В то же время применение этих подразделений непосредственно на фронте первоначально строжайше запрещалось. Однако вскоре выяснилось, что их участие в решении задач по охране тыловых территорий оказалось поистине неоценимым – благодаря точному знанию особенностей и правильной оценке местных жителей, а также учету их менталитета они создавали самые лучшие предпосылки для успеха в борьбе с партизанами. К тому же, будучи конными отрядами, казаки обладали большой подвижностью, которой большинству немецких охранных сил так не хватало, и умением приспосабливаться к особенностям Русской земли.
Эффективность их использования и успешное испытание в борьбе с партизанами уже в начале января 1942 года побудили командующего тыловым районом группы армий «Юг» обратиться в Главное командование сухопутных сил с просьбой о разрешении дальнейшего формирования казачьих частей, которые себя так хорошо зарекомендовали. 10 января 1942 года этот командующий в приказе № 3571/42 приказал создать новые роты из туркестанцев и кавказцев при 213-й охранной дивизии. В нем же отмечалось, что казачьи эскадроны 231-й и 444-й охранных дивизий очень хорошо себя проявили в операции под Новомосковском, и содержалось распоряжение о формировании дополнительных эскадронов. Их численность должна была быть определена в зависимости от наличия необходимого оснащения. При этом выражалось сожаление по поводу нехватки седел (NOKW 2902).
В середине декабря 1942 года было уже создано Управление генерал-инспектора восточных войск[79], действовавшее как инспекция добровольческих частей, а немногим раньше – в ноябре 1942 года – командование сформировало боевую группу под названием «Кавалерийская часть Панвица», которую в начале 1943 года переформировали в 1-ю казачью дивизию под командованием полковника фон Панвица. Гельмут фон Панвиц в 1940 году был командиром разведывательного батальона 45-й пехотной дивизии вермахта, а в июне 1943 года ему присвоили звание генерал-майора. С осени 1943 года он вместе со своими казаками принимал участие в подавлении партизанского движения в Югославии. После отказа Главного командования сухопутных сил расширить дивизию до корпуса в июле 1944 года Панвиц установил контакты с СС и добился 26 августа 1944 года при личной встрече с Гиммлером создания на базе этой казачьей дивизии 15-го казачьего корпуса СС в составе двух дивизий. В результате фон Панвиц стал командовать всеми немецкими казачьими формированиями. 27 мая 1945 года он был выдан англичанами Советам, которые 16 января 1947 года его казнили (NO 2423).
Возвращаясь к событиям 1942 года, следует отметить, что в целом позиция высшего германского руководства в отношении формирования и применения вспомогательных воинских частей из жителей оккупированных областей была двоякой – оно его то разрешало, то отклоняло. Так, в приказе Верховного командования вермахта от 16 сентября 1941 года, в котором начавшаяся партизанская война характеризовалась как «коммунистическое повстанческое движение», содержится указание на большую опасность для немецких войск, таящуюся в существовании вооруженных формирований из числа местного населения. В нем же отмечалось, что «их увеличение создаст повышенную угрозу для собственных войск, и поэтому к нему стремиться не следует».
К изменению такого отношения высшего германского командования к вспомогательным подразделениям из числа местных жителей оккупированных территорий привела только проверка эффективности их действий в подавлении партизанского движения. Тем не менее, испугавшись численности созданных вспомогательных групп, 10 февраля 1942 года Гитлер лично запретил дальнейшее их расширение. Однако уже через несколько месяцев, убедившись в успешных действиях этих подразделений в борьбе с партизанами и в боях на отдельных участках фронта, он изменил свое мнение и в августе 1942 года приказал продолжить дальнейшее формирование вспомогательных частей. Но уже вскоре он отозвал свое распоряжение, возможно находясь под впечатлением от поступивших ему сведений о мятежах и дезертирстве, произошедших в отдельных таких формированиях.
Так, в распоряжении № 002739/43 оперативно-разведывательного управления Генштаба при главнокомандующем сухопутных сил от 23 июня 1943 года содержится такое указание: «…В директиве № 46 абзац С, пункт 4 слова „и увеличить“ следует зачеркнуть» (PS 478).
Видимо, генерал Курт Цейтлер, сменивший на посту начальника Генерального штаба сухопутных сил вермахта уволенного в отставку генерал-полковника Франца Гальдера, доложил Гитлеру о наличии вспомогательных сил, составлявших уже 78 батальонов, один полк и 122 роты, не считая 60 000 человек караульных подразделений и около 220 000 добровольцев в строевых частях. Имеются сведения, что тогда Гитлер выказал большую озабоченность относительно надежности этих частей и заявил об опасности «отравления» немецких солдат при их смешении с добровольцами из числа представителей народов СССР.
Поэтому от него и скрывали истинную численность таких частей. Ведь в середине 1943 года количество добровольцев из числа бывших советских граждан, служивших в вермахте, составляло около 320 000 человек, из которых 70 процентов, а то и 80 процентов непосредственного участия в боевых действиях не принимало. Скорее всего, и сам Цейтлер сознательно занизил общие показатели, назвав цифру 220 000, чтобы не напугать Гитлера. Ведь генерал Рудольф Шмундт применительно к одной только 18-й армии озвучивал наличие в ней 47 000 добровольцев. По оценке же начальника Управления генерал-инспектора восточных войск по состоянию на июнь 1943 года, с учетом скрытой численности общее количество добровольцев составляло около 600 000 человек. При этом не исключено, что к концу войны их численность перевалила за миллион.
Примечательным является также и тот факт, что высшее германское руководство о существовании этих вспомогательных частей узнало только из директивы № 46 от 18 августа 1942 года. В результате Главному командованию сухопутных сил было указано на то, чтобы оно урегулировало все вопросы, связанные с выплатой жалованья, присвоением воинских званий и награждением служивших в вермахте добровольцев. Ведь в июле 1942 года для представителей восточных народов был введен особый знак отличия за заслуги и проявленную храбрость на немецкой службе, представлявший собой медаль на зеленой ленте.
Поэтому уже в августе 1942 года начальник Генерального штаба сухопутных сил вермахта ввел приказом № 8000/42 соответствующую директиву, которая свидетельствовала о том, что огромная протяженность восточных территорий и нехватка немецких войск требовали максимального использования местных сил.
Глава 7Борьба с партизанами на полуострове Крым
18 октября 1941 года 11-я немецкая армия начала наступление на Крым. Через десять дней ожесточенных боев германским дивизиям удалось прорвать оборону войск генерала Петрова[80] на Перекопском перешейке, а еще через четыре недели весь полуостров, за исключением сильно укрепленной морской крепости Севастополь, оказался захваченным Германией.
Еще до начала наступления части 11-й армии в своем исходном районе, простиравшемся от низовьев Днепра до Перекопского перешейка, были вынуждены отражать нападения сильных советских партизанских отрядов. При этом вся огромная пересеченная песчаными холмами местность в районе города Алешки оказалась партизанским районом длиной около 30 и шириной примерно 20 километров, который немецким войскам приходилось неоднократно прочесывать. Однако партизанам всегда удавалось уйти в степь, располагавшуюся неподалеку.
В процессе этой борьбы с партизанами выяснилось, что партизанскими отрядами руководили высокие советские чиновники и партийные работники. Так, согласно донесению об обстановке и деятельности эйнзацгрупп № 7 от 1 ноября 1941 года, наряду с секретарем горкома партии и градоначальником Херсона в числе партизанских командиров был и завхоз херсонского техникума (NO 2658).
Таким образом, командованию 11-й армии стало ясно, что ожидает войска на самом полуострове – мощная партизанская организация со строгой дисциплиной, которая в этом до той поры не тронутом войной полуострове создавалась целенаправленно, политически укреплялась и обучалась, исходя из собранного опыта других партизанских формирований в уже оккупированных районах. При этом в решении организационных вопросов по созданию партизанского движения в Крыму советским руководителям помогала сама историческая практика, характерная для данной земли. Ведь партизаны 1941 года нашли в лице «старых партизан», сражавшихся в этих местах в 1918–1920 годах с Белой армией, достаточно много опытных партизанских командиров, искусных учителей и организаторов.
После сдачи города И. Е. Петров, среди прочих руководителей обороны, был эвакуирован на подводной лодке. Тяжело переживая поражение и невозможность спасти защитников города, перед эвакуацией Петров попытался застрелиться, но был удержан соратниками от этого поступка.
Крымские горы на юге и изрезанное бухтами побережье так называемого Гнилого моря[81] с его ограниченной дюнами широкой заболоченной полоской земли на севере предоставляли партизанам необходимые укрытия и скрытые места для проведения обучения. Кроме того, это позволяло заранее подготовить для них опорные пункты, заблаговременно снабдив их оружием, боеприпасами, продовольствием, живым скотом и необходимыми материалами. После же успешного прорыва немецких войск большое число отставших от своих частей и хорошо вооруженных красноармейцев со своими командирами и комиссарами влились в партизанские отряды.
Ко всему прочему организаторы партизанского движения в Крыму лучше и в гораздо больших масштабах, чем в других областях, смогли использовать имевшиеся там истребительные батальоны. К тому же, согласно донесению начальника контрразведки – офицера абвера штаба 11-й армии № 2392/41 от 26 ноября 1941 года, созданные на полуострове 33 истребительных батальона были хорошо вооружены и имели строгое подчинение военному и политическому руководству. Численность же каждого из этих батальонов оценивалась в 200–220 человек. В этом плане определенный интерес представляет собой разведдонесение службы безопасности (СД), которое дает следующую организационную картину партизанского движения в Крыму зимой 1941 года.