Общее руководство осуществлял руководитель Штаба партизанского движения Крыма старый крымский партизан полковник А. В. Мокроусов, который прославился своими партизанским действиями еще в 1918 году и являлся почетным членом Верховного Совета СССР. Бойцов партизанских отрядов объединили в пяти бригадах, каждая из которых действовала в своем партизанском районе. Бригада состояла из четырех отрядов, а отряд, в свою очередь, – из нескольких групп, которым предписывалось сражаться по системе десяток и пятерок.
Во главе района стоял командир бригады или командир истребительного батальона. В районах и бригадах были свои начальники штабов, а весь командный состав объединялся в штабную группу. В свою очередь у каждого отряда имелся свой командир, начальник штаба и комиссар, который, согласно обобщенной сводке № 10 о деятельности эйнзацгрупп в период с 1 по 28 февраля 1942 года, не только руководил боевыми действиями, но и отвечал за военное и политическое обучение бойцов (NO 2659). Не случайно по мере отзыва обученных в военном отношении командиров в Красную армию их место чаще всего занимали партийные руководители. После отхода же на опорные базы партизанские бригады оставляли среди населения оккупированных территорий своих наблюдателей и связников.
Уже в середине ноября 1941 года у немецкого военного командования стали накапливаться донесения о явно направляемых из одного центра подрывных акциях и налетах партизанских отрядов на немецкие армейские подразделения. Дорога, шедшая через Алушту от Ялты к Симферополю, таила в себе во многих местах партизанскую угрозу – почти ежедневно на ней отмечались нападения на движущийся транспорт, и вскоре передвигаться по ней стало возможно только при сопровождении конвоя. Общая же численность собравшихся в Крымских горах партизан, согласно обобщенной сводке № 8 о деятельности эйнзацгрупп в период с 1 по 31 декабря 1941 года, оценивалась немецкой стороной примерно в 10 000 человек (NO 2659).
Все более усиливавшееся чувство неуверенности у немецких солдат, нападения на колонны автомашин и посыльных, линейных электромонтеров и военные патрули требовали принятия энергичных мер. Однако поскольку осада Севастополя сковывала немецкие войска, на борьбу с партизанами был сначала брошен 3-й румынский пехотный моторизованный полк. Немецким же войскам приказали при совершении марша откликаться на каждую просьбу комендантов населенных пунктов по подавлению обнаруженных партизанских отрядов. Именно такое указание содержится, в частности, в распоряжении № 744/41 от 21 ноября 1941 года штаба 30-го армейского корпуса вермахта (NOKW 2419).
Ответственные же за обеспечение безопасности войск подразделения тайной полевой полиции, полиции безопасности и СД обязали проводить совместные с армейскими частями операции против партизан, а местных комендантов призвали найти пути установления связей с местными жителями и попытаться привлечь к тесному сотрудничеству, прежде всего, крымских татар. В названном выше распоряжении штаба 30-го армейского корпуса разрешалось даже за информацию о партизанах и местах их укрытий выплачивать вознаграждение до 1000 рублей (100 рейхсмарок). Правда, для выдачи сумм свыше 250 рублей требовалось разрешение командира дивизии или корпуса.
Подчиненным же отделу «Абвер-3»[82] силам было поручено создать среди жителей Крыма надежную сеть доверенных лиц, тогда как служба безопасности (СД) приступила к формированию татарских подразделений самообороны. И надо признать, что этим местным вспомогательным силам германской армии уже вскоре после их образования удалось самостоятельно защитить многие населенные пункты от нападений партизан. В частности, в обобщенной сводке № 10 о деятельности эйнзацгрупп в период с 1 по 28 февраля 1942 года отмечалось, что «…за последние 14 дней силы самообороны без потерь отбили десять атак партизан на свои селения» (NO 2661).
Полиция и СД сами проводили разведку партизан и предпринимали самостоятельные акции по уничтожению небольших партизанских групп. Однако крупные операции им предписывалось осуществлять только по взаимной договоренности с армией, при ее планировании и под ее руководством. При этом все добытые разведсведения должны были поступать в специально созданную центральную инстанцию, а 14 ноября 1941 года офицеру абвера при штабе 11-й армии майору Генерального штаба Ризену поручили осуществлять общее руководство в борьбе с партизанами в зоне ответственности армии (NOKW 2893).
Ему подчинили все разведывательные силы, включая СД, а после выявления опорных баз партизан его задачей являлся вызов необходимых воинских частей, планирование и руководство операциями по их уничтожению. Ведь в Крыму командованию тоже стало понятно, что решение задач борьбы с партизанами должно было находиться в компетенции армейских штабов.
Центральный штаб по борьбе с партизанами
После того как командующий 11-й армией вермахта пришел к такому выводу, он начал действовать последовательно. 29 ноября 1941 года генерал-фельдмаршал фон Манштейн издал специальный приказ по организации и ведению борьбы с партизанами, в котором создал антипартизанский штаб в Симферополе под руководством офицера оперативного управления Генерального штаба майора Штефануса. И хотя за офицером абвера майором Ризеном сохранялась задача по обработке поступавших разведывательных данных, с созданием этого штаба во главе с офицером оперативного управления Генерального штаба борьба с партизанами приобрела централизованный оперативный характер.
В своем приказе по армии фон Манштейн обязал все воинские части участвовать в борьбе с партизанами и наделил начальника антипартизанского штаба широкими полномочиями, предоставив ему право в случае необходимости действовать оперативно и, если речь шла о небольших операциях, отдавать приказы от имени командующего. При этом сам штаб, наряду с майором, состоял из одного лейтенанта и офицера разведки. Однако в его распоряжении находились все солдаты со знанием русского языка, а дивизиям, кроме того, было предписано выделить ему как минимум по два солдата, знающих русский язык, которых предполагалось использовать как переводчиков формировавшихся эйнзацкоманд.
Особой задачей штаба являлось разжигание антипартизанских настроений среди населения и укрепление в сознании местных жителей мысли о том, что борьба немецких войск с партизанами осуществляется не в последнюю очередь в их интересах, поскольку это в конечном итоге должно было привести к нормализации жизненных условий населения. Причем в первую очередь при этом планировалось использовать враждебность мусульман, прежде всего татар, в отношении большевизма.
Такой настрой населения Крыма был положен даже в основу планирования операций против партизан. Одновременно предполагалось предотвращать проявление любых слабостей германского вермахта, которые могли бы способствовать росту самоуверенности партизан и уважения к ним со стороны местных жителей. Поэтому все антипартизанские операции проводились с подчеркнутым упорством.
После оккупации полуострова в нем, так же как и на других захваченных территориях, было немедленно введено ограничение передвижения населения по дорогам, которому наиболее важные для своего обеспечения необходимой продукцией пути подвоза разрешалось использовать лишь в строго определенное время. При этом любая поддержка жителями партизан, в том числе и оказанная под их давлением, должна была караться самым суровым образом, включая расстрелы заложников и сожжение целых селений. Еще 25 октября 1941 года штабом 11-й армии была выпущена специальная инструкция, в которой содержались такие слова: «Население должно больше бояться наших мер возмездия, чем партизан» (NOKW 502).
Немалую проблему составляла и утилизация оставленного на полях сражений оружия. Его необходимо было собрать до того момента, когда им могли бы воспользоваться партизаны. С целью привлечь население к сбору такого вооружения и сдаче его немецким властям, штаб 11-й армии распоряжением от 14 ноября 1941 года ввел систему вознаграждения местных жителей, согласно которой за каждую сданную винтовку выплачивалось 50 рублей, за ручной пулемет – 100 рублей, а за станковый пулемет – 150 рублей или соответствующий эквивалент из немецких трофеев (NOKW 2893).
Как и в других оккупированных областях, очень скоро настоящим бичом в Крыму стало пренебрежение немцев мерами безопасности. Сами того не осознавая, германские инстанции неоднократно оказывали помощь партизанским связным. Они нередко находили поддержку и у немецких солдат, которые, как следует из доклада начальника контрразведки 42-го армейского корпуса № 1247/41 от 10 декабря 1941 года, с охотой подвозили их на армейских машинах (NOKW 1584).
Вместе с тем стоит отметить, что антипартизанский штаб разработал и новшества, порекомендовав напрямую обращаться к партизанам с призывами к добровольной сдаче. Им обещали, что в случае явки они будут отпущены и даже вознаграждены, если принесут с собой замки от своего оружия. Во всяком случае, именно такая рекомендация содержалась в распоряжении командира 30-го армейского корпуса № 744/41 от 21 ноября 1941 года (NOKW 2419).
Правда, освобождение таких партизан из-под стражи, согласно уже упоминавшейся специальной инструкции штаба 11-й армии от 25 октября 1941 года, было возможно, только если они представят поручителя и согласятся ежедневно являться для контроля в немецкую комендатуру. А вот партизанам из числа гражданских лиц, схваченным во время боя, грозила казнь через повешение.
В той же инструкции предписывалось: «…Захваченных партизан следует вешать всех до единого и прикреплять к ним табличку со словами: „Это партизан, отказавшийся от добровольной явки“» (NOKW 502).
В отношении же присоединившихся к партизанам солдат сохранялась возможность обхождения с ними как с военнопленными, если они согласятся на сотрудничество.