ним. Вскоре мы оказались в отдельном зале, где я ему и рассказал подробности драки. Парень по большей части молчал, только уточнял детали. На том разговор и закончился. Попрощавшись, я отправился к Амалии. Голова же осталась лежать на столе.
— Ты вернулся? — привстала девушка с постели.
— Да, разбудил?
Дело было поздним вечером. Мне повезло, что я Кино застал не спящей. А вот Амалия явно спала и хвала удаче, что так. Ей сейчас не помешает восстановиться. Кино тоже, но… Той приходилось в разы сложнее, потому что она осталась единственным старшим членом семьи.
— Как видишь, — вяло улыбнулась она. — От тебя пахнет гарью и кровью.
— Я отомстил.
Даже в темноте я увидел, как девушка замерла. А потом обмякла и… разрыдалась. Следующий час я обнимал её, гладил по спине, пока она не уснула. Да и я уснул, так и не сходив в душ.
На утро Амалия впервые улыбалась искренне. Пока робко, всего пару раз, но я заметил, что она ожила.