[101], переименованное позднее в политотдел. По сведениям труда советских историков «История Великой Отечественной войны», в его задачу входили вопросы координации пропагандистской работы среди населения оккупированных немецкими войсками территорий и взаимодействия с руководящими партийными органами республик.
Что же касается новых целей борьбы, то по большому счету они остались без изменения. Просто ставилась задача заметно усилить действия по нарушению немецких коммуникаций и путей снабжения войск. Новой же была официальная установка партизанам взять под свой контроль обширные территории в тылу противника и постоянно наносить оттуда беспокоящие удары по все еще занятым неприятелем областям. Тем самым планировалось подготовить окружение германских опорных пунктов и немецких гарнизонов на случай наступления советских войск.
Однако под влиянием военных успехов наступления немецких войск летом 1942 года в центральных органах советского военного руководства возник кризис, выразившийся в серьезных разногласиях между Центральным штабом партизанского движения и командованием Красной армии. Так, в своем докладе на конференции историков 14 апреля 1965 года П. К. Пономаренко сообщил, что на заседании Центрального комитета ВКП(б) 15 ноября 1943 года он даже был вынужден выступить с предложением вновь распустить Центральный штаб партизанского движения, поскольку его буквально завалили требованиями осуществлять руководство многочисленными отрядами местными силами. Как отметил П. К. Пономаренко, это приводило к децентрализации всей организации – стали возникать партизанские армии и дивизии, которые немцы обычно быстро ликвидировали.
Еще 4 августа 1942 года Н. С. Хрущев обратился к командирам и комиссарам украинских партизанских отрядов с пламенным призывом не пропускать в будущем ни одного эшелона с немецкими солдатами, техникой и боеприпасами. Как отмечалось в труде «История Великой Отечественной войны», в тексте этого обращения говорилось:
«Части Красной армии, героически сражающиеся на фронте с остервенелым врагом, ожидают в ближайшие дни более мощной поддержки от партизанских отрядов Украины».
Одновременно Военный совет Западного фронта потребовал от партизанских отрядов, располагавшихся южнее и северо-западнее Брянска, завязать бои за отдельные населенные пункты и навалиться всеми силами на коммуникации противника. При этом Военный совет обозначил главные рубежи и районы для нападения партизан. В таком же духе обратилась к партизанам газета «Правда», многочисленные экземпляры которой были разбросаны с самолетов над занятой неприятелем территорией. В ее передовице от 13 августа 1942 года, опубликованной под заголовком «Партизаны, крепче удары по врагу!», содержались такие слова:
«Бейте врага, уничтожайте его вооружение и технику в пути, на его коммуникациях, на подходе к фронту, в глубоком вражеском тылу. Не давайте ему ни минуты покоя!»
А в заключительном положении приказа Народного комиссариата обороны СССР № 00189 «О задачах партизанского движения» от 5 сентября 1942 года говорилось:
«Верховное главнокомандование Красной армии требует от всех руководящих органов, командиров, политработников и бойцов партизанского движения развернуть борьбу против врага в его тылу еще шире и глубже, бить фашистских захватчиков непрерывно и беспощадно, не давая им передышки. Это лучшая и ценнейшая помощь Красной армии.
Совместными действиями Красной армии и партизанского движения враг будет уничтожен».
Глава 9Противоречия политических устремлений в восточных областях
Опыт первого года войны против Советского Союза и в особенности горькие уроки, которые были преподаны германским вооруженным силам участием партизан в зимних боях, так и не смогли убедить немецкое руководство в необходимости пересмотра основ проводимой им «восточной политики». К тому же, пока вермахт готовился к новому наступлению, вопросы, связанные с обнаружившейся нехваткой сил для обеспечения безопасности его тыловых районов, так и остались нерешенными. И если экономическая эксплуатация оккупированных земель проводилась с усиленной энергией, то призывы проявить политическую проницательность и перейти к решительной борьбе за завоевание доверия населения и путем конкретных действий склонить его к сотрудничеству так и не были услышаны.
Казалось, что представлениям германского государственного руководства соответствовало убеждение в том, что развернувшееся вдали от главных событий партизанское движение являлось неизбежным злом, с которым после победы над Красной армией легко можно было покончить без какого-либо содействия местного населения, применив лишь все имевшиеся военные силы. В результате такие представления приводили к игнорированию возможностей привлечения на немецкую сторону народа путем политического воздействия на жителей и мобилизации его поистине неисчерпаемых способностей к сопротивлению в интересах Германии еще во время военного противоборства.
В скором времени выяснилось, что расчеты, основывавшиеся исключительно на военной победе, были ошибочными. Когда удача на полях сражений от Германии отвернулась, немецкой армии пришлось самой устранять последствия просчетов высшего руководства и создавать себе на оккупированных территориях политическую опору, а также прогерманские «бастионы». Последствия же таких просчетов вылились в тяжелейшие людские потери, тотальную политическую и военную катастрофу. В результате и в этом случае с полной силой проявилась справедливость высказываний Бартоломе де Лас Касаса[102], который относительно испанской завоевательной политики в Центральной и Южной Америке утверждал: «Плохими средствами хорошее не создать».
Влияние немецкой «восточной политики»
В первые месяцы войны население на оккупированных территориях пребывало в состоянии ожидания. Вместе с украинским народом жители Прибалтики надеялись на скорое провозглашение их государственной независимости и значительное расширение территории их государств. Великороссы же ждали недвусмысленных высказываний, на основании которых можно было бы понять, в каких формах будет организована их будущая жизнь.
Даже после того, как ранним летом 1942 года военное положение на фронте стабилизировалось и надежды на скорые перемены во властных отношениях исчезли, со стороны официальных германских властей практически ничего не было сделано, чтобы заметно улучшить условия жизни населения в оккупированных областях. Отдельные же многообещающие мероприятия, инициированные военными инстанциями, касались лишь ограниченных территорий или отменялись вышестоящими органами. Это касалась как попыток создания условий для перехода земли в частную собственность, так и возрождения культурной жизни народа. (С началом войны все академии и институты были закрыты.) Не нашли поддержки и приглашения местных жителей солдатами отдельных воинских подразделений на просмотр фильмов и сельские вечеринки, хотя они и пользовались у народа большой популярностью.
Поэтому требования генерал-фельдмаршала фон Клейста[103], изложенные им в «15 руководящих указаниях по обращению с населением в зоне ответственности группы армий „А“», прозвучали как крик души. В них говорилось: «К населению оккупированных восточных областей… следует относиться как к союзнику… ведь нам нужна не только территория, но и ее народ…» Правила фон Клейста, касавшиеся социального обеспечения, воспитания, управления, культурного и религиозного возрождения покоренных народов, в скором времени были повторены и в специальном приказе генерал-фельдмаршала фон Манштейна от 17 февраля 1943 года применительно к зоне ответственности группы армий «Юг».
Тем не менее разочарования народов, связанные с тем, что не сбылись самые элементарные их ожидания, вскоре привели ко всеобщему равнодушию к дальнейшему развитию политических и военных событий. Перед партизанами же, наоборот, вновь открылись самые широкие возможности в пропагандистском воздействии на народные массы. Им достаточно было просто направить свою агитацию на укрепление у них убеждения в том, что при старом режиме народ жил гораздо лучше, чем в складывавшихся условиях.
Об этом, в частности, говорилось в донесении штаба 32-й пехотной дивизии № 282/41 от 13 ноября 1941 года (NOKW 2136) и сводке штаба командующего 582-м армейским тыловым районом за период с 1 апреля по 30 июня 1942 года. А в приложении № 1 к донесению № 12 об обстановке отдела пропаганды рейхскомиссариата Остланд от 8 февраля 1942 года отмечалось: «…Сегодняшний русский народ бесспорно уже не такой, каким он был в 1917 году и каким его описывают русские эмигранты на Западе. У него появилось чувство собственного достоинства, и поэтому было бы большой ошибкой предполагать, что он, как прирожденный рабский народ, удовлетворится лишь некоторой экономической санацией» (NOKW 2155).
Тем не менее само существование партизанского движения приводило и к пробуждению у народа определенного недовольства, которое выражалось в осознании некоторой частью населения того обстоятельства, что партизанские отряды являлись подлинными разрушителями любых мирных преобразований и связанных с этим возможных улучшений жизненных условий. Таким настроениям способствовали и установившиеся к тому времени личные контакты некоторой части местных жителей с немецкими солдатами. Там же, где благодаря присутствию подразделений германской армии удавалось устранить страх, длительно накапливавшийся у населения при советской власти, партизанское движение у местных жителей вообще не находило симпатии и поддержки.
О том, какие малые средства требовались для установления благоприятных отношений между немцами и русскими, ярко свидетельствует пример участия немецких солдат в подготовке полей к весеннему севу в тыловых районах зоны ответственности группы армий «Север», получивший широкий резонанс среди русского населения. Об этом докладывалось, в частности, экономической группой штаба группы армий «Север» в донесении № 637/42 от 6 июня 1942 года за период с 1 по 31 мая (NOKW 2157). В нем прямо отмечалось: «Наблюдается огромное удовлетворение населения помощью немецких солдат при проведении весенних полевых работ». Эта же экономическая группа докладывала и о приведении немецкими солдатами в порядок земель в Белоруссии, считавшихся при советской власти непригодными для сельскохозяйственного использования.