Захват манильского галиона.
17 апреля 1743 года «Центурион», посвежевший и похорошевший после ремонта, снова появился на рейде Макао. Корабль был в отличном состоянии. Ансон немного увеличил его команду, приняв на службу 23 иностранных моряка, в основном индусов и голландцев. В Макао он объявил, что направляется в Батавию, а оттуда – в Англию, хотя и наступил сезон дождей, когда это плавание считалось невозможным.
30 апреля «Центурион» снялся с якоря и, ведомый опытным португальским лоцманом, вышел в Южно-Китайское море. Только курс он взял не на юг, в Батавию, а на восток. Коммодор не собирался возвращаться домой, не до конца выполнив свою миссию. Ансон намерен был исправить свою ошибку и еще раз попытаться перехватить Манильский галеон, но уже у Филиппинских островов.
Ансон полагал, и не без основания, что в этом году из Акапулько можно было ожидать сразу два корабля. Ведь прошлогодний галеон из Акапулько так и не вышел, чему он сам был причиной. Коммодор даже определил место, где он будет поджидать эти галеоны на их обратном пути в Манилу – у пролива Сан Бернардино, который разделяет острова Лусон и Саман. Ансон знал, что галеонам, идущим из Манилы и возвращающимся туда, предписывалось огибать Лусон именно с юга, а не с севера, хотя южный маршрут, проходящий через внутреннее море Сибуян, был значительно труднее в навигационном отношении из-за множества разбросанных там островков.
12 мая «Центурион» миновал южную оконечность острова Формоза и повернул на юг, огибая Филиппинский архипелаг с востока. К полудню 31 мая он достиг северного побережья острова Саман, а именно мыса Эспериту-Санто, к западу от которого и находился тот самый пролив Сан Бернардино, которым обычно пользовались галеоны.
Мыс представлял собой несколько невысоких холмов округлой формы, где испанцы установили наблюдательный пост. Поскольку коммодор знал или, по крайней мере, догадывался о существовании поста, он немедленно при обнаружении мыса сменил курс и удалился в океан.
Ансон прекрасно понимал, что захватить даже один галеон было далеко не простым делом. Галеоны были крепкие суда, на каждом из которых было по 40 – 50 орудий, и до 500 человек экипажа, а у него самого было всего 227 человек, из которых 13 были юнгами. Но эта диспропорция в силе не остановила его, поскольку у него были все основания ожидать, что его люди будут действовать самым лучшим образом из-за желания овладеть тем огромным богатством, которое перевозилось в трюмах этих манильских галеонов.
Было начало июня – месяца, когда галеоны обычно возвращались в Манилу. Англичане заняли позицию на подступах к проливу, стараясь держаться вне видимости с берега, в 10 – 15 лигах от него. Работы на корабле было немного, и команда почти каждый день упражнялась в обращении со стрелковым оружием. Людей учили быстрейшему способу заряжания ружей и устраивали соревнования по стрельбе в цель, которую обычно подвешивали на нок реи. Победители получали небольшую награду.
Однако день проходил за днем, неделя – за неделей, а вожделенные галеоны все не показывались. Моряки с крайним нетерпением всматривались в даль, в ожидании того счастливого момента, который должен был вознаградить их за все те бедствия и лишения, которые им пришлось пережить.
Наконец, 1 июля на восходе солнца наблюдатель с марса в юго-восточной части горизонта заметил парус. На его крики на палубе собрались все члены команды, в том числе и те, которые до этого мирно спали в своих гамаках. Корабль охватило всеобщее возбуждение. Никто не сомневался, что это был один из ожидаемых ими галеонов.
Ансон приказал идти на сближение с замеченным судном, и в половине восьмого его уже можно было видеть с палубы «Центуриона». В это время со стороны незнакомца донесся звук пушечного выстрела, что было расценено, как сигнал своему спутнику, чтобы ускорить его.
Около полудня «Центурион» находился на расстоянии немногим более лиги от галеона, идя у него в кильватере. (То, что это галеон уже не было никаких сомнений, судя по его внешнему виду). Второй корабль так и не появился, из чего был сделан вывод, что они, вероятно, расстались в пути.
Между тем галеон, понимая, что ему не уйти, поднял испанский флаг, показывая тем самым, что он готов принять бой. В море полетело все, что загромождало его верхнюю палубу, в том числе и живые бычки, взятые, видимо, на Гуаме. Над фальш-бортом для прикрытия от пуль возвели своеобразный парапет из матрасов и коечных сеток, свернутых в рулоны.
Англичане, месяц проведшие в тренировках в ожидании этой встречи, быстро привели свое судно в боевую готовность. Более двух десятков лучших стрелков, которые были выявлены во время соревнований, заняли места на марсах.
Поскольку людей катастрофически не хватало, Ансон оставил у больших орудий нижнего дека, заблаговременно заряженных, лишь по два человека, которые должны были производить выстрел. В то же время было образовано несколько групп по 10 – 12 человек, которые, перебегая от орудия к орудию, помогали в их перезарядке и подготовке к очередному выстрелу.
Коммодор отказался от огня залпами, так как промежутки между ними получились бы слишком большими. Вместо этого он приказал поддерживать постоянный огонь без перерыва по мере готовности каждого отдельного орудия к стрельбе.
Подготовленный таким образом «Центурион» быстро приближался к тяжелому на ходу галеону. К часу дня он уже смог достать его из своих погонных орудий. Испанцы пустили в дело свои кормовые пушки.
Такая перестрелка продолжалась недолго. «Центурион» вскоре нагнал противника, подойдя к нему с наветренного левого борта на дистанцию пистолетного выстрела. Вот тут и разгорелся настоящий бой.
Ведя непрерывный артиллерийский огонь, «Центурион» медленно продвигался вдоль борта галеона. Тяжелые, 24-фунтовые ядра, выпущенные почти в упор, с треском крушили деревянную обшивку неприятельского корабля. Галеон активно отвечал, но уступал противнику, как в количестве орудий, так и в их калибре, который не превышал 12 фунтов.
Не сидели без дела и британские стрелки, засевшие на марсах. Они быстро расправились со своими испанскими визави, которые оказались не такими искусными и меткими, как они. После этого им уже ничто не мешало с высоты мачт спокойно расстреливать людей, находившихся на открытой палубе и квартер-деке, выбивая в первую очередь офицеров.
Между тем «Центурион», обогнав галеон, перерезал ему путь, зайдя с носа. Продольным огнем из всех орудий британцы нанесли серьезные повреждения кораблю противника, и почти обезлюдили его открытые палубы. В добавок ко всему, на нем загорелись бортовые коечные сетки с матрасами, образовавшие парапет. Огонь, вызванный, видимо, пыжами, вылетавшими из стволов английских орудий, взметнулся до половины бизань-мачты и привел испанцев в большое замешательство.
Взволновал он и коммодора, опасавшегося, что галеон вдруг сгорит и унесет с собой в морскую пучину содержимое своих трюмов. С большим трудом испанские моряки справились с пламенем, сбросив всю горящую массу постельных принадлежностей в море.
Захват испанского галеона “Nuestra Señora de Covadonga”.
После этого бой фактически превратился в избиение. Сопротивление испанцев заметно ослабло. Капитан корабля – дон Херонимо де Монтеро, носивший звание генерала, – был ранен и не мог руководить действиями команды.
Немногие оставшиеся в живых офицеры с трудом заставляли артиллеристов вести ответный огонь. Но тех, кто их слушал, становилось все меньше. На борту галеона царили полная неразбериха и растерянность.
Один из испанских матросов в отчаянии полез по вантам вверх на грот-мачту, на верхушке которой еще колыхался королевский штандарт. (Кормовой флаг сгорел во время пожара). Коммодор, догадавшись о намерениях матроса, приказал прекратить огонь, боясь, что он будет подстрелен, кем-либо из его стрелков.
Через несколько минут штандарт сполз с флагштока под радостные возгласы английских моряков. Бой, длившийся полтора часа, был закончен.
На галеон Ансон сразу же отправил шлюпку с призовой командой, которую возглавил лейтенант Филипп Саумарес.
Когда англичане поднялись на борт галеона, перед ними предстала ужасная картина. Залитые кровью палубы были покрыты телами погибших, оторванными конечностями и корчившимися от боли ранеными. Как потом подсчитали, испанцы потеряли тогда 67 человек убитыми, 84 были ранены, многие из которых позже умерли. В плен сдалось больше трехсот человек.
Ансон добился победы малой кровью: у него было всего лишь 2 убитых и 17 раненых, двое из них не выжили.
Пленных еще до наступления ночи перевезли на «Центурион». Рядовых матросов и солдат, за исключением тяжелораненых, поместили в трюме. Офицерам была предоставлена каюта первого лейтенанта. Естественно она была заперта и находилась под присмотром часовых. Раненого капитана галеона Ансон любезно взял к себе в каюту.
Захваченный галеон назывался «Нуэстра сеньора де Кoвадонга» водоизмещением в 700 тонн. Из 44 имевшихся на борту орудий калибром в 12 и 6 фунтов, 8 были неисправны и в бою участие не принимали. Кроме них на корабле имелись еще 28 больших мушкетонов на вертлюгах, стрелявших 4-фунтовыми ядрами, и установленных на планшире, в каютах и на марсах.
«Кoвадонга» вышла из Манилы 22 июля 1742 года и прибыла в Акапулько 18 февраля 1743 года. В обратный путь, на Филиппины, галеон отправился 15 апреля, имея на борту, помимо всего прочего, 1 313 843 песо и 35 682 унций109 серебра в слитках. На Гуаме испанцы узнали, что большой английский корабль сделал длительную остановку на Тиниане. «Кoвадонге» был назначен корабль сопровождения, но он сел на мель, и галеон продолжил путь в одиночестве.
А тот самый галеон, который англичане поджидали в прошлом году у берегов Мексики и, который назывался «Нуэстра Сеньора дель Пилар де Сарагоса», вышел из Акапулько 9 декабря 1742 года и прибыл в Манилу 19 марта 1743 года, то есть тогда, когда «Центурион» еще стоял в Макао.
Перегрузив все самое ценное на борт «Центуриона», Ансон вместе с призом отправился в Макао.
22 июля оба корабля бросили якоря на рейде Макао. Появление Ансона в Китае было встречено с недоверием и тревогой, как со стороны китайских властей, так и европейских торговцев. Во время своего предыдущего визита «Центурион» был явно в бедственном положении. Но теперь, когда британский корабль привел с собой плененный «Ковадонга», подтвердились опасения китайцев, что Ансон использует их порт в качестве базы для пиратства или военных действий. Европейцы же опасаются, что их торговые привилегии могут быть отменены.
Сдав пленных испанцев китайским властям, Ансон намеревался продать галеон и запастись провизией и всем необходимым для возвращения в Англию.
Последнее оказалось самым сложным, ибо китайцы отказывались предоставить англичанам продовольствие, пока они не уплатят таможенную пошлину, как это делали все иностранные суда, прибывающие в этот порт. Ансон категорически отказался платить какую бы то ни было пошлину, поскольку его корабль не торговый, а военный, и прибыл он сюда не по делам коммерции.
В переписке с чиновниками прошло долгих четыре месяца.
Неизвестно, сколько еще бы прошло времени в этих препирательствах, и чем бы вообще они закончились, если бы не случился в конце ноября пожар в Кантоне. Загорелись торговые склады и местные пожарные оказались не в силах справиться с огнем. Британские моряки пришли на помощь пожарным и за несколько часов, рискуя жизнью, сумели сбить пламя, не дав ему распространиться на весь город.
Губернатор провинции в благодарность за помощь в тушении пожара, дал Ансону аудиенцию, на которой разрешил ему закупить все, что ему требуется, и «Центурион» за неделю был подготовлен к дальнейшему плаванию.
Желание коммодора, как можно быстрее вернуться на родину, было так велико, что он уступил купцам из Макао галеон вместе с его грузом за 6000 песо, что было гораздо меньше его реальной стоимости.
26 декабря «Центурион» снялся с якоря и вышел в море. Пройдя через Зондский пролив, (между островами Суматра и Ява), он направился к мысу Доброй надежды и 22 марта уже нового 1744 года бросил якорь в Столовой бухте.
Пополнив здесь запасы воды и продовольствия, а также наняв около четырех десятков голландских моряков, «Центурион» 14 апреля снова вышел в море. Совершив переход через Атлантику, 23 июня англичане увидели мыс Лизард, а 26 вечером к своей безмерной радости они вошли на Спитхедский рейд, благополучно миновав французскую эскадру, крейсировавшую в устье Ла-Манша и не заметившую их в тумане.
Так закончилась эта экспедиция, продлившаяся три года и девять месяцев.
Из 1900 человек, отплывших с Ансоном из Англии, в живых обратно прибыло, совершив кругосветное плавание, только 188 человек.
Общая сумма привезенной англичанами добычи составила порядка 400 тысяч фунтов стерлингов.
Из-за дележа призовых денег среди офицеров разгорелись жаркие споры, которые пришлось улаживать в суде. Дело в том, что коммодор решил исключить из раздела добычи офицеров, перешедших на «Центурион» с погибших «Глостера» и «Триала» на том основании, что те не были назначены в команду флагмана на офицерские должности и формально считались обычными матросами. Но было совершенно очевидно, что без опытных офицеров с других кораблей «Центурион» не выжил бы в Тихом океане и не смог бы захватить галеон.
Сначала суд принял их сторону, но вскоре под давлением Адмиралтейства их доля была уменьшена до 500 фунтов на человека вместо положенных 6000 фунтов, полученных офицерами «Центуриона».
Сам Ансон получил 3/8 от добычи, полученной при захвате «манильского галеона», которая, по некоторым оценкам, составила 91 тысячу фунтов стерлингов. Для сравнения, его довольствие за три года и девять месяцев составило 719 фунтов стерлингов. И даже рядовые матросы «Центуриона» получили по 300 фунтов, что было сравнимо с их зарплатой за 20 лет.