Еще с минуту она гладила мои руки, глядя на меня своим теплым, лучистым взглядом – и мое беспокойство отступало. Потом она сказала:
– А давайте-ка я причешу вас, ваше величество…
– Да, пожалуй, ни к чему, Аннушка, на ночь-то глядя… – попыталась я возразить.
– Давайте-давайте! – продолжала она настаивать, и я согласилась.
Она бережно расчесывала мои волосы, и это было очень приятно. Тревожные мысли стали покидать меня. Это был один из тех нечастых моментов, когда я чувствовала себя спокойно и умиротворенно.
– А что там говорят, Аннушка, хорош ли собой этот сербский королевич? – осведомилась я. – Ведь он проживает сейчас тут, в Зимнем дворце – и, может быть, тебе посчастливилось увидать его?
– Посчастливилось, ваше величество… – ответила Анна, и в голосе ее отчетливо звучало лукавство, – еще как посчастливилось!
– Так что же ты молчишь? – от избытка чувств я резко повернулась к ней, отчего прядь моих волос выпала у нее из руки. – Расскажи мне о нем, немедленно…
– Хорошо, ваше величество… Только сидите спокойно, хорошо? Ну, я видела его совсем мельком, когда он шел к государю Михаилу Александровичу в Готическую библиотеку…
– И что? – нетерпеливо поторопила я. – Ну не томи же, Анна, рассказывай!
– Он очень, очень хорош собой – уж это я разглядела достаточно отчетливо, – сказала Анна. – Если говорить о внешнем впечатлении, то он истинный знойный красавец, при виде которого сердце любой женщины начнет биться чаще. Что же касается его внутренних качеств, то говорят, что он порядочен, честен, принципиален, умен, и, что весьма немаловажно, весьма разборчив в связях… связях любого рода – ну вы меня понимаете, ваше величество…
– Ты хочешь сказать, что в нем отсутствует тяга к волочению за фрейлинами, не говоря уже об актрисках и певичках? – с недоверием уточнила я. – Это странно, учитывая, что он, как ты утверждаешь, обладает приятной наружностью… Поверь, все мужчины ловеласы… Даже мой Никки… – вздохнула я.
– Ну, по крайней мере, у него именно такая репутация, – сказала Анна. – Говорят, что стрелы Амура его не ранят, а во всех женщинах, с которыми сербский принц близко имеет дело, он видит своих сестер, а это слово для него священно. И только венчаная жена может заставить его освободиться из-под запрета.
– Так что же, понравилась ему моя малышка дочь? – поинтересовалась я.
– Ну, это мне не ведомо, – ответила Аннушка, – однако думаю, что да. Ваша Оленька не может не понравиться. Она и красива, и мила, и умна, и добродетельна, идеальная жена для будущего сербского короля.
Я немного помолчала, а затем спросила:
– Что если к тому дню, когда можно будет заключить брак, Ольга изменится и королевич не захочет брать ее в жены? Кроме того, что еще скажет Никки по поводу этой помолвки…
Собственно, на последние вопросы я и не ожидала услышать ответ. Это были просто мои мысли… Никки, Никки! Когда же ты вернешься, и мы снова соединимся с тобою?!
прода от 29.07.2019
Ораниенбаум. Большой (Меньшиковский) дворец. Отрывки из дневника Великой княжны Ольги Николаевны.
5 мая. До чего же я люблю весну! Мне нравится просыпаться под щебет птиц и сразу бежать к окну. А там – утопающий в зелени сад, дорожки и клумбы… Цветы уже вовсю распустились, и вокруг них весело порхают бабочки. Такая благодать! Весной на душе как-то особенно радостно. Кажется, что вот-вот случится что-то прекрасное… Весь мир становится похож на сказку. И в то же время понимаешь, что тебе уже скоро тринадцать лет, и что ты уже почти взрослая, а все же хочется верить в чудеса… И, глядя на младших сестер, невольно думаешь: «Хорошо им! Они живут в волшебном мире и верят в невозможное…
Для меня же наступила, как говорит любимая тетушка Ольга, «пора взросления». Мы с ней всегда были очень близки, а в последнее время наши отношения стали еще более доверительными. Милая тетушка делает все возможное, чтобы мы меньше страдали от отсутствия материнской опеки – и у нее это вполне успешно получается. Она всегда в хорошем настроении, оживлена и полна жизнелюбия. Однажды я даже, чуть забывшись, назвала ее мамой… это вышло у меня непроизвольно, и мне стало неловко и даже стыдно… Ведь моя настоящая мать вполне жива, вот только несколько повредилась в рассудке. Я и сестры видимся с ней довольно часто… И мне так больно всякий раз при встрече разговаривать с ней так, будто дорогой папА все еще жив… Она верит в это. Она ждет его… В глазах ее светится отчетливая надежда на его возвращение… И я едва удерживаю слезы, когда вынуждена кивать и поддакивать ей.
Вячеслав Николаевич как-то рассказывал нам историю про японскую собаку Хатико, которая каждый день выходила к остановке конки, ожидая давно умершего хозяина. Для нее он был жив, только уехал по делам. Сердобольные прохожие подкармливали бедную собачку, а она все ждала, ждала, ждала, пока сама не умерла от тоски. Тогда я расплакалась от ужасного огорчения, потому что поняла, что мамА – как Хатико, которой суждено ждать папА до самой смерти. Ужасно печально и грустно, но это так.
Сестрички же папА почти не помнят. Для них четыре года – большой срок… Так что папА, как это ни печально, остался только в моей памяти, и, быть может, еще в памяти Татьяны, которой тогда было семь – поэтому я никогда не забуду его и не перестану любить… Я часто перед сном вспоминаю наши с ним прогулки и слова, что он говорил мне… И я многократно повторяю про себя эти слова, чтобы никогда их не забыть. Пока я помню их, мой папа живет в моем сердце… Я помню его запах, его руки, его лицо – как если бы виделась с ним только вчера. Наш папочка в Царствии Небесном, и я знаю, что он оберегает и благословляет меня оттуда…
7 мая. Сегодня перед полуднем, на прогулке, милая тетушка смотрела на меня как-то по-особенному. Сначала я не придавала этому значения, но потом поняла, что она хочет со мной о чем-то поговорить. О чем-то важном, судя по ее взгляду.
И вот, когда мы отобедали и бонна увела сестричек спать, тетушка Ольга позвала меня на террасу. Я села в кресло, она расположилась в шезлонге. Меня разбирало любопытство: что же она желает сообщить мне? Я надеялась, что ничего дурного; по виду ее трудно было догадаться о характере предстоящего разговора.
– Ольга, детка моя… – начала она, свесив голову набок и пристально на меня глядя. В ее взгляде чувствовалось что-то, чего не было прежде. Впрочем, по лицу ее мне становилось ясно, что никакие плохие новости меня не ждут – скорее, наоборот. – Я хочу кое-что сообщить тебе…
– Да, тетушка? – я подалась к ней поближе, сложив руки на коленях, всем своим видом показывая, что готова внимать.
– Ты уже почти девица, Ольга… – продолжила тетушка, – и ты, наверное, понимаешь, что когда-нибудь придет время подыскивать тебе достойную партию…
Я заерзала. Очень интересное начало! Видно было, что тетушке немного неловко вести со мной этот разговор. Тем не менее она продолжила:
– Девочка моя, пожалуйста, не подумай, что тебе что-то навязывают… Но для тебя имеется жених.
Сказав это, она замолчала, наблюдая за моим лицом. Наверное, это было интересное зрелище. Еще бы – я была весьма растеряна от такой неожиданности и даже не могла сообразить, что сказать в ответ.
– То есть, тетя, ты хочешь сказать, что мне уже присмотрели партию? – пролепетала я.
– Да, – кивнула тетя.
– И… кто же он?
– Он – наследный принц Сербии, Георгий Карагеоргиевич…
Я даже не знала, что сказать. Все это было так неожиданно… Я в ожидании смотрела на тетушку.
Она вздохнула и заговорила:
– Детка, я рада, что ты не приняла эту новость в штыки… Значит, ты готова выслушать то, что я хочу рассказать об этом юноше?
Я лишь кивнула. Собственно, я была наслышана о сербском королевиче. У меня сложилось о нем очень хорошее мнение. Последнее время о нем много писали в газетах, что он умен, храбр, красив и при этом настоящий друг нашей страны. Вячеслав Николаевич тоже отзывался о нем очень хорошо, говорил, что такой сербский король мог бы быть нам настоящим союзником – а в его устах это очень высокая оценка. Но мне никогда не приходило в голову, что меня могут сосватать за него!
Словом, я выслушала тетю с большим интересом. Она описывала сербского королевича так, что я вдруг поняла, что очень хочу с ним познакомиться…
«Ольга, милая… – говорила тетушка, – поверь, никто не будет тебя неволить, если он придется тебе не по душе. Просто пообщайся с ним, посмотри, что он за человек. В любом случае, тебе еще надо будет достичь брачного возраста, прежде чем вы сможете заключить союз, а это никак не меньше пяти лет…»
И вот теперь я лежу в постели, но никак не могу уснуть… Я все думаю о предстоящем знакомстве, которое состоится уже завтра. Я очень волнуюсь. Насколько можно сделать вывод на основании того, что мне известно о сербском королевиче – он весьма приятный и достойный молодой человек. Но что если он мне все же не понравится? Да и вообще, как мне с ним общаться? Одно дело – просто общаться с юношами, и совсем другое – с тем, кого прочат в мужья… Ах, наверное, я буду ужасно смущаться! И тогда он может подумать, что я диковата… С другой стороны, жеманной кокеткой тоже не хотелось бы прослыть… Или развязной особой… Боже, как я волнуюсь! Ладно, утро вечера мудренее. Постараюсь заснуть, а завтра на все будет воля Господня…
8 мая. Вечер. Все затихло в наших покоях. Стою у окна и смотрю на небо, которое еще чуть светлеет на горизонте. Щеки мои пылают отчего-то. Надеюсь, что это не начало лихорадки… Впрочем, чувствую я себя прекрасно и… как-то странно. Попробую описать этот день, которому, надеюсь, предстоит стать очень важным в моей жизни…
Принц Георгий должен был приехать со станции во второй половине дня. С утра я уже изрядно волновалась, все валилось у меня из рук, мне никак не удавалось успокоить себя. Мое состояние заметили чуть ли не все. Хорошо, тетушка была все время рядом. Мы с ней все продумали. Она подбадривала меня как могла.