В этом докладе содержится также обзор деятельности пропагандистского отряда «W», создавшего в зоне ответственности группы армий «Центр» на территории восстановленного совхоза «Слобода» под Смоленском зону отдыха и рабочий культурный центр. Для повышения эффективности своей работы отряд построил небольшие пользующиеся у русских популярностью эстрады и начал проводить вечера с демонстрацией фильмов. Только за 25 дней их посетило 21 207 жителей, но особенно плодотворной оказалась деятельность по привлечению на немецкую сторону молодежи. В результате необходимость в проведении карательных операций в близлежащих селах отпала (PS 1609).
Теперь в качестве первоочередных задач этих пропагандистских отрядов стала выступать организация выпуска газет во всех крупных городах, а также радиовещания через бывшие советские радиоцентры и путем развертывания немецких армейских радиостанций. Вскоре к ним добавилась и необходимость проведения боевой агитационной работы среди партизанских отрядов в лесистой местности, к членам которых стали обращаться через листовки или громкоговорители.
Вместе с тем даже в рамках борьбы с партизанами пропагандистские подразделения по-прежнему были вынуждены обходиться без опоры на изложение ясного будущего, ожидавшего русский народ. К тому же работа против коллективного мышления у населения, годами воспитывавшегося и культивировавшегося методами политического принуждения, ограничивалась только показом преимуществ и выгод частной собственности. Однако все это воспринималось советскими гражданами лишь как пропаганда капитализма, и поэтому к желаемым результатам не приводило.
В пропагандистской работе, направленной только на решение сиюминутных ситуаций и ограниченной множественными предубеждениями, совершенно не учитывалось то, что ей противостояли четко ориентировавшиеся на менталитет местного населения и нередко наполненные пафосом боевые призывы советского руководства или партизанских отрядов. К тому же с самого начала войны мероприятия, проводимые немецкими властями на оккупированных территориях, давали для советской пропаганды очень действенный и зачастую неопровержимый пропагандистский материал.
Надежды Германии на то, что волю к сопротивлению у порабощаемого народа можно сломить одними лишь жесткими мерами, не оправдались. Будучи убежденными в том, что этот народ за столетия своего холопства привык только к жестокому с ним обхождению, немецкие власти восстановили упраздненные в России после свержения царизма телесные наказания и вновь ввели ненавидимую русскими и ассоциирующуюся у них с бесчестьем смертную казнь через повешение.
В результате на смену первому испугу приходило озлобление. Ведь по следам немецкой армии шли политические войска СД, организовывавшие жестокие расправы над сотнями тысяч ни в чем не повинных людей, поскольку, согласно гитлеровской доктрине, лица еврейской национальности подлежали уничтожению. И это происходило на глазах у населения, которому ранее под угрозой уголовного преследования любая расовая дискриминация запрещалась. Не случайно в сводке начальника IV управления РСХА A 1–1 В/41 о положении дел в СССР № 133 от 14 ноября 1941 года, направленной в адрес начальника германской полиции безопасности и СД, отмечалось, что русские не изъявляли ни малейшего желания принимать участие в массовых экзекуциях (NO 2825). Однако расправы продолжались. Так, в донесениях эйнзацгрупп полиции безопасности и СД о своей деятельности и об обстановке в СССР за период с 15 по 30 сентября и с 1 по 31 октября 1941 года сообщалось (NO 2655 и 2656): «…Осуществлены многочисленные расстрелы евреев за антинемецкую пропаганду… В гетто города Невель, как установил немецкий врач, началась чесотка. Для предотвращения ее распространения было расстреляно 640 евреев… В гетто города Минск за саботаж экзекуции подверглись 2278 евреев». А в оперативной сводке № 6 можно прочитать следующее: «Эстония. На экзекуцию были отправлены все евреи мужского пола старше 16 лет, за исключением врачей и стариков. После окончания акции из 2000 осталось только 500 евреек и детей… Украина. В населенном пункте Круглое из-за враждебного отношения к немцам расстреляно 28, а в Могилеве за непослушание – 337 евреек… В связи с угрозой эпидемии начата ликвидация 3000 евреев в витебском гетто… В качестве карательных мер за совершенные поджоги в Киеве арестованы все евреи и в течение 29 и 30 сентября в общей сложности было подвергнуто экзекуции 33 771 евреев. В расстрелах в Бабьем Яру приняли участие украинские полицаи».
Такими акциями, естественно, сеялись зерна страха и опасения в том, что одного-единственного приказа будет достаточно для того, чтобы перенести подобный террор на другие считавшиеся неполноценными части народа. И этим не замедлила воспользоваться советская пропаганда, начавшая утверждать, что Германия, обрушив на народ телесные наказания, с ее виселицами, убийствами и штрафными лагерями, приступила к возрождению с таким трудом преодоленного в России феодального господства.
В результате призыв советских властей к развертыванию национальной освободительной войны упал на подготовленную почву, а вскоре лозунг «Смерть немецким оккупантам!» появился даже на почтовом штемпеле. Центральное советское радио в своих ежедневных программах ввело утренние и вечерние десятиминутные курсы по обучению партизанской борьбе. Под рубрикой «Советы партизанам» в эфир шли такие передачи: «Как уничтожать транспортные средства», «Искусство маскировки», «Засады», «Выход из боя», «Нападение на населенный пункт» и другие, а радиостанция Саратова вела круглосуточное вещание пропагандистского характера, рассчитанное на жителей территорий занятых немецкими войсками областей Украины.
Между прочим, на необходимость возврата к национальным традициям при формировании сознания народа указал глава Советского государства М. И. Калинин еще в своем докладе на собрании московского партийного актива 2 октября 1940 года. Тогда он охарактеризовал связь между русскими традициями и советским патриотизмом следующими словами:
«Проповедь советского патриотизма не может быть оторванной, не связанной с корнями прошлой истории нашего народа. Она должна быть наполнена патриотической гордостью за деяния своего народа. Ведь советский патриотизм является прямым наследником творческих дел предков, двигавших вперед развитие нашего народа».
Апеллировал к гордости советского народа и великому прошлому Российской империи и сам И. В. Сталин в речи накануне 24-й годовщины Октябрьской революции, с которой он выступил на московской станции метро «Маяковская». Он сравнил Великую Отечественную войну 1941 года с Отечественной войной 1812 года и заявил, что лидеры «гитлеровской партии и гитлеровского командования имеют наглость призывать к уничтожению великой русской нации – нации Плеханова и Ленина, Белинского и Чернышевского, Пушкина и Толстого, Глинки и Чайковского, Горького и Чехова, Сеченова и Павлова, Репина и Сурикова, Суворова и Кутузова».
Вспомнив о великих людях России и обозначив поворот от марксистского интернационализма к русскому национализму, И. В. Сталин очертил и цели освободительной борьбы: «Немецкие захватчики хотят иметь истребительную войну с народами СССР. Что же, если немцы хотят иметь истребительную войну, они ее получат. Отныне наша задача, задача народов СССР, задача бойцов, командиров и политработников нашей армии и нашего флота будет состоять в том, чтобы истребить всех немцев до единого, пробравшихся на территорию нашей Родины в качестве ее оккупантов. Никакой пощады немецким оккупантам! Смерть немецким оккупантам!»
Эти слова И. В. Сталина перед лицом смертельной угрозы (немецкие войска стояли уже в 70 километрах от советской столицы) нашли у советского народа необычайно широкий отклик. Осознание того, что в лице И. В. Сталина он имеет решительного и мужественного вождя в этой оборонительной войне, выросло необычайно. Ведь его ссылки на национальные традиции и исторические достижения русского народа помогли гражданам и армии увидеть наполненные глубоким смыслом цели в своей освободительной борьбе. Как когда-то крестьяне Смоленской области изгнали солдат Великой армии Наполеона из Русской земли, так и для казавшихся непобедимыми немецких войск эта земля должна была в лучшем случае стать общей могилой.
В результате партизаны 1941 года стали воображать себя членами дружин 1812 года, которые сражались с солдатами Наполеона при помощи кос и топоров, а образ национальной героини первой Отечественной войны русской крестьянки Василисы Кожиной[72] стал их своеобразной иконой. Ведь портрет этой крестьянки являлся в России национальным символом. Не случайно ей была посвящена целая серия изображений с подписями, называвшихся в России лубками. При этом самое широкое распространение получил лубок А. Г. Венецианова (1813 года) «Французы – голодные крысы в команде у старостихи Василисы» с надписью: «Иллюстрация эпизода в Сычевском уезде, где жена сельского старосты Василиса, набрав команду из вооруженных косами и дрекольем баб, гнала пред собой несколько взятых в плен неприятелей, один из которых за неповиновение был ею убит». Данное изображение можно было найти во всех школьных книжках для чтения и во многих жилищах.
Образ Гитлера в России вообще связывали с изображением Наполеона, и ему после весьма похожего начала (Наполеон атаковал Россию 24 июня 1812 года) предрекали такой же неизбежный бесславный конец. Поставив задачу по освобождению Русской земли от всех оккупантов, Сталин указал советскому народу на его будущую миссию – освободить порабощенные народы Европы от фашистского ига. Он сознательно апеллировал к никогда не угасавшей в сознании русских людей убежденности в предназначенности к своей роли и возвысил национально-освободительную борьбу до уровня миссии по освобождению всего человечества.
Запугивание и страх как средства борьбы
Несмотря на оживление русского национализма и обращение к патриотическим мотивам, требуемый советским руководством всеобщий подъем народа на освободительную борьбу в ок