важности получения точных разведывательных данных, была создана сеть доверенных лиц. Кроме того, благодаря усиленному применению средств радиоразведки при помощи измерительно-пеленгаторных подразделений многократно удавалось не только перехватывать радиограммы партизан, но и засекать точки расположения их передатчиков и тем самым нередко определять места нахождения партизанских лагерей. Так, в отчете начальника абвергруппы-318[159] гауптмана Со-линского штабу 3-й танковой армии за ноябрь 1943 года содержатся разведданные радиосети в партизанской зоне под Полоцком с точно определенной дислокацией партизанских отрядов Маменко, Адрианова, Зинковского, Незнаева, Успенского и некоего «Р» в ходе их радиообмена со 160-м отдельным саперным батальоном Красной армии. С 10-м же отдельным гвардейским саперным батальоном на радиосвязи находились партизанские отряды Клименко, Симонова, Рогова с его четырьмя группами и отряд Снеткова (NOKW 690).
И если радиоигра в больших масштабах не получилась (попытка завязать радиообмен с московским Центральным штабом партизанского движения летом 1942 года закончилась неудачей), она все же приводила к определенным результатам, позволяя точно определить различные партизанские отряды и их численность. Так, в уже упоминавшемся донесении абвергруппы-318 значилось: «Четыре немецких пеленгаторных подразделения находились в партизанской зоне, образовав треугольник с вершинами в населенных пунктах Бешенковичи – Полоцк – Молодечно. Пока определялось месторасположение радиостанций партизан, доверенные лица разведали нахождение партизанского штаба. Второстепенные радиопередатчики были с помощью авиации уничтожены, а наиболее важные оставлены для дальнейшего слежения».
Не менее успешным показал себя и опыт использования немецкими разведывательными службами, преимущественно СД, созданных русских групп по борьбе с партизанами, которым поручалось проведение разведки или уничтожение партизан в различных местах. Сведения об этом можно, в частности, почерпнуть в донесении из оккупированных восточных областей командному штабу начальника германской полиции безопасности и СД № 43 от 26 февраля 1943 года (NO 5166). В сводке же начальника контрразведки 8-го армейского корпуса вермахта № 668/43 от 27 декабря 1043 года за период с 25 ноября по 26 декабря 1943 года докладывалось следующее: «В районах Юховичи и Рудня в начале декабря 1943 года для решения задач по разведке и уничтожению партизан была применена русская антипартизанская группа СД Мартиновского» (NOKW 532).
Партизан постоянно беспокоили и специально подготовленные истребительные команды, а также небольшие анти-партизанские операции по очистке местности. При проведении же крупных мероприятий против партизан в их зонах область окружалась полицейскими частями, войсками СС или армейскими соединениями по принципу котла. Причем главным здесь было лишение партизанских отрядов свободы передвижения и принуждение их к ведению столь опасных для партизан оборонительных боев.
Предпосылками успеха подобных операций являлось одновременное занятие позиций по окружению партизан всеми ее участниками. При этом находившиеся наготове в отдельных опорных пунктах позади цепи окружения подвижные резервы должны были быть в состоянии уничтожить любую прорвавшуюся сквозь оцепление партизанскую группу.
В соответствии с поставленной боевой задачей, исходя из прежних инициатив Геринга и предложений фронтовых частей, в частности 2-й танковой армии, командованию группы армий «Центр» № 1648/43 от 12 апреля 1943 года (NOKW 473), ударным войскам было приказано не оставлять в ходе операции ни скота, ни запасов продовольствия, а также угонять на работы в Германию все способное носить оружие мужское население. Остававшиеся же жители временно получали продукты питания с охраняемых складов. При этом войска, согласно распоряжению Геринга от 26 октября 1942 года, в своих действиях «не должны были опасаться возможного прекращения сельскохозяйственного производства, поскольку работы останавливались в партизанской зоне» (ЕС 310).
Подобные мысли в своей директиве от 26 февраля 1943 года высказывал и назначенный с 23 октября 1942 года «уполномоченным по борьбе с бандами на Востоке» фон дем Бах-Зелевский. Одновременно он считал себя вправе указать в этом документе на то, что беспощадное уничтожение партизан не является тем же самым, что и искоренение всего живого в партизанских областях, подчеркивая, что угон любой рабочей силы имеет для военной промышленности Германии огромное значение. «Тонна зерна, каждая корова или лошадь ценнее, чем расстрелянный бандит», – заявлял он (NOKW 475).
В своей директиве фон дем Бах-Зелевский приказал не только хватать всех работоспособных жителей и передавать их имперскому уполномоченному для направления на работы, но и оставлял для бывших партизан возможность добровольно поехать на работы в Германию, чтобы высвободить немецкого рабочего для фронта. Между прочим, позднее, в июле 1943 года, Гитлер и сам решил, что при планомерных крупных операциях по зачистке территорий основная масса жителей должна угоняться немецкими войсками, а при операциях в зараженных партизанскими настроениями областях эвакуации подлежало вообще все население, после чего села подлежали разрушению.
При этом он явно опирался на свой приказ № 4 от 14 февраля 1943 года. Этот приказ в тот же день продублировал оперативный отдел Генерального штаба германских сухопутных войск приказом № 1977/43, приводя в нем слова Гитлера, смысл которых мы передали выше (NOKW 2075).
В изложении же Гиммлера эта мысль была развита, согласно чему все работоспособное мужское население партизанских областей надлежало передавать в руки рейхскомиссара с последующим содержанием этих мужчин в условиях, предусматривавшихся для военнопленных. Для всего же женского населения предписывалось его использование на работах в Германии. Оставлять разрешалось только определенную часть женщин, которых вместе с сиротами следовало размещать на краю эвакуируемой области в специально сооруженных сборных пунктах. Согласно распоряжению начальника личного штаба рейхсфюрера СС № 39/160/43 от 10 июля 1943 года Верховному руководителю СС и полиции на Украине, а также Верховному руководителю СС и полиции «Россия-центр», этих женщин впоследствии планировалось использовать в качестве рабочей силы после начала нового заселения ранее очищенных областей (NO 2034).
Подобное тесное переплетение борьбы с партизанами с мероприятиями по обеспечению Германии рабочей силой не могло не привести к тому, что вскоре население стало воспринимать все еще пропагандировавшуюся как благо добровольную отправку на работы в рейх как немецкие карательные меры. Поскольку же населения для удовлетворения потребностей в рабочей силе не хватало, то оккупационные власти, особенно на Украине, перешли к полной эвакуации тех областей, которые с экономической точки зрения считались не важными. Причем делалось это якобы «на основе принципа добровольности». При этом тем, кто сам соглашался на переезд, обещали после работ в Германии выделить на юге Украины новые места для поселения с наделением их землей и скотом. Согласно указу рейхскомиссара Украины Эриха Коха от 24 марта 1943 года, обязательному «отправлению трудовой повинности в рейхе» подлежали и призывники 1923, 1924, а с 1 мая 1943 года и 1925 года рождения, привлекавшиеся для выполнения мероприятий по «возрождению украинского сельского хозяйства» (NO 1602).
Особо гротескные формы такое положение дел принимало при противопоставлении ожидаемой от населения добровольной отправки на работы в Германию и угона в рейх в качестве компенсации за причиненный вред партизанами и их помощниками. Ведь населению было трудно разъяснить разницу между понятиями «трудовой вахты в рейхе» и «наказания в виде трудовой повинности», предусматривавшегося для партизан, хотя этого и требовал приказ Генерального штаба сухопутных войск № 4705/43 от 27 апреля 1943 года, изданный в развитие «Основной директивы» Гитлера № 14 о борьбе против бандитизма (NOKW 2499).
Борьба с партизанским движением под центральным управлением
Операции по уничтожению партизан, проводившиеся под центральным управлением осенью 1942 года и в 1943 году, несмотря на улучшенную разведку и умело применяемую после специального обучения тактику их проведения, к окончательному успеху так и не привели. Партизанским отрядам, разбившись на небольшие группы, по-прежнему удавалось прорываться сквозь кольцо окружения. Причем нередко при этом такое становилось возможным из-за внезапной «смены позиций» подразделений из числа местных жителей или в результате тонкого чутья партизан на расположение участвовавших в их подавлении неопытных в этом деле немецких войсковых частей.
Подобным образом заканчивалось большинство антипартизанских операций в зоне ответственности группы армий «Центр». Не приводили к успеху и другие мероприятия, такие как, например, акция против 1-й Курской партизанской бригады Ивана Константиновича Панченко (комиссар Андрей Дмитриевич Федосюткин). Согласно донесению командира эйнзацгруппы «B» командному штабу начальника германской полиции безопасности и СД от 12 марта 1943 года (NO 5165), она была организована командованием 2-й танковой армии вермахта с привлечением отрядов «народной стражи» уже упоминавшегося Каминского.
Для примера подобных операций можно привести акцию по уничтожению партизан, проводившуюся под армейским руководством в непосредственной близости от линии фронта северо-восточнее Витебска.
Мероприятие было организовано штабом 3-й танковой армии и осуществлялось силами 201-й охранной дивизии совместно с войсковыми частями и вспомогательными подразделениями русских добровольцев. Согласно замыслу операции, войскам надлежало окружить и со всех сторон атаковать партизан в лесном массиве севернее населенного пункта Сураж, где ввиду близости фронта, подошедшего к деревне Усвяты, сосредоточилось несколько партизанских отрядов.