Наряду с лояльно настроенными местными жителями армейским инстанциям удалось привлечь на свою сторону и склонить к сотрудничеству готовых к этому советских военнопленных. Однако зачастую такая готовность объяснялась их бедственным положением и осознанием того, что таким способом им удастся избежать голода и тяжелых условий плена.
Тыловые части и подразделения, такие как обозы, технические службы и снабженческие колонны, привлекали к себе на службу отдельных военнопленных еще в ходе продвижения вглубь советской территории. Этих бывших советских солдат германские воинские части кормили и переодевали в немецкую форму, в результате чего им удавалось ликвидировать весьма ощутимый недостаток в квалифицированных специалистах и заполучить добровольную и зачастую очень хорошо профессионально подготовленную рабочую силу. Немецкое же командование, исходя из этих причин, сначала молчаливо закрывало на такое самоуправство глаза, а потом и вовсе подобную практику легализовало.
Когда во время зимних боев 1941/42 года стала заметно ощущаться нехватка сил охранения тыловых районов, войсковые командиры выступили с инициативой объединить эти вспомогательные силы и других военнопленных, которые по разным причинам изъявили желание присоединиться к борьбе против советского режима, в специальные войска. Поскольку образование 25 июля 1941 года рейхскомиссариата Остланд[76] повлекло за собой дополнительные сложности в обеспечении безопасности тылов групп армий «Север» и «Центр» из-за выделения в подчинение рейхскомиссариата по одной охранной дивизии от каждой этой группы армий, то уже 6 августа 1941 года командование группы армий «Север» для охраны своего тыла попросило у Главного командования сухопутных сил разрешения на создание латышских и эстонских батальонов шуцманшафта[77].
В отличие от группы армий «Север» командование группы армий «Центр» поступило иначе – без какого-либо согласования оно уже в августе приступило к созданию пехотной дивизии из украинских и белорусских добровольческих батальонов, которые первоначально формировались как строительные и саперные подразделения.
Поэтому создание латышских и эстонских добровольческих частей началось несколько позже. А поскольку националистические круги Латвии и Эстонии стремились сформировать из шуцманшафта собственные армии, то инстанции СС для более широкого вовлечения их народов в военные дела с 1942–1943 годов приступили к созданию из них более крупных формирований в составе ваффен СС. Причем новые части формировались из мужчин одной местности и одного года рождения. В результате вскоре наряду с небольшими подразделениями возникли одна эстонская и две латышские дивизии (NO 2271, NO 3300, NO 766, NO 3303, NO 777, NO 1717).
Один из перечней административного штаба ваффен СС от 26 марта 1945 года (NO 175) содержит перечисление следующих соединений СС, не состоявших из немцев:
• 13-я горная дивизия СС «Ханджар» (хорватская № 1);
• 14-я гренадерская дивизия СС (украинская № 1) «Галичина»;
• 15-я гренадерская дивизия СС (латышская № 1);
• 19-я гренадерская дивизия СС (латышская № 2);
• 20-я гренадерская дивизия СС (эстонская № 1);
• 29-я гренадерская дивизия СС «РОНА» (русская № 1), переданная А. А. Власову;
• 30-я гренадерская дивизия СС (белорусская № 1);
• 1-я казачья кавалерийская дивизия;
• 2-я казачья кавалерийская дивизия;
• Восточно-тюркское соединение СС;
• Кавказское соединение СС и другие части.
Вопрос создания русских частей и соединений, сражавшихся на стороне Германии, в данной книге лишь обозначен. Здесь стоит только заметить, что, по достоверным источникам, первый самостоятельный опыт привлечения бывших советских солдат для ведения боевых действий бок о бок с немецкими солдатами провела 134-я немецкая пехотная дивизия еще в июле 1941 года. К концу же 1942 года почти половина личного состава этой дивизии состояла из русских. Кроме того, при поддержке абвера в первые месяцы войны группа армий «Центр» создала бригаду «Седая голова», которую затем стали называть по фамилии ее первого командира – сына русского генерала Белой армии Сахарова.
Первые русские батальоны в составе группы армий «Центр» обозначались кодовыми наименованиями «Днепр», «Березина» и другими. Причем в царившей тогда кутерьме, связанной с попытками получения официальных разрешений и действиями на свой страх и риск, высшее командование вермахта, похоже, первоначально взирало на инициативу сражавшихся войск с молчаливым одобрением, хотя сама мысль о вооружении «славян» из опасения возможного возникновения необходимости их политического признания ему не нравилась. Ведь такое противоречило изданным им директивам.
Тем не менее 15 ноября 1941 года Главное командование сухопутных сил издало распоряжение о создании воинских частей из представителей тюркских народов. Вполне возможно, что такое было связано с результатами встречи с Гитлером турецкого генерала Эркилета[78], который осенью 1941 года беседовал с ним о судьбе советских военнопленных мусульманского вероисповедания. Однако, по имеющимся сведениям, тогда Гитлер согласился лишь на формирование вспомогательных частей только из мусульман.
Приказу Главного командования сухопутных сил предшествовали различные попытки имперского министерства оккупированных восточных территорий при помощи туркестанских и кавказских эмигрантов найти в лагерях для военнопленных добровольцев из представителей тюркских народов. Отобранных кандидатов направляли под Варшаву для формирования небольших подразделений, которые должны были поддержать у себя на родине летнее 1942 года наступление германских войск.
Весной 1942 года Верховное командование вермахта разрешило создание легионов из представителей народов Туркестана, Северного Кавказа, Армении, Азербайджана, Грузии и волжских татар. Забегая вперед, следует заметить, что в 1945 году в рядах вермахта сражалось около 100 000 кавказцев, из них 48 700 человек – в национальных легионах и полевых батальонах, 21 500 – в строительных частях и подразделениях обеспечения, 25 000 – непосредственно в составе немецких частей и 7000 – в СС и люфтваффе (NOKW 1604).
После приказа Главного командования сухопутных сил от 15 ноября 1941 года командованию 444-й охранной дивизии поручили формирование предусмотренных тюркских подразделений. Для этого одному офицеру дивизии было предписано отыскать в различных лагерях для военнопленных добровольцев и направить их в Запорожский лагерь. Командирами рот этих частей предусматривалось назначить немецких офицеров или фельдфебелей, тогда как младших командиров должен был предоставить созданный под Варшавой добровольческий батальон. На само же Главное командование сухопутных сил, согласно приказу № 11/18 795/41 от 15 ноября 1941 года, возлагалась задача по обучению создаваемых частей и их вооружению, главным образом трофейным оружием (NOKW 1604).
10 января 1942 года командованию 213-й охранной дивизии в зоне ответственности группы армий «Юг» тоже было приказано приступить к формированию частей из представителей тюркских народов. С одобрения Главного командования сухопутных сил и по распоряжению командующего 11-й армии от 31 января 1942 года в ее тыловом районе на полуострове Крым вербовкой добровольцев и формированием подразделений из крымских татар занялись представители эйнзацгруппы СД (NOKW 1741).
В этом выделении тюркских народов из числа других национальностей, проживавших на территории СССР, проявились представления Гитлера о том, что лояльные по отношению к Германии вспомогательные силы могут составить только мусульмане. Исходя из таких его первоначальных установок, к несению военной службы в рядах немецких вооруженных сил стали привлекать в первую очередь представителей азербайджанского народа, но затем начали использовать и добровольцев других кавказских народов, в том числе армян и грузин. Причем жалованье и обеспечение военнослужащих подобных вспомогательных частей должно было быть таким же, как и у немецких солдат.
Вскоре, судя по сводкам и распоряжениям немецких армейских инстанций, тюркские добровольческие части стали привлекать к выполнению таких задач, которые соответствовали представлениям германского командования о том, что они будут выказывать по отношению к русскому населению особую беспощадность и смогут исполнять то, что немецким солдатам давалось очень тяжело. Не случайно в директиве штаба 8-й кавалерийской дивизии СС относительно борьбы с партизанами содержалось такое указание: «…После взятия городов и выявления в них партизан всех работоспособных мужчин и женщин надлежит передавать для проведения тяжелых работ в распоряжение туркестанского батальона… Реквизицию скота и продовольствия следует также поручать солдатам туркестанского батальона» (NOKW 820).
С особой готовностью германское командование отнеслось к мысли о создании казачьих частей. Ведь о таких формированиях еще раньше шла слава об их воинской доблести и общем антибольшевистском настрое. Уже в начале октября 1941 года Главным командованием сухопутных сил был издан приказ, официально разрешавший принятие казаков на военную службу. Этому способствовал эксперимент по созданию отдельных казачьих подразделений в составе немецких армейских соединений. Еще 8 сентября 1941 года командование 444-й охранной дивизии тылового района группы армий «Юг» доложило об открытии пяти вербовочных пунктов для формирования второго казачьего дивизиона (NOKW 3012, NOKW 3078).
Первоначально приказ Главного командования сухопутных сил предписывал создание по одному казачьему эскадрону в каждой из трех групп армий. При этом предусматривалось, что эскадрон будет состоять из трех сотен (традиционное название казачьих боевых подразделений), каждую из которых планировалось придать соответствующей охранной дивизии. Причем, несмотря на то что эти сотни находились под немецким командованием, возглавлял их казачий офицер.