Тем не менее, несмотря на то что отдельные небольшие партизанские группы были вынуждены сдаться, общий накал партизанской борьбы заметно не снизился. Наоборот, именно в это время Москва стала централизованно засылать хорошо обученные командирские кадры и тысячи бойцов в известные ей районы сосредоточения партизан и делала все возможное для усиления этого движения, его организации и подготовки к грядущим сражениям на фронте. К тому же практиковавшиеся в то время немецкой стороной многочисленные акции возмездия, являвшиеся воплощением в жизнь «теории устрашения», заставляли многих людей из-за страха перед незаслуженным наказанием и возможными мучениями искать убежища в лесах и уходить к партизанам.
Однако массовые репрессии, которые только усугубляли складывавшуюся ситуацию, продолжались. Об этом свидетельствует, в частности, приказ командующего 6-й армией 62-й пехотной дивизией вермахта от 1 ноября 1941 года, в котором говорилось: «…Следует как можно шире практиковать коллективные мероприятия по устрашению населения» (NOKW 1308).
Вполне понятно, что в таких условиях местные жители старались оказать действенную помощь своим ушедшим в леса к партизанам знакомым и близким. Поэтому замаскированные небольшие партизанские группы, остававшиеся в селах для снабжения партизанских отрядов продовольствием, получали все самое лучшее, а односельчане искусно их прятали от полицаев и от немцев. Причем, как следует из сводки начальника IV управления РСХА A 1–1 В/41 о положении дел в СССР № 180 от 13 марта 1942 года, направленной в адрес начальника германской полиции безопасности и СД, для выполнения поставленных перед ними задач партизаны нередко пользовались поддержкой местных полицаев, которые хотели себя обезопасить, работая на обе стороны (NO 3232, NO 3132).
Не случайно во многих докладах местных немецких комендантов высказывалось опасение о том, что грабительские нападения на колхозы и молокозаводы осуществлялись не без помощи жителей и местных служб по обеспечению порядка. Такие утверждения содержатся, в частности, в донесениях штаба 444-й охранной дивизии от 22 января 1942 года (NOKW 2868), директора полевой полиции при командующем 103-м армейским тыловым районом № 62/64 от 9 января 1942 года, докладе начальника контрразведки командующего тыловым районом группы армий «Юг» № 3474/42 от 5 января 1942 года (NOKW 2911) и других.
Особенно отличались в связях с партизанами молодые девушки. Они осуществляли подробную разведку объектов будущих нападений и по мере сил старались помочь партизанам в ходе самих таких акций. Именно девушки, согласно одному из сообщений СД, вблизи вокзала станции Тычинино пытались устроить крушение товарного поезда, откручивая гайки крепления рельс. О крушении поездов в результате откручивания девушками гаек с рельс говорилось и в сводке штаба группы армий «Север» от 10 декабря 1943 года (NOKW 2025).
Об участии девушек в партизанских акциях докладывалось начальнику германской полиции безопасности и СД и в сводке № 6 от 25 ноября 1941 года (NO 2656), а также донесении № 3474/42 от 5 января 1942 года директора полевой полиции при командующем 103-м армейским тыловым районом начальнику контрразведки штаба группы армий «Юг». В последнем документе можно прочитать: «…Молодая девушка провела рекогносцировку объекта в селе Вольное и предоставила данные для нападения партизанам. При этом она заперла всех собак, полностью их обезвредив» (NOKW 2911).
В целом в зимние месяцы в силу складывавшегося бедственного положения с продовольствием акции партизан в основном проводились с целью раздобыть продукты питания. Поэтому объектами нападения преимущественно являлись колхозы, молокозаводы и зернохранилища. Но они не оставляли в покое и лежавшие в стороне села и хутора. Однако налеты на деревни, согласно отчету штаба 444-й охранной дивизии от 22 января 1942 года, в основном совершались для того, чтобы похоронить тела казненных и оставшихся висеть на местах казни партизан (NOKW 2868). При этом во время нападений на немецкие подразделения и пути снабжения войск партизан отличала отвага и тактическая смекалка.
Так, согласно донесению директора полевой полиции при командующем 103-м армейским тыловым районом № 62/42 от 9 января 1942 года (NOKW 2911) и докладу штаба 444-й охранной дивизии от 22 января 1942 года (NOKW 2858), осуществленный партизанами 10 декабря 1941 года налет на охранявшийся 146-м строительным батальоном лагерь для военнопленных в Знаменке был по всем правилам предварительно отрепетирован на специальном тактическом учении. В результате им удалось освободить 210 пленных.
В сводке же начальника IV управления РСХА A 1–1 В/41 о положении дел в СССР № 180 от 13 марта 1942 года, направленной в адрес начальника германской полиции безопасности и СД, сообщалось о нападении партизан в послеобеденное время на армейские грузовики на дороге от Рославля к Брянску, в ходе которого все немецкие солдаты были убиты. В живых остался только один полицай, оказавшийся партизанским агентом (NO 3232).
Подобные нередко совершенные среди белого дня и отличавшиеся большой отвагой, а также тщательным планированием нападения на армейские автомашины на оживленных трассах, как и дерзкая атака на усиленную охрану моста через реку Десна в Брянске, стали возможными из-за оголения тыловых областей вследствие критического положения дел на фронте, особенно в зоне ответственности группы армий «Центр», что потребовало перебросить туда дополнительные силы, в том числе охранные части. Правда, эти партизанские акции не могли ни чувствительно затронуть германскую армию, ни серьезно помешать ей выполнять свои задачи.
Тем не менее немецкие гарнизоны и посты жандармерии вынуждены были находиться в постоянном нервном напряжении. Среди задействованных в них солдат стало распространяться чувство собственной беспомощности и потерянности, которое еще больше усилилось, когда выяснилось, что войска оказались не в состоянии остановить непрекращающиеся убийства бургомистров и персонала местной службы порядка, а также уничтожение их семей и сожжение принадлежавших им домов.
Военные успехи Красной армии в ходе зимнего наступления 1941/42 года, особенно на северном и центральном участках фронта, имели для продолжения и усиления партизанского движения решающее значение. А проведенные в последние месяцы 1941 года советским руководством мероприятия по его укреплению сказались уже весной 1942 года. Судя по советским сообщениям, еще в октябре – ноябре 1941 года при помощи военного совета 31-й советской армии было создано 29 партизанских отрядов общей численностью в 1700 человек. Они просочились в тыл германских войск и разместились в районе Смоленска и Калинина, то есть на стыке групп армий «Север» и «Центр» и на одном из прежних направлений советского главного удара в ходе зимнего наступления. Их наличие в тех районах в значительной мере способствовало тому, что при отходе весной 1942 года войска 9-й немецкой армии и 3-й танковой армии вермахта понесли большие потери и были вынуждены длительное время практически вести бои в окружении.
Усиление численности партизанских отрядов зимой 1941/42 года заставило тогда немецкую сторону говорить о наличии настоящих «партизанских районов», на территорию которых германское владычество практически не распространялось. В районе Смоленска образовалось три подобных района, а под Курском и Орлом – четыре. В тылу же группы армий «Центр» возле города Кричев возникла настоящая партизанская зона с центром в селе Рудобелка[86], а партизанская область в брянских лесах охватывала свыше 500 населенных пунктов и имела протяженность 260 километров в длину и 50 километров в ширину. Кроме того, образовавшийся тогда же партизанский полк оперировал в районе Вязьмы и Смоленска и восстановил советскую власть в 16 населенных пунктах.
Многие партизанские отряды, базировавшиеся под Минском, месяцами совершали рейды по немецким тылам, устанавливая связь между отдельными группами. Кроме того, по советским данным, крестьяне из партизанского края Дедовичи в тылу 16-й армии на севере России за период с 5 марта по 4 апреля 1942 года под защитой партизан отправили 223 подводы с продовольствием в помощь осажденному Ленинграду. Передвигаясь преимущественно по ночам по густым лесам, они вышли к участку перехода линии фронта между деревнями Жемчугово и Каменка, где сплошной немецкой линии обороны не было.
Рост партизанского движения и укрепление его организации зимой 1941/42 года лучше всего показать в виде обзора известных тогда советскому центральному штабу и руководимых им партизанских отрядов, что мы и попытаемся сделать на основе сведений, опубликованных во втором томе труда советских историков «Великая Отечественная война Советского Союза». По этим данным, весной 1942 года в Белоруссии действовало 127 партизанских отрядов и 19 партизанских бригад. Важнейшими и самыми крупными из них были:
• 1-я белорусская бригада – командир М. Ф. Шмырев, комиссар Р. В. Шкредо;
• Бригада Алексея – командир А. Ф. Данукалов, комиссар И. И. Мироненко;
• 2-я белорусская бригада – командир М. И. Дьячков, комиссар Я. Н. Барсуков;
• Бригада «Смерть фашизму» – командир В. В. Мельников, комиссар И. Ф. Кореневский;
• Бригада имени Ф. Э. Дзержинского – командир С. М. Короткий, комиссар В. М. Фролов;
• Бригада имени К. Е. Ворошилова – командир Ф. Ф. Капуста, комиссар И. К. Жижик;
• Бригада «Чекист» – командир Г. А. Кирпич, комиссар Ф. М. Седлецкий;
• Бригада имени Н. А. Щорса – командир Ф. И. Павловский, комиссар С. В. Маханько.
Их общая численность составляла около 23 000 партизан.
На Смоленщине к апрелю 1942 года действовали:
• 1-я Смоленская партизанская дивизия численностью 5000 человек – командир В. И. Воронченко, комиссар Ф. Н. Деменков (это соединение сражалось вместе со 2-м кавкорпусом, переименованным позднее в 1-й гвардейский кавалерийский корпус, под командованием генерал-лейтенанта П. А. Белова);