Впрочем, император Михаил высказался по этому поводу вполне определенно. Никаких поползновений сербов в сторону Македонии, которой уже уготована судьба западной Болгарии, допускать ни в коем случае нельзя, и в то же время для них должны быть открыты направления для экспансии в сторону Боснии, Герцеговины, Хорватии, Словении и побережья Адриатического моря. Пусть там проявляют свои таланты, примучивают албанцев и босняков, а также с незапамятных времен ориентированных на Европу хорватов и словенцев. По моему мнению, стоило бы дать этим областям нынешней Австро-Венгрии полную независимость, превратив их в карликовые государства, и пусть выживают как хотят; но, видимо, у Михаила свои резоны отдать эти территории под власть Белграда. Наверное, это для того, чтобы сыр, всунутый нами в мышеловку, казался сербам особенно жирным. Чем бы сербское дитя ни тешилось, лишь бы оно не подралось с другим, не менее капризным, болгарским дитем. Ссора между сербами и болгарами будет в радость только нашим врагам, и мы всеми силами намерены ее предотвратить.
Официальные переговоры с королем Петром Карагеоргиевичем и его министрами, представляющими явную власть, проведет наш министр иностранных дел Петр Дурново, который как раз сейчас заканчивает свои дела в Афинах. А вот неофициальные переговоры с главой тайной власти, этим самым Димитриевичем-Аписом, придется вести уже мне, на что в моем распоряжении имеются особые полномочия. Дед по своим каналам начал готовить этот визит еще с полгода назад, и вот теперь, когда мои верительные грамоты подтверждены, мне предстоит довольно нелегкий разговор. И хоть в случае осложнений я смогу в одно касание без звука убрать этого Аписа и без всяких подозрений покинуть ресторан и сам Белград, такой исход нашей встречи будет провалом моего задания. Поэтому придется собрать в кулак всю волю и самым убедительным образом улыбаться человеку, который лично мне категорически неприятен. Ну ничего – не стошнило три года назад, когда ручкался с Джейкобом Шиффом и так называемым полковником Хаусом, думаю, что не стошнит и сейчас. Тем более что там были настоящие, отборные вражины, на которых клейма негде было ставить, а тут – всего лишь большой ребенок, не наигравшийся в заговорщиков и одержимый очередной завиральной идеей слепить большое государство из того, что валяется под ногами. К такому можно и нужно проявлять снисхождение, в отличие от тех же представителей мировой закулисы.
И вот мы с Аписом сидим в отдельном кабинете действительно фешенебельного ресторана, и стол на двоих перед нами ломится от аппетитных блюд сербской кухни. Апис, так же. ю как и я, чтобы не привлекать к себе внимание, одет в штатское, да только на нем эта маскировка смотрится как седло на корове, если так, конечно, можно выразиться про картину, когда кадровый офицер с «вильгельмовскими», загнутыми вверх усами, старается выглядеть штатским. Я же еще со времен подготовки к американскому визиту научился носить дорогие штатские костюмы с изяществом аристократа, причем так, чтобы они не наводили на мысль об офицерской форме. Но впрочем, это все антураж. Ну, встретился зачем-то в дорогом ресторане переодетый в штатское Апис с аристократом немного восточной наружности… Кого это заинтересует? А если кого-то и заинтересует, тот будет держать язык за зубами. С капитаном Димитриевичем и его дружками шутки плохи; если что, эту истину подтвердит хоть последний сербский король из династии Обреновичей. Есть еще, конечно, разведка Австро-Венгрии, но ей факта единичной встречи для далеко идущих выводов будет все же недостаточно.
Кстати, вблизи Апис оказался даже массивнее, чем на фотографиях. Окинув меня внимательным взглядом, он придвинул свое кресло к столу; при этом оно жалобно заскрипело под его весом.
– Добрый день, господин Бесоев, – с развязанной бесцеремонностью сказал мой визави, – смотрю я на вас и не верю – неужели вы и в самом деле с той самой знаменитой эскадры?
– Напрасно не верите, господин Димитриевич, – ответил я, – в противном случае я бы тут перед вами не сидел.
– Ну и как там? – вроде бы равнодушно спросил Апис, на самом деле ожидая моего ответа с затаенной надеждой.
– Там плохо, – ответил я, – иначе бы нас тут не было. Плохо именно для России, потому что за счет своего размера она способна держать удар и, переждав тяжелое время, переходить в контрнаступление. Для Сербии положение такое, что вообще хуже не бывает…
– Австрияки? – загораясь гневом, спросил мой визави.
– Австро-Венгрии и династии Габсбургов не существует почти сто лет, – отрезал я, – но тем не менее ненависть к сербам в Европе цветет и пахнет. И эта ненависть не только удел ваших ближних соседей, а также австрийцев и немцев. Вас ненавидят даже Англия с Францией, а ведь с ними сербы рука об руку воевали в двух больших войнах в составе одних и тех же коалиций. Вы мерзкие, гадкие, на вас вешают всех собак даже в том случае, если во время боевых действий одинаковую жестокость проявляли обе стороны. При этом ваши преступления обязательно заметят, а преступления ваших противников – нет. Даже если не было никаких преступлений, вас ненавидят уже за то, что вы не хотите безропотно умирать, когда вас уже списали со счетов, а на самом деле в вас видят этаких маленьких русских, на которых можно выместить все свои обиды и разочарования оттого, что не удалось сломать Большую Россию. К нам они лезть боятся, потому что это равносильно самоубийству; и злость, происходящую от этого факта, вымещают именно на вас.
– И что же – вы, русские, – вспыхнул мой собеседник, – спокойно смотрите на то, как убивают ваших братьев?
– А что мы можем сделать, – спокойно ответил я, – если ваши правители сами отказываются от нашей помощи, потому что их поманили из Берлина, Лондона или Парижа? Что мы можем сделать, если у власти в Сербии находятся люди, стремящиеся привести ее во враждебный нам политический блок; что мы можем сделать, когда ваше руководство само сдает один рубеж обороны за другим и обращается за помощью только тогда, когда остается только полная капитуляция? При этом временные успехи могут так вскружить вам голову, что вы перестаете слушать всяческих советов и непременно влипнете в такое кровавое дерьмо, вытаскивать вас из которого не хватит сил даже у России. Не буду вдаваться в подробности, но поверьте, что это именно так. Никто не захочет вступаться за страну, ради которой потребуется ввязаться в серьезную войну, но руководство которой продает своих союзников с такой же легкостью, как семечки на рынке. Еще вчера вы вместе воевали с общим врагом, а завтра вцепитесь своему недавнему союзнику в глотку. Особенно нас расстраивают сербо-болгарские ссоры, потому что если счистить с этих двух стран шелуху прозападных политиков, только они могут быть нашими искренними союзниками.
– Так что же нам делать, – опустив плечи, спросил Апис, – ведь Сербия – маленькая страна, и не в состоянии защитить собственные интересы? Там, за рекой, уже Австро-Венгрия и вражеская осадная артиллерия откроет по нашей столице огонь через полчаса после объявления войны.
– В таком случае, – ответил я, – мой император должен быть полностью убежден в том, что на этот раз его не предадут – и тогда первый выстрел по Белграду с австрийской стороны будет означать, что русские войска переходят австрийскую границу на всем ее протяжении. Единственное условие – вы должны быть верны своим союзническим обязательствам в отношении России, и вы должны любой ценой избегать конфликта с болгарской армией, которая тоже является нашим союзником. Вот посмотрите…
С этими словами я вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо план будущих территориальных изменений на Балканах и передал его собеседнику. Минут пять Апис внимательно изучал схему расчленения турецких и австро-венгерских территорий, потом поднял на меня тяжелый взгляд.
– И за это, как я понимаю, – спросил он, – вы готовы предложить нам безоговорочную военную поддержку?
– Да, готовы, – сказал я, – и даже, больше того, мы настаиваем именно на таком решении территориального спора, ибо оно позволит значительно снизить жертвы среди русских, сербских и болгарских солдат и сделать нашу будущую победу безоговорочной. Зачем вам Македония с чуждым болгароязычным населением, когда на север от Сербии проживают родственные вам народы, отличающиеся в основном вероисповеданием? Если вы соглашаетесь на предложенный нами вариант, то получаете полную поддержку Российской империи в уничтожении Турции и Австро-Венгрии и создании свой Великой Сербии в указанных границах. Если же вы отказываетесь координировать наши действия, то в таком случае барахтайтесь сами, потому что для полного военного разгрома Австро-Венгрии союзническая поддержка Сербии нам будет желательна, но не обязательна. Надеюсь, я вам все достаточно хорошо объяснил? Если мы решили отправить империю Габсбургов в морг, то она там обязательно будет – с вашей поддержкой или же без нее.
– Да, – подтвердил капитан Димитриевич, пряча в карман схему территориального раздела Балкан, – вы мне достаточно хорошо все объяснили, и думаю, что я смогу обсудить ваши предложения со своими товарищами. Ответ будет где-то через неделю. Король Петр при этом сделает все, как мы захотим. А сейчас давайте отдадим дань искусству местных поваров; было бы глупостью сидеть за накрытым столом и не отведать всех тех вкусностей, которые на нем расставлены. Пробуйте, не стесняйтесь, ведь искусство сербских поваров – это душа Сербии, а она у нее широкая, ничем не хуже, чем у вас в России. И расскажите мне еще о мире будущего, а также о том, почему моя любимая Сербия в очередной раз оказалась унижена и разорена…
29 февраля 1908 года. Вечер. Санкт-Петербург. Квартира Ульяновых в доходном доме на Невском.
Владимир Ильич Ульянов-Ленин и Иосиф Джугашвили-Сталин (он же товарищ Коба).
Выслушав сообщение товарища Кобы о пожелании императора создать на основе Общества фабрично-заводских рабочих лейбористскую (сиречь профсоюзную) партию России, Ильич сначала замолчал в раздумье, а потом ворчливым тоном спросил, вперив в собеседника внимательный взгляд: