• окружение и очистка партизанского котла;
• атака и травля;
• использование истребительных команд;
• длительное бдительное и хорошее охранение войск.
Особое место в руководстве отводилось указаниям по военному охранению территорий и поведению солдат в областях, занятых партизанами. Сама же борьба с «бандитами» определялась как «бой в особых условиях», что объявлялось руководящим принципом, а ее осуществление должно было проводиться только имеющими особую подготовку и соответствующее оснащение воинскими частями.
Однако стоит заметить, что в отношении вооружения и оснастки подразделений, предназначавшихся для борьбы с партизанами, выдвигались настолько идеальные требования, что их немецкая армия тогда выполнить просто не могла. Одновременно в подробных указаниях по созданию разведывательной сети, образцах приказов и донесений, а также описании тактики действий против сосредоточений партизан и партизанских лагерей постоянно употреблялись разъясняющие их сущность термины, такие как «бандит», «бандитский пособник» и «подозреваемый в бандитизме».
Согласно руководству, со взятыми в плен партизанами в гражданской одежде или в красноармейской форме надлежало обращаться как с военнопленными. Это же относилось и к партизанским пособникам, встреченным в районе боевых действий. Схваченных же бандитов, одетых в форму солдат немецких и союзных Германии войск, следовало после обстоятельного допроса расстреливать. Однако и в этом вопросе имелись исключения, предписывавшие подчеркнуто хорошее обращение с перебежчиками, независимо от их формы одежды.
В отношении населения солдатам рекомендовалось вести себя соблюдая принцип справедливости. В частности, указывалось, что при проведении мероприятий по сбору заготовок необходимо учитывать дружественное расположение местных жителей по отношению к партизанам. В качестве же действенных предпосылок умиротворения оккупированных территорий называлось проведение энергичных экономических мер и побуждение населения к организации самообороны от партизан.
В связи с этим в руководстве содержались грамотные и учитывающие особенности населения указания по поведению солдат во время осуществления эвакуационных мероприятий. Причем для тех жителей, которые оставались на месте, предусматривалось обязательное оставление необходимых средств для продолжения хозяйственной деятельности. Реквизируемые же промышленные товары надлежало вносить в расписки, составленные в двух экземплярах либо общим списком, либо на каждую изымаемую вещь. Причем один экземпляр следовало передавать уполномоченному представителю профессиональной организации крестьян на уездном уровне.
Особое внимание в руководстве уделялось вопросам организации на оккупированных территориях централизованной пропаганды. При этом наряду с листовками в качестве действенного пропагандистского средства в городах и селах предлагалось использовать возможности коллективного приема радиовещательных станций.
Одновременно в дополнении к руководству, внесенном лично генерал-полковником Йодлем и касавшемся проведения коллективных карательных акций, которые зачастую отличались творимым самоуправством, было оговорено, что ответственность за их осуществление отныне возлагалась на соответствующего командира дивизии или руководителя СС и полиции.
Таким образом, в этом официальном наставлении, являвшем собой краткое обобщение всего прошедшего опыта, было дано точное описание партизанской войны и связанных с ней проблем, стоявших перед немецкими войсками на оккупированных восточных территориях. Причем наблюдения и выводы, содержащиеся в статье 175 данного руководства, в значительной степени не утратили своей актуальности и для партизанской войны в современных условиях.
Удельный вес операций партизанских соединений в успехе летнего наступления советских войск в 1944 году
Советское летнее наступление 1944 года, по сути дела, было начато партизанскими отрядами. В ночь с 19 на 20 июня они предприняли самую крупную до той поры боевую операцию, атаковав все без исключения коммуникации группы армий «Центр». По немецким сведениям, только за одну эту ночь они надолго вывели из строя все перегоны, примыкавшие к железнодорожным станциям, и линии связи в зоне ответственности группы армий, устроив 10 500 подрывов, что по численности составляло две трети всех зарегистрированных диверсий в мае. При этом приведенные данные были явно неполными и, скорее всего, заниженными. Точное же количество взрывов сейчас установить не представляется возможным, поскольку с крушением группы армий «Центр» необходимые для этого документы оказались утраченными.
После невиданной до той поры по силе артиллерийской подготовки, когда только в районе Витебска на один километр фронта приходилось 380 орудий, и концентрированных воздушных налетов 22 июня 1944 года Красная армия силами 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов атаковала позиции 3-й танковой армии вермахта. Через непродолжительное время советское наступление продолжилось на других участках фронта, нанося главные удары в установленных немецкой разведкой местах.
В зоне ответственности 9-й армии они пришлись на 41-й танковый корпус южнее Березины и 35-й армейский корпус севернее Рогачева, а в полосе обороны 4-й армии – на 39-й моторизованный корпус вдоль дороги Рясно – Могилев и 27-й армейский корпус вдоль автострады Минск – Смоленск. Неожиданным для командования группы армий «Центр» оказался только очень сильный удар северо-западнее Витебска, где подготовку советского наступления в его подлинном масштабе выявить не удалось.
Во время планирования и осуществления этой наступательной операции взаимодействие между партизанскими отрядами и Красной армией можно охарактеризовать как почти идеальное. Вначале советское командование провело мероприятие по введению противника в заблуждение, намеренно обозначив переброску войск, пуская составы порожняка на выступавший на запад участок фронта под Ковелем и делая вид, что готовит там наступление в направлении Брест-Литовска. Это привело к тому, что немецкая сторона перебросила немногие имевшиеся в ее распоряжении резервы на южный фланг группы армий «Центр». Тогда советские войска нанесли мощный удар на севере возле Витебска. Попытки же немецкого командования в срочном порядке перебросить требуемые резервы на этот раз на северный фланг успехом не увенчались – партизаны взорвали рельсы на железнодорожных путях.
Таким образом, советское командование явно переиграло немецкое, которому, возможно, необходимо было задуматься, почему несколькими неделями ранее партизаны совсем не мешали переброске войсковых частей с северного фланга группы армий на южный.
Нельзя также не отметить, что оборонительным боям группы армий «Центр» с самого начала советского наступления мешали различные обстоятельства. Прежде всего войска страдали от диспропорции между имевшимися силами и протяженностью фронта – 38 соединений были растянуты по линии фронта, составлявшей 1100 километров. Результатом этого явилась слабая плотность обороны на занимаемых позициях. Сказывалось также отсутствие необходимых оперативных резервов, что частично было вызвано тем, что Гитлер лично распорядился выделить несколько дивизий для создания так называемых «опорных мест», которые надлежало удерживать при любых условиях.
Еще одним негативным обстоятельством явился тот факт, что при проведении разведки и контрразведки для добывания необходимой информации не хватало авиации, утратившей господство в воздухе. Ведь ее большая часть была задействована на Западном фронте для отражения высадившихся в Нормандии союзников. В распоряжении же 6-го воздушного флота к началу советского наступления имелось всего 40 технически исправных истребителей, которым противостояло около 4500 советских самолетов. Но больше всего связывала войска группы армий необходимость во что бы то ни стало удерживать занимаемые позиции.
Уже в первые дни наступления советские войска осуществили глубокие прорывы немецкой обороны на участке 6-го армейского корпуса, а северо-западнее Витебска разорвали линию фронта 9-го армейского корпуса по обеим сторонам реки Оболь. Сил же находившейся в резерве 95-й пехотной дивизии для закрытия обеих образовавшихся брешей не хватило.
23 июня наступавшие советские войска обрушились на линию обороны 4-й армии. Наступление осуществляли 126 стрелковых, 6 кавалерийских, 16 моторизованных и 45 танковых бригад. По обеим сторонам дороги Рясно – Могилев и севернее автострады Смоленск – Минск они добились лишь некоторого успеха, но к юго-востоку от Витебска им удалось совершить прорыв немецкой обороны на оперативную глубину, что сделало окружение города Витебск неизбежным.
Нанесенный 24 июня южнее мощнейший удар по позициям 9-й армии привел к прорыву обороны 41-го танкового корпуса в направлении Бобруйска, а после прорыва 25 июня оборонительных позиций 6-го армейского корпуса возле Богушевска советские танковые части вышли на оперативный простор. Тем самым они получили возможность наступать в западном и южном направлении, создавая угрозу окружения всех сил 4-й и 9-й армий вермахта.
Вскоре на участке обороны 3-й танковой армии обстановка для находившихся в самом Витебске и вокруг него немецких войск, особенно после неудачной попытки осуществить прорыв кольца окружения в юго-западном направлении на Островно, стала совсем безнадежной. Используя завоеванный к югу от Витебска оперативный простор, советские подвижные части нанесли удар через Сенно во фланг 4-й армии.
Опасность окружения группы армий «Центр» с двух сторон отчетливо обозначилась уже 26 июня – с юга советские войска надвигались на железнодорожный узел Бобруйск, а на северо-востоке крупные силы русских, прорвав немецкую оборону на стыке 3-й танковой и 4-й армий, по автостраде заходили во фланг 4-й армии. После удара со всех сторон был потерян город Орша. К тому же в результате энергичного продвижения вдоль дороги Могилев – Бобруйск советские танковые части вышли на северный фланг 9-й армии, угрожая отделить ее от позиций 4-й армии.