Последнее тоже не всегда помогало, ибо русскими солдатами опять же командовали тупенькие австрийские и прусские генералы, поскольку проевропейски настроенный император Александр Первый в большинстве случаев шел на поводу у своих так называемых союзников. И только когда армия Наполеона свернула себе шею в России, дела у пруссаков пошли на лад и они смогли освободить свою территорию от французской оккупации. Но об этом кайзер, конечно, умалчивал, больше напирая на тот момент, когда объединенная прусско-русская армия вошла в Париж и добила раненого французского льва в его логове. Впрочем, не стоит на него обижаться: вот такой уж он был человек – эмоциональный и импульсивный, ради красного словца всегда готовый погрешить перед истиной. Представьте себе Жириновского в прусском мундире, загнутыми вверх усами и в лакированной каске с пикой – и вы получите о кайзере полное представление.
Уже на следующий день эту громкую во всех отношениях речь напечатали все германские газеты, прокомментировав своими редакционными материалами и тем самым доведя это произведение пропагандистского искусства до совершенства. Ну что поделать – не один кайзер жаждал новых колоний, были и другие деятели, думающие, что мышеловка с сыром гораздо лучше мышеловки без оного. И если до этого момента у кого-то были хоть какие-то сомнения, то теперь все в Европе пришли к убеждению, что главной целью императора Михаила (со слов кайзера Вильгельма) является война с Британской империей, с последующим ее разгромом и раздиранием на части. На самом деле ничего подобного между двумя монархами не обговаривалось, и у кайзера Вильгельма не было никакого права совершать подобные демарши; однако пук в лужу экспромтом получился знатный. И круги, во все стороны расходящиеся от пузырей, и ядреный запах вчерашних несвежих сосисок с кислой капустой удались на славу. И обижаться на кайзера Вильгельма за эту неожиданную выходку было бессмысленно. Такой уж он был человек.
Но в Лондоне этого германского казарменного юмора не поняли, а потому встревожились и забегали как муравьи перед дождем. При этом больше всего суетились отнюдь не профессионалы из Адмиралтейства – те как раз понимали, что войны не начинаются с громких речей, и что если нет признаков мобилизации континентальных армий и флотов, то надо сидеть на попе ровно, пить свои пятичасовой чай и внимательно наблюдать за ситуацией. Если такие выступления повторятся, то войну следует ожидать в среднесрочной перспективе, а если это повторение будет сопровождаться непосредственной мобилизацией флотов и армий, то военная гроза грянет совсем скоро. Но пока такой подготовки нет и в помине, а значит, беспокоиться не о чем. Не война это, а лишь учебный поход, очередная проверка боеготовности, которую император Михаил устроил только что принятым в казну трем единицам своего флота (транспорты снабжения, даже вооруженные и несущие Андреевский флаг, не считаются).
Шум подняли разного рода журналисты и общественно-политические деятели, депутаты парламента и те, кого в двадцать первом веке называют политологами – одним словом, властители умов, не имеющие мозгов в собственных головах. Им, пережившим панику девятьсот четвертого года и основательно испачкавшим при этом свои панталоны, казалось странным, отчего правительство ведет себя столь флегматично и не приказывает мобилизовать и выдвинуть к Датским проливам весь наличный Флот Канала – ведь русские и боши проводят на Балтике совместные морские маневры, а это само по себе уже «ужас, ужас, ужас».
И этот «ужас, ужас, ужас», педалируемый газетами либерального толка, мешался с официальной точкой зрения: «спокойствие, только спокойствие», отчего в мозгах у англичан случилось ужасная какофония. А тем временем, пока британская пресса закатывала истерики и контристерики, целых три дня в окрестностях датского острова Борнхольм грохотали артиллерийские залпы и маневрировали эскадры. Таким образом русские и германские морские артиллеристы превращали в щепки учебные мишени, ну а попутно первые демонстрировали вторым чудодейственную силу систем центральной наводки, а механики показывали яростную мощь двигателей Тринклера, способных выдернуть корабль из самой гибельной ситуации.
А какой был восторг у кайзера Вильгельма, когда его на полном ходу прокатили на «Измаиле»! Один приказ адмирала Эссена – и русский отряд, только что двигавшийся на экономичном ходу, всего за несколько минут развил скорость в тридцать два узла и легко ушел от сопровождающих его германских крейсеров. Тяжелый ровный гул двигателей Тринклера, приглушенно вырывающийся из-под палубы, форштевень, подобно ножу режущий волны напополам, корма рейдера, севшая во вспененную воду по самую палубу и длинная мутная полоса кильватерного следа позади… Потом этот восторг перепечатали германские газеты, и уже через сутки он отозвался новой истерикой на Туманном Альбионе. Вот так, без малейшего участия российской пропаганды, рейдерской бригаде адмирала Эссена была создана специфическая слава будущего жупела британской империи. И ведь его корабли никого не трогали, всего лишь переходили на новое место службы, попутно устроив учения с дружественным германским флотом.
Но все когда-нибудь кончается, закончились и русско-германские учения. Отгремели залпы, осела взбаламученная вода, кайзер Вильгельм отбыл к себе в Данциг, а русские корабли двинулись дальше, к Датским проливам, где они, несомненно, должны были попасться на глаза британским шпионам. Визит в Копенгаген – это еще не криминал, тем более что датские Глюксбурги, как уже говорилось ранее, приходятся ближайшей родней правящим в России Романовым. Бог его знает – может, после официального визита на флагман отряда короля и кронпринца русские корабли развернутся на шестнадцать румбов и вернутся на Балтику? А иначе что им еще тут делать, ведь, судя по вымпелам, никого из официальных лиц или представителей семейства Романовых на их борту не имеется…
Не развернулись. Едва катер с датскими официальными лицами, засвидетельствовавшими свое почтение русскому флагу, отошел от борта «Измаила», тот выбрал якоря и, набирая ход, двинулся на запад, в направлении пролива Каттегат, а за ним последовал и остальные русские корабли. Впереди у отряда фон Эссена были Северное море и Атлантический океан.
11 апреля 1908 года. Вечер. Санкт-Петербург. Зимний дворец. Готическая библиотека.
Присутствуют:
Император Всероссийский Михаил II;
Командующий особой эскадрой вице-адмирал Виктор Сергеевич Ларионов.
За стенами Зимнего дворца тихо сгущается промозглый петербургский вечер. Но здесь, в Готической библиотеке, тепло и светло, в камине с тихим треском сгорают буковые дрова, а хозяин земли русской и его гость сидят в креслах и смакуют благородный армянский коньяк (любимый напиток Черчилля), залитый в бочки еще в год победы над Турцией. Тот же год, по странному совпадению, стал и годом рождения императора Михаила. Хотя что тут странного? Вернулся цесаревич Александр Александрович (будущий император Александр Третий) с Болгарского фронта после девятимесячного отсутствия – и сразу шасть в спальню к жене – отдавать накопившиеся супружеские долги; а еще через девять месяцев в люльке уже пищал сын, названный по имени главного небесного воителя архангела Михаила.
Но впрочем, в данный момент это не имеет никакого значения. Адмирал Ларионов попросил императора Михаила о срочной аудиенции, потому что у него появилась информация чрезвычайно важного значения. Император был заинтригован. Еще утром такой информации не было, и вдруг к вечеру она появилась. Чтобы бы это могло быть, и почему это нечто «чрезвычайно важное» прошло мимо официальных каналов (иначе бы ему давно доложили), но стало известно адмиралу Ларионову? С учетом того, что адмирал был женат ни много ни мало на дочери британского короля, эта информация, поступившая по частным семейным каналам, прямо или косвенно могла касаться только отношений России с Великобританией. Чего такого папа мог написать дочке, что ее муж потом сломя голову помчался на доклад к своему императору?
В последнее время адмирал немного отошел от дел, лишь время от времени работая в МТК с адмиралом Григоровичем; да это и неудивительно, ведь особая эскадра для экономии ресурса машин в основном содержалась в резерве на сокращенных штатах, лишь время от времени проворачивая механизмы. Если большая война (с Британией) случится в ближайшие десять лет, то особая эскадра еще раз выйдет в мое, на свой последний и решительный бой, расстрелять остаток боекомплекта из будущего. И после этого ее корабли, те, что уцелеют, будут пригодны только в качестве музейных экспонатов или технических пособий. Одним словом, решил император, адмирала надо звать и немедленно. В любом случае, даже если его информация будет не столь важной, можно будет обменяться с ним мнениями о разных моментах местной российской жизни. Это Ники требовал ото всех, чтобы его «не заслоняли», а император Михаил, несмотря на то, что решения он принимает полностью самостоятельно, сначала стремится взглянуть на проблему с различных точек, используя для этого людей, которые заслуженно пользуются его уважением. И адмирал Ларионов – один из них.
Адмирал с супругой приехали во дворец на белом бронированном Руссо-Балте последней модели. У этой машины уже были все черты статусного автомобиля из будущего. Обтекаемые, чуть рубленые формы, толстые рубчатые шины с дисками вместо велосипедных спиц, пневматические колеса и эллиптические рессоры, обеспечивающие плавность хода. Благодаря развитому глушителю мотор не тарахтел как у бензокосилки, а негромко и солидно урчал. Бронекорпус и бронестекла в упор держали пули из нагана и браунинга, и со ста метров – пули из винтовки Мосина. Такая жизнь у высокопоставленных выходцев из будущего, ведь полной гарантии от покушений не сможет дать даже запущенная на всю мощь мясорубка ГУГБ. А людей, желающих отправить адмирала к праотцам, предостаточно, ведь он поломал столько планов и пустил под откос столько уже состоявшихся карьер… Правые и левые, эсеры-максималисты, американские и британские иудеобанкиры, австро-венгерские, британские и французские спецслужбы, финские, польские, украинские, кавказские и прочие националисты, японские реваншисты, а также другие заинтересованные лица могли быть заказчиками убийства таинственного адмирала. Правда, сделать это было не так просто. Невский проспект, вдоль которого чаще всего передвигался адмирал Ларионов и другие высокопоставленные лица, давно контролировался не обычными городовыми, а агентами ГУГБ с подготовкой контртеррористического спецназа. Они носили ту же форму, что и обычные городовые, имели на вооружении (для вида) те же револьверы Смита и Вессона и сабли-селедки. И в то же время они владели искусством скоротечных огневых контактов в городских условиях, для чего были оснащены двумя браунингами образца четвертого года, скрытыми в потайных кобурах. Случись в зоне их ответственности развертывание террор-группы по образцу того, как в нашей реальности эсеры убивали министра Плеве или Великого князя Сергея Александровича – и террористы, раскинув мозгами по мостовой, были бы премного удивлены… Но это так, к слову.