«Двадцать человек под командованием унтер-фельдфебеля Маркеду 4 октября 1942 года установили связь между 1-й ротой, находившейся в деревне Денисовичи, и 2-й ротой в деревне Верески под Борисовом. В нашу задачу входило обеспечение охраны полевой почты и снабжение промежуточных опорных пунктов. Стояла чудесная погода, и создавалось впечатление, что русское лето задержалось – настолько было тепло. После длительного марша по песку уставшие солдаты с трудом продвигались вперед. Восемь человек шли по левую и еще восемь – по правую сторону от следов, оставляемых телегой с двумя легионерами. Позади нас тащились санитар и обер-ефрейтор Тринчард. Кругом стояла тишина и, казалось, что нам ничего не угрожает… Легионер Бур остановился в третий раз, чтобы справить нужду, а затем пустился бегом, догоняя колонну.
Внезапно он содрогнулся от ужаса – ему, и только ему одному, померещились серые тени, промелькнувшие в лесу между деревьев и начавшие окружать поляну. Прошмыгнули они и позади низкой каменной ограды…
Еще накануне Бур обратил внимание на этот низкий каменный заборчик, стоявший вдоль лесной дороги, но не придал ему большого значения. И тут до него дошло! Это партизанская ловушка!
Бур крикнул, но было уже поздно! Противник открыл огонь, настоящий ураганный огонь! Однако легионерам не хватало опыта. Они сгрудились вокруг телеги, невольно повторяя движения насмерть перепуганных овец и падая как подкошенные…
Тут пуля прошила ему левое бедро, и тогда Бур пополз к фельдфебелю Далбизу, лежавшему в метре от него. Далбиз был мертв. Бур взял его оружие и начал стрелять по теням, думая при этом: «Надо выиграть время и дать возможность группе Деваэрке зайти партизанам в тыл». Однако взвод Деваэрке, который должен был двигаться навстречу взводу Маркеду, к сожалению, покинул Денисовичи на полчаса позже установленного срока…
В двух метрах от Бура взорвалась граната… Он закрыл глаза и больше не двигался, слушая стоны своих боровшихся со смертью товарищей и торжествующий победный рев противника. Тут сквозь кровавую пелену показались приближавшиеся силуэты…
Он притворился мертвым, но смог разглядеть обутые в лапти ноги, которые прошли мимо. Тут кто-то стал сдергивать с него сапоги, и от пронзившей его боли Бур не смог сдержать стон.
– Что такое?! – вскричал партизан и двинул ему прикладом по зубам.
После этого враг удалился, но на его месте возник другой и воткнул Буру штык в живот… Бой занял не более четверти часа, и после того, как все стихло, птицы опять принялись мирно чирикать. Когда же взвод Деваэрке появился на лесной поляне, его легионеры с ужасом обнаружили восемнадцать изувеченных голых мертвых тел, лежавших вокруг телеги. Бур и обер-ефрейтор Тринчард еще дышали».
Формирование и развитие нелегальных партийных организаций на оккупированных территориях и их связь с партизанским движением
Развертывание партизанского движения и создание подпольных партийных организаций на оккупированных немецкими войсками территориях Советского Союза преследовало одну цель: после утраты реальной власти не оставлять без влияния советский народ и воспрепятствовать политическому воздействию на него противника. Когда после первых недель войны стало ясно, что потеря больших областей более чем вероятна, в районах, которым угрожала немецкая оккупация, областные комитеты коммунистической партии немедленно приступили к подготовке условий для работы в подполье. Они определяли места базирования нелегальных партийных и комсомольских ячеек и вооружали своих проверенных функционеров и комсомольцев для их дальнейшей нелегальной деятельности.
Там же, где такую подготовительную работу вследствие быстрого продвижения германских войск осуществить не удавалось, советские военные штабы при помощи партийных комитетов, остававшихся в подконтрольных Советам областях, готовили засылку нелегальных партийных активистов и организаторов партизанского движения. По указанию Центрального комитета ВКП(б) и Наркомата обороны для работы с населением на оккупированных территориях и партийно-политического руководства партизанским движением по линии Главного политического управления РККА и политорганов всех фронтовых частей были образованы специальные отряды.
Так, Центральный комитет Коммунистической партии Белоруссии сформировал две группы ответственных партийных и государственных работников, одна из которых была направлена в распоряжение Политуправления Центрального фронта, а вторая – Военного совета Брянского фронта. Они должны были во взаимодействии с военными командными инстанциями развернуть и возглавить подпольную партийную и политическую работу среди населения в тылу немецких войск.
Подобным же образом поступил и ЦК Компартии Украины, образовавший под руководством Н. С. Хрущева оперативную группу, в которую вошли такие проверенные функционеры, как М. А. Бурмистенко и Д. С. Коротченко. Благодаря стараниям этой группы, как свидетельствуют советские историки, в западной части Украины в течение короткого времени было создано 150 подпольных организаций, ставших ядром возникавших партизанских отрядов.
Сразу же после начала войны подготовкой к нелегальной работе занялась и ленинградская партийная организация. Из ее докладов следует, что в октябре 1941 года в оккупированных западных и юго-западных районах Ленинградской области действовали 38 подпольных райкомов и столько же комсомольских организаций.
В обозначенных выше районах насчитывалось 125 партийных и около 100 комсомольских групп, из которых было образовано 84 партизанских отряда, насчитывавших примерно 3000 человек. Поэтому уже 27 сентября оперативную группу при Ленинградском обкоме партии преобразовали в штаб партизанского движения Ленинградской области под руководством М. Н. Никитина[87].
В соседней Эстонии, по сведениям того же источника, для проведения подпольной партийной работы и организации партизанской борьбы было оставлено около 800 функционеров.
Уже с июля 1941 года начал действовать подпольный Минский обком партии, располагавшийся на южной окраине города. Его возглавлял секретарь обкома В. И. Козлов[88] вместе с И. А. Бельским[89] и А. Ф. Брагиным[90]. На оккупированных территориях вместе с другими комсомольскими активистами остался и секретарь белорусского комсомола М. В. Зимянин[91]. В районе же города Вилейка комсомолец А. Асончик создал молодежную партизанскую группу. В этой связи следует заметить, что Центральный комитет большевистской партии часто использовал подростков, посылая их в тыл противника со спецзаданиями. Так, по сведениям, опубликованным в труде «История Великой Отечественной воны», только в период с 27 июня по 5 августа 1941 года в немецкий тыл было заброшено 624 подростка.
Такая же организационная работа была проделана и в Московской области, а к концу 1941 года подпольные партийные комитеты были образованы во всех двенадцати районах Калининской области. 28 подпольных райкомов возникли в Смоленской области. В Орловской же области действовали 21 районных, 3 окружных и 3 городских подпольных комитетов партии, которые по своей эффективности оказались весьма разными.
По мере увеличения площади оккупированных немецкими войсками территорий расширялась и область деятельности подпольных партийных организаций, которые находили опору во все более ширившемся партизанском движении, которое постепенно превращалось в действенную силу. Их представители проникали не только в местные группы сопротивления, но и зачастую входили в руководящий состав крупных партизанских соединений.
Нелегальная партийная работа осуществлялась в свете заветов В. И. Ленина, согласно которым на войне побеждает тот, «у кого больше резервов, больше источников силы, больше выдержки в народной толще»[92]. Исходя из этого положения, коммунистическая партия с одинаковой энергией боролась за сохранение ей верности населения как на полях сражений, так и на оккупированных территориях.
В декабре 1942 года подпольный ЦК КП(б)У принял решение направить все силы на создание во всех областях и районах оккупированных украинских территорий опорных пунктов для ведения нелегальной партийной работы. В результате уже летом 1943 года, как следует из советских источников, в оккупированной части Украины в подполье действовало 7 обкомов, 31 районных и городских комитетов партии, а также 140 местных партийных организаций. В тот же временной период, как свидетельствует в своем труде «Партизанская борьба белорусского народа против фашистских оккупантов в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 годов» И. Кравченко, ЦК КП(б)Б доложило о существовании 8 областных, 103 районных и городских комитетов партии, а также 186 местных белорусских партийных ячеек.
Создание этих подпольных организаций, хотя и происходило чуть ли не на глазах немецких оккупационных властей, осуществлялось очень осторожно и с применением всех мер маскировки. В результате немецким органам безопасности удавалось проникнуть в ряды подпольщиков довольно редко. К тому же эти нелегалы зачастую работали в местных органах управления и поэтому пользовались особым доверием у немецких чиновников. Так, в сводке № 47 о ситуации в оккупированных восточных территориях от 26 марта 1943 года, направленной начальнику германской полиции безопасности и СД, отмечалось, что руководителем коммунистической пятерки под Курском, имевшей задачу отравить немецких офицеров, являлся инженер и владелец автомастерской, работавшей на вермахт.
Членство в подпольной партийной организации означало принадлежность к конспиративному кругу лиц, которые всеми силами препятствовали проникновению в него посторонних и старались защититься от предательства. Каждый принимаемый в организацию человек должен был полностью осознавать грозящую его жизни опасность и последствия своего поступка.