игации, они обещали продовольственную помощь со стороны партизан.
Диверсии на предприятиях общественного питания и подрывы административных зданий немецких властей стали в Минске почти повседневным явлением. К тому же затянувшийся продовольственный кризис преодолеть не удалось, и преобладающая часть горожан жила только за счет натурального обмена. Вдобавок в городе почти полностью замерла культурная жизнь. Поэтому не случайно в декабре 1942 года генеральный комиссар Белоруссии В. Кубе в своем донесении писал: «…Настроения широких масс населения можно охарактеризовать как если не на сто процентов негативные, то, по меньшей мере, холодные и равнодушные. На некоторых предприятиях, в особенности на хлебозаводе „Автомат“ и обувной фабрике, среди рабочих широко распространяется коммунистическое влияние…»
Поэтому в Минске, согласно донесению окружного комиссара белорусскому гауляйтеру № 503/43 от 29 июня 1943 года (LU 1,42 g), немецкие власти тоже проводили акции коллективного наказания без всякого разбора, что, по их мнению, должно было длительное время держать горожан в страхе. Когда в начале сентября 1943 года бойцы Сопротивления взорвали одно из административных зданий[168], СД без всякого разбора, не заботясь о перспективах поиска виновных, расстреляло всех жителей двух улиц, примыкавших к месту взрыва.
В результате царивший в Минске страх давил на каждого проживавшего в городе человека, независимо от того, был ли он немцем или русским. Так, один служащий «торгового общества „Восток“»[169] в своем письме из Минска от 5 августа 1943 года, приведенном в третьем томе «Истории Великой Отечественной войны», написал: «…Постоянно приходится иметь дело с партизанами, даже в Минске. В последние месяцы прямо на улице среди белого дня было застрелено немало немцев… Это стало здесь практически повседневным явлением».
Безнадежное положение русских жителей города Минск, как, впрочем, и других городов на оккупированных восточных территориях, нашло свое отражение в донесении 26/44 о настроениях населения немецкого агитационного отряда «Винета» министерству народного просвещения и рейхспропаганды, которое приводит уже упоминавшийся ранее Александр Даллин в своей книге «Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха в 1941–1945 годах», изданной в Дюссельдорфе в 1958 году. В этом донесении в качестве примера общественного мнения, полученного в ходе опроса местных жителей, излагаются следующие слова одного минского горожанина: «Если я останусь с немцами, то большевики, если они вернутся, меня расстреляют. То же, рано или поздно, даже в том случае, если они не вернутся, со мной сделают и немцы. Поэтому оставаться с немцами означает неминуемую смерть, а вот уход к партизанам дает возможность весьма вероятного спасения».
Глава 14Значение партизанского фронта для действий Красной армии
Наступление германских войск под Курском и контрнаступление Красной армии
5 июля 1943 года в районе Орла и Курска вермахт начал свою последнюю стратегическую наступательную операцию в России. Целью этого наступления, проводившегося под кодовым наименованием «Цитадель», являлось окружение советских войск на Курском выступе фронта и ликвидация этого плацдарма Красной армии, который она могла использовать для своих дальнейших наступательных действий в западном и юго-западном направлениях, в том числе и на Украину. Одновременно это позволило бы немецкой армии захватить стратегически важный исходный район для осуществления дальнейших планов германского командования.
Кроме того, немецкое руководство ожидало от успеха в данной наступательной операции большого позитивного морального воздействия на немецкий народ и международное общественное мнение. Причем такого воздействия, которое позволило бы полностью и окончательно преодолеть последствия катастрофы под Сталинградом. Как заявил Гитлер в Мюнхене, эту битву ни в коем случае нельзя было проиграть, подчеркнув, что даже отвод войск на исходные позиции означал бы военное поражение.
В отличие от предыдущих наступательных операций германской армии немецкое командование при планировании наступления, похоже, не делало ставку на эффект неожиданности. Ведь одного лишь беглого взгляда противника на особое географическое положение Курского выступа было достаточно для того, чтобы прийти к выводу о том, что наступления в присущей вермахту манере нанесения удара двумя сходящимися клиньями следует ожидать именно здесь. К тому же дата наступления несколько раз переносилась, от чего чувствительно страдали возможности скрытого сосредоточения войск. В результате из-за предательства (не исключено, что в самой штаб-квартире фюрера) окончательные его сроки стали советскому Верховному командованию известны.
Такой неоднократный перенос сроков наступления дал советскому командованию достаточно времени, чтобы направить на разведку проводившегося сосредоточения немецких войск все имевшиеся возможности, и скоро ему удалось получить подробные сведения о готовящихся к операции германских частях и местах нанесения главных ударов. Об этом, в частности, свидетельствовало переданное 24 июля 1943 года по московскому радио и опубликованное 26 июля 1943 года в утреннем выпуске швейцарской газеты «Нойе цюрхер цайтунг» экстренное сообщение Министерства информации и печати СССР о праздничном приказе И. В. Сталина генералам К. К. Рокоссовскому, Н. Ф. Ватутину и М. М. Попову, в котором при подведении итогов успешного отражения немецкого летнего наступления были очень точно перечислены принимавшие в нем участие немецкие части.
О подготовке и самом ходе осуществления наступательной операции «Цитадель» на Курской дуге в последнее время издано немало подробных военно-исторических трудов. Поэтому в рамках данной книги будет вполне достаточно ограничиться показом боевых действий лишь грубыми штрихами.
Немецкое наступление осуществлялось двумя группами армий – северный наступательный клин составляла группа армий «Центр», которая наступала из района, располагавшегося южнее Орла и севернее Малоархангельска, в юго-восточном направлении и должна была соединиться восточнее Курска с головными частями действовавшей из района Белгорода в северном направлении группы армий «Юг». Для проведения же операции обе группы армий располагали отборными войсковыми соединениями, оснащенными самым современным вооружением. И в целом в ней Германия задействовала все имевшиеся в ее распоряжении наступательные силы.
В ожидании немецкого наступления советская армия создала в районе Курска самую крупную в своей истории группировку и оборудовала местность необычайно сильной и глубоко эшелонированной системой оборонительных сооружений, сосредоточив основные усилия обороны на цепи холмов на водоразделе рек Дон, Донец и Ока.
Сражение началось 5 июля постоянным вводом в бой свежих сил и достигло кульминации уже 6 и 7 июля 1943 года. При этом на северном участке Курского выступа немецкие танковые части вклинились в советскую оборону на глубину примерно 14 километров. Однако наступление 23-го армейского корпуса на Малоархангельск захлебнулось – прорвать русскую оборону ему не хватило сил.
9 июля наступление на северном крыле подошедшими сильными советскими резервами на оборонительном рубеже севернее села Ольховатка было и вовсе остановлено. Атака, предпринятая с 11 июля через поселок Змиевка на позиции Брянского фронта, которым командовал генерал-полковник М. М. Попов, попала под массированный заградительный огонь русской артиллерии, и войска залегли. А уже 15 июля началось контрнаступление М. М. Попова в направлении Орла, весьма эффективно поддержанное одновременным продвижением Центрального фронта под командованием генерал-полковника К. К. Рокоссовского на позиции немецкого атакующего клина, врезавшегося в русскую оборону в нескольких километрах южнее. В результате советские успехи в продвижении на Орел остановили немецкое наступление на северном фланге и потребовали привлечения подкреплений из боевого состава наступавшей группы армий «Юг».
На южном же участке наступавшим немецким войскам удалось добиться решающего прогресса и глубоко вклиниться в советскую оборону. При этом массированные танковые части Воронежского фронта под командованием генерала армии Н. Ф. Ватутина понесли чувствительные потери. 14 июля 1943 года 2-й танковый корпус СС достиг Прохоровки, а 48-й танковый корпус пробился к западной окраине города Обоянь. Однако о расширении прорыва непосредственно в северном направлении в силу мощных советских контратак нечего было и думать.
Поэтому немецкое командование видело решение исхода сражения в достижении второй стратегической задачи, а именно в нанесении поражения сильным советским оперативным резервам северо-восточнее Харькова мощными танковыми силами, придав их продвигавшимся на восток частям. Тем не менее из-за неудач на севере выступа, начиная с 19–20 июля, на южном фланге немецкий наступательный порыв тоже стал выдыхаться, а 22 июля немецкие части и вовсе начали отходить назад на исходные позиции. Здесь, в отличие от северной части выступа, после основательной перегруппировки частично сильно разбитых советских танковых частей контрудар Красной армии увенчался успехом.
Советское летнее наступление 1943 года началось 3 августа ударом пяти армий Воронежского фронта с обеих сторон города Белгород. По советским данным, в районе наступления было сосредоточено 230 орудий и 70 танков на каждый километр фронта. Позади атакующих дивизий в готовности к прорыву на юго-запад находились 1-я и 5-я гвардейские танковые армии, с тем чтобы решить оперативную задачу, заключавшуюся в блокировании группы армий «Юг» и недопущении образования нового фронта восточнее Днепра.
Советский удар пришелся на стык между 4-й танковой армией и находившейся южнее армейской группой генерала танковых войск Вернера Кемпфа, переименованной позднее в 8-ю армию, и проделал брешь примерно в 50 километров в германском фронте. Тем самым путь на Днепр для советских ударных войск был открыт.