йским (и германским) оружием, так и добровольцами: и кадровыми офицерами, и разными сорвиголовами (которых хлебом не корми, дай поучаствовать в горячих делах).
Историческая справка: * Внутренняя македонско-одринская революционная организация (сокращённо ВМОРО; болг. Вътрешна македоно-одринска революционна организация) – национально-освободительная революционная организация, действовавшая в Македонии и Одринской Фракии в 1893–1919 годы.
«Левая» фракция ВМОРО боролась за автономию Македонии в пределах Турции, «правая» сражалась за независимость и последующее присоединение к Болгарии. Соответственно русское военное ведомство поддерживает именно «правых», предоставляя «левым» возможность помереть своей смертью.
Нынешними наследниками ВМОРО в Македонии являются две консервативные партии:
Демократическая партия за македонское национальное единство и Народная партия.
Поставленные в Болгарию (и не только туда) трехдюймовые пушки оказались невостребованными русской армией, поскольку новый император и его советники высмеяли французскую концепцию «одно орудие – один снаряд», подразумевающую, что в армии должны иметь место только трехдюймовые пушки с шрапнельными снарядами. Это концепция в Петербурге назвали противопапуасской – в том смысле, что таким оружием можно воевать только с дикарями, и после этого русские принялись за свои эксперименты в области артиллерии, создав систему с пушками калибром в три, три с половиной и четыре дюйма и гаубицами пяти-, шести- и восьмидюймовых калибров. Впрочем, жизнеспособность той или иной концепции могла доказать только война, когда одна высокоразвитая европейская держава сцепится в драке с другой такой же высокоразвитой европейской державой.
Что касается помощи повстанцам ВМОРО, то раз она шла по большей части из России, используя Болгарию, как транзитную страну, то и слушали тамошние четники русских братушек значительно внимательнее, чем князя Фердинанда. Именно из России к борцам за единую Болгарию широким потоком шли новейшие германские винтовки, пулеметы (под немецкий же патрон), а также новейшие легкие мортиры, пригодные для переноски на руках по горным тропам. Благодаря этому оружию болгарские четники и в хвост и в гриву лупили как турецких аскеров, так и греческих македономахов, терроризирующих болгарское население. Но буде такое случится и Западная Болгария сбросит турецкое иго – то после таких коллизий местные (если перед ними будет выбор) скорее признают своим сюзереном русского императора Михаила, чем его, болгарского князя Фердинанда, которого они считают предателем дела борьбы за болгарскую свободу. Конечно, в голове у князя билась мыслишка, что сначала надо освободить (то есть присоединить) Западную Болгарию, а уж потом вешать разных там оппозиционеров – невзирая на то, прорусские они, прогреческие или протурецкие – но до этого было еще далеко.
Наличие в руководстве военного ведомства пророссийских офицеров в связи с возникшей неустойчивостью в государстве можно было считать смертельно опасным, но князь все никак не решался тронуть это осиное гнездо. Поддержка ВМОРО, борющейся за воссоединение Болгарии, была для болгар делом священным*, но такая поддержка как раз была обусловлена нахождением во главе военного ведомства определенных людей. Тронешь Вазова и его прорусскую камарилью – император Михаил тут же прекратит поставки оружия, а обвинят во всем как раз его, князя Фердинанда, как нарушившего условие русско-болгарского соглашения.
Примечание авторов: * В 1923 году нашей истории сверхпопулярный премьер Александр Страмболийский, который заключил с Югославией договор, подразумевающий отказ Болгарии от претензий на Македонию, мигом оказался свергнут болгарскими военными и после короткого суда расстрелян как государственный изменник.
Но как раз сегодня утром, когда адъютант Фердинанда и верный клеврет Запада генерал-майор Данаил Николаев с целью добавить решительности наконец окончательно накапал своему сюзерену на мозги, князь написал указ об отставке Вазова и о назначении военным министром того самого Данаила Николаева. С этим указом верный адъютант уехал в военное министерство, пообещав сделать телефонный звонок, но прошло уже несколько часов, а от него не было ни слуху, ни духу. Когда же князь Фердинанд сам взялся за телефонную трубку, чтобы вызвать телефонную станцию и потребовать соединить его с министерством, то выяснилось, что телефон в княжеском дворце неисправен. Предвещать это могло все что угодно, но, скорее всего, ничего хорошего.
И точно. За несколько минут до полудня, на бульваре Царя Освободителя, что пролегал прямо под окнами княжеского дворца, раздался мерный звук шагов марширующих солдат. Обитатели дворца прилипли носами к стеклам – и вскоре увидели марширующих солдат, перед которыми на коне ехал офицер. По алому цвету околышей фуражек, обшлагов, мундиров и погон, было видно, что это батальон 1-го Софийского полка, элитной части болгарской армии. Впрочем, в остальном болгарская форма повторяла форму русской армии, и неквалифицированному наблюдателю было сложно различить русских и болгарских солдат. Остановившись прямо напротив главного входа, солдаты сноровисто рассыпались в цепь, поставив у ноги винтовки с примкнутыми клинковыми* штыками. Второй батальон того же полка подошел по Московской улице, проходящей позади дворца – и вскоре обиталище болгарского князя оказалось полностью окружено солдатами. Лакей, выскочивший из дворца выяснить что происходит, услышал в свой адрес болгарский аналог рекомендации пройти по пешему эротическому маршруту – и благополучно ретировался, потому что ближайшие к нему солдаты взяли свои винтовки наизготовку для нанесения штыкового удара.
Историческая справка: * на вооружении болгарской армии стояли винтовки Манлихера австро-венгерского производства образцов 1886, 1888 и 1895 годов. Софийский полк, как элитный, вооружен самыми современными винтовками, по ТТХ не уступающими винтовке Мосина.
Пылающий гневом князь Фердинанд собрался было уже лично выйти и разобраться, что происходит, как внизу, на бульваре, раздался шум моторов сразу нескольких авто (для провинциальной в общем-то Софии вещь почти невероятная) – и от этого факта властелин Болгарии почти потерял дар речи. А минуту спустя (или около того) к княжескому дворцу подъехала колонна из двух представительских черных авто изготовления Русско-Балтийского завода и большого тентованного грузовика, того же производства, называющегося «Святогор» (князь был сведущ в технике и знал, с какого конца берутся за руль, хотя сам и не водил).
Дальше события понеслись сплошным потоком. Из кузова грузовика стали ловко выпрыгивать солдаты в пятнистой форме русских сил специального назначения, с короткими карабинами в руках, а из представительских авто вышли несколько важных господ в штатском или в генеральских чинах. Там был премьер-министр Александр Малинов, военный министр генерал Георги Вазов, русский посол господин Сементовский-Курилло, заместитель командира 1-й Софийской дивизии генерал-майор Стефан Тошев… Но наибольшее удивление князя Фердинанда вызвало появление одетого в штатский костюм русского адмирала Ларионова, известного ему по газетным публикациям, и его супруги, британской принцессы Виктории, дочери короля Эдуарда. Хотя какое тут может быть удивление… Даже последнему ослу должно быть понятно, что рано или поздно русский царь, известный повышенной суровостью и пониженной стеснительностью, выйдет из себя и прибегнет к такому незамысловатому приему как военный переворот, тем более что в этой игре у него на руках находятся сразу все козыри.
Тем временем офицер, командовавший подразделением русского спецназа, поздоровался за руку со своим болгарским коллегой, и после этого вся честная компания в сопровождении русских солдат направилась ко входу во дворец. Что самое печальное – караул на высоком крыльце, составленный из солдат 6-го полка «имени князя Фердинанда», пропустил этих людей без малейшей попытки сопротивления или хотя бы возражения, вследствие чего князю оставалось только подостойнее встретить свою судьбу. Если вспомнить, как пять лет назад сербы расправились со своим королем Александром Обреновичем и королевой Драгой – то, казалось, князя Фердинанда, княгиню Элеонору, нелюбимую и ненужную, а также скучившихся вокруг них детей ждала ужасная и жестокая смерть; но русские не сербы, а в свидетели убийств не берут дипломатов.
Князь и его ближние, мысленно приготовившись к мученической смерти, встретили незваных гостей стоя на главной лестнице, ведущей из вестибюля на второй этаж. Слуги, лакеи и прочие придворные при этом как-то потерялись, не желая путаться под ногами в столь исторический момент, и княжеское семейство осталось один на один со своей судьбой. Первым из числа вошедших вперед выступил премьер Александр Малинов – он прямо светился от осознания важности происходящего. Раскрыв кожаный бювар, который он прежде держал под мышкой, премьер-министр Болгарского княжества начал зачитывать ОЧЕНЬ ВАЖНУЮ БУМАГУ:
– Господин Фердинанд Саксен-Кобург-Готский. В связи с многочисленными фактами твоей изменнической деятельности, потакания нашим врагам и предательства национальных интересов Болгарского Государства Народное собрание постановило: отстранить тебя от власти и после проведения детронизации навсегда изгнать из болгарских пределов тебя и твою супругу, бывшую княгиню Элеонору, как утративших связь с нашей страной. При этом трон болгарского князя по наследству переходит к твоему сыну Борису, до совершеннолетия которого Болгарией будет управлять присутствующий здесь Регентский Совет, возглавляемый русским адмиралом Ларионовым, а его супруга и дочь британского короля принцесса Виктория обретает опеку над твоими детьми: Борисом, Кириллом, Евгенией и Надеждой до наступления их совершеннолетия. В случае же если твои дети возжелают вслед за тобой покинуть Болгарию, Регентский совет должен будет объявить болгарский трон вакантным и инициировать созыв Великого Народного Собрани, обязанного призвать в Болгарию нового монарха…