СС как центральный орган борьбы с партизанами
Несмотря на многообещающие антипартизанские операции и полученный в ходе них многосторонний опыт, немецкой армии и в 1942 году не удалось создать действенный и применимый на все случаи жизни метод подавления партизанского движения. Поэтому вскоре начали раздаваться голоса об общей духовной деградации и неспособности армейского командования справиться с этой боевой задачей. Это нашло отражение в высказываниях высших чинов СС и, в частности, в донесении Гиммлеру обергруппенфюрера и генерала полиции и войск СС в Центральной России Эриха фон дем Бах-Зелевского от 5 сентября 1942 года (NO 1661).
В результате причины неудач стали искать среди командующих и в самих регулярных войсках, расценивая, что отвращение к подобному виду боевых действий, считавшихся среди армейских офицеров позорными и бесчестными, могло передаться и солдатам. Поэтому командиры якобы не хотели препятствовать своим подчиненным вымещать чувство мести на доступной им части населения. Считалось, что командованию с трудом удавалось пересмотреть свое отношение к партизанской войне, и в выполнении задач по обеспечению безопасности оно по-прежнему видело лишь предписанную свыше неприятную обязанность.
Хотя партизанам и не удалось помешать переброске войск для осуществления немецкого наступления летом 1942 года, у высшего германского командования в августе 1942 года внезапно вновь проснулся интерес к проблеме ликвидации партизанского движения. Основанием для этого послужило продолжавшееся ощутимое воспрепятствование партизанами экономического использования оккупированных земель и забота о безопасности становившихся все более протяженными путей снабжения войск.
В уже упоминавшейся директиве № 46 от 18 августа 1942 года Гитлер приказал еще до наступления зимы всеми средствами искоренить партизан в тылу немецких войск на Восточном фронте. При этом высшие эшелоны власти впервые потребовали, чтобы армия озаботилась завоеванием доверия у населения, поскольку решение такой задачи без содействия местных жителей было невозможно.
Наряду с проведением жестких мероприятий по уничтожению партизанских отрядов войска получили приказ соблюдать справедливое, хотя и «строгое», отношение к населению и в обязательном порядке заботиться об обеспечении его «прожиточного минимума». Согласно директиве, отныне в немецком тылу не должно было остаться ни одного солдата, который не участвовал бы активно в подавлении партизан. С созданием же пяти полевых оперативных дивизий численностью в 50 000 человек и их размещением в партизаноопасных областях, а также в результате максимально быстрого отзыва с фронта предназначенных для борьбы с партизанами частей СС положение дел у охранных сил предусматривалось заметно улучшить.
Кроме того, было санкционировано формирование добровольческих подразделений из числа местных жителей и рекомендовано дальнейшее развитие надежных частей. Однако назначение на командные должности в них представителей прежней советской интеллигенции или эмигрантов категорически запрещалось.
Решающим новшеством в директиве № 46 явилось стремление к централизации антипартизанской борьбы. По распоряжению Гитлера центральной инстанцией по сбору и обобщению накопленного опыта борьбы с партизанами становилось ведомство рейхсфюрера СС. В рамках его компетенции ответственность за ее организацию отныне возлагалась на рейхскомиссариаты. При этом армия обязывалась предоставлять органам СС для выполнения их задач толковых командиров, базы снабжения и выделять в распоряжение высоких чинов СС и полиции войсковые части для проведения крупных операций против партизан.
В то же время в прифронтовой зоне за вопросы антипартизанской борьбы по-прежнему отвечала только армия, но при этом она получила право привлекать к своим антипартизанским акциям все имевшиеся на данной территории силы СС и полиции. Эти операции могли проводиться как по приказу армейских военных инстанций, так и под руководством высоких чинов СС и полиции, но обычно они осуществлялись под командованием тех командиров, которые выделяли наиболее крупные силы. Однако отныне борьба с партизанами в любом случае стала расцениваться как задача, равная по своей значимости другим фронтовым вопросам.
О том, что отныне руководство борьбой с партизанами переходит в его руки, Гиммлер оповестил в своем приказе по ведомству СС еще 28 июля 1942 года. Начальником же командного штаба он назначил своего адъютанта группенфюрера СС Кноблауха. Тогда же Гиммлер изложил свои представления о том, что является эффективной борьбой с партизанами – в случае оказания им помощи все виновные в этом мужчины подлежали расстрелу, а их семьи – отправке в концлагерь. Детей же, по его мнению, следовало отделить от их близких и разместить на территории рейха.
О своих взглядах относительно сущности русского партизанского движения он подробно написал 27 июля 1942 года в частном письме майору Зуханеку (NO 2748), смысл которых сводился к тому, что большевики наряду с другими методами вооруженной борьбы создали и новый род войск под названием «партизаны». Европа же и в особенности Германия в условиях развязанного большевиками и евреями пропагандистского обмана понятие «партизан» недооценила.
Поэтому в будущем немцы не должны были употреблять слово «партизан», поскольку эти люди являлись, по его мнению, не чем иным, как стрелками из-за угла, боевиками и уличными грабителями и должны были расцениваться как бандиты. Официально следовало употреблять не термин «борьба с партизанами», а выражение «борьба с фрайшерлерами»[149]. Населению же через листовки надлежало разъяснять, что «бандиты», которых Москва выдает за героев, на самом деле являются трусами, терроризирующими местных жителей. По приказу из Москвы они обстреливают немецких солдат и пытаются под покровом темноты улизнуть от ответственности, перекладывая предназначенные для них карательные меры на плечи бедных селян.
Свое отражение суть этих мыслей нашла в приказе СС № 24 от 13 августа 1942 года, который ввел официальные формулировки, касавшиеся антипартизанской борьбы. Употребление слова «партизан» отныне запрещалось и заменялось термином «бандит», поскольку понятие «партизан» ввели большевики и его возвеличили. Партизаны же, как значилось в приказе, на самом деле являются бандитами и преступниками (NO 5653).
Подобное заставляет, по меньшей мере, задуматься, ведь такие измышления исходили от человека, который уже длительное время без всякого зазрения совести ставил под ружье заключенных различных мест лишения свободы и формировал из них части по борьбе с партизанами, а на момент издания вышеупомянутого приказа, как следует из указания начальника Главного управления СС обергруппенфюрера СС Готтлоба Бергера № 2140/42 от 17 июня 1942 года, отдал распоряжение прочесать еще раз все тюрьмы для создания новой зондеркоманды (NO 2455).
Между прочим, в подобном образе мыслей Гиммлер был не одинок. Геринг тоже предлагал использовать для борьбы с партизанами освобожденных из мест заключения контрабандистов и браконьеров (PS 638).
История привлечения бывших заключенных к проведению карательных операций началась еще в июне 1940 года, когда доктору Оскару Дирлевангеру[150] было поручено сформировать и обучить особый батальон СС. После стажировки в Польше, где Дирлевангер был одновременно начальником еврейского лагеря под городом Дзиков, в феврале 1942 года его особый батальон перебросили в тыл группы армий «Центр» (PS 1309). С октября 1944 года формирование пополнили «бывшими противниками движения». Причем пополнение было набрано из десяти различных концлагерей. При этом речь шла о политических противниках, которые в 1933 году после прихода Гитлера к власти «не перешли немедленно на сторону режима с поднятыми вверх руками, а показали характер» (NO 2920, PS 1309, NO 2921).
В общей сложности из концлагерей (КЦ) для Дирлевангера отобрали 1910 заключенных, в том числе: 400 – из КЦ Аушвиц (Освенцима), 300 – из КЦ Дахау, 130 – из КЦ Ноенгамме, 30 – из КЦ Гросс-Розен, 750 – из КЦ Заксенхаузен, 10 – из КЦ Маутхаузен, 45 – из КЦ Флоссенбюрг, 80 – из КЦ Равенсбрюк, 15 – из КЦ Штуттгоф и 150 из других лагерей. При этом была поставлена задача подготовить их к применению и оснастить соответствующим образом до 10 ноября 1944 года.
Вполне возможно, что в основе таких действий находилось желание противопоставить партизанам людей, знавших условия пребывания в лесу и понимавших особенности их тактики боя. Тем не менее ошибочная оценка сущности партизанского движения как организованной преступности и полное игнорирование глубинных причин его возникновения человеком, занимавшим столь высокий руководящий пост, является весьма примечательным.
Конечно, в России во все времена, особенно в годы политических неувязок и беспорядков, в большей или меньшей степени наблюдалось наличие бандитизма, а наличие партизан всегда способствовало активизации преступных и неустойчивых элементов из числа населения. Тем не менее в самом партизанском движении эти анархистские и асоциальные элементы никогда не являлись главенствующими и уж тем более звеном, цементирующим партизанские отряды.
В связи с этим нельзя не заметить, что ситуация, когда главный экзекутор программы уничтожения человечества, наложивший несмываемое позорное пятно на всю войну Германии на Востоке, выражал отвращение к преступникам, выглядит, по меньшей мере, гротескной.
«Наставление по подавлению партизанских банд на Востоке»
На основании полученных из войск итоговых сводок обобщенного опыта и предложений 11 ноября 1942 года Верховное командование вермахта издало в форме военного устава первую директиву по ведению партизанской войны. Данное наставление появилось на свет в результате совместной работы различных служб Генерального штаба сухопутных войск вермахта и абвера. В частности, положения пункта 88 раздела Е были разработаны полковником фон Типпельскирхом из управления тыла штаба оперативного руководства вооруженных сил, пункты 92–99 – офицерами отдела пропаганды главного штаба вооруженных сил, а пункты 100–101, 107–110 – абвером (NOKW 067).