Неожиданно старший из сыновей бывшего князя, четырнадцатилетний Борис, резко отстранился от своего отца.
– Я остаюсь! – срывающимся на фальцет голосом выкрикнул он.
Фердинанд чисто машинально потянулся к сыну правой рукой с желанием схватить за ухо – и тогда тот бегом ссыпался по лестнице навстречу своей четвероюродной сестре*, британской принцессе Виктории. Следом за ним от разъяренного покрасневшего отца улепетнули и остальные дети…
Историческая справка: * прадед Бориса по прямой отцовской линии, Фердинанд Саксен-Кобург-Заафельдский, был младшим братом прадеда принцессы Виктории тоже по прямой отцовской линии герцога Эрнеста Саксен-Кобург-Готского.
– Я не держусь за власть, – еще раз выкрикнул Борис, остановившись у подножия лестницы и обернувшись, – но я болгарин, а не немец, и хочу служить своей стране, а не прозябать на чужбине! Будь что будет, но я никуда не поеду…
Тут надо сказать, что после смерти матери (девять лет назад*) детей Фердинанда воспитывала бабушка, Клементина Орлеанская, тоже скончавшаяся чуть более чем за год до описываемых событий. После этого прискорбного для Болгарии события (княгиня Клементина была знатной меценаткой и благотворительницей) дело воспитания детей болгарского князя было поручено наемным учителям, а сам Фердинанд от этого занятия благополучно отстранился, ибо ни черта в нем не понимал. Брак с Элеонорой Рейсс-Кёстрицской как раз и призван был добыть детям не наемную воспитательницу; но состоялся он совсем недавно и дети еще дичились новоявленной мачехи, при том, что откровенно боялись отца, называя жизнь с ним «тюрьмой». А вот адмирал Ларионов – почти сказочный герой, победивший врагов и возвеличивший свою державу. К тому же его супруга приходится им дальней родственницей, и она смотрит на них сейчас с одобряющей улыбкой, как смотрела когда-то матушка…
Примечание авторов: * Тут надо заметить, что князь Фердинанд свою первую жену откровенно заездил. Четверо детей за пять лет – это слишком часто, даже по меркам XIX века, с хорошей экологией и отсутствием телевизора. Николай Романов и тот размножался несколько медленнее – у него пятеро детей родилось в течение десяти лет.
Фердинанд с угрожающим видом сделал было несколько шагов вниз по лестнице вслед за детьми, но тут адмирал Ларионов поднял руку.
– Остановитесь, Фердинанд, – сказал он на хорошем немецком языке, – и ведите себя благоразумно, а иначе наши люди применят к вам силу. Вы представляете, какой позор вы переживете, если вас выведут из дворца избитым и с заломленными за спину руками, будто какого-то бандита?
Повинуясь жесту адмирала, спецназовцы, которые прежде стояли спокойно двумя группами по обе стороны от людей, называющих себя Регентским советом, тоже с угрожающим видом сделали шаг вперед, вынудив Фердинанда остановиться, а потом и сделать шаг назад.
– Хорошо, господин Ларионов… вы, русские, очень хорошо придумали… – сказал Фердинанд кипящим от злости голосом, – натравили на меня мой собственный народ, а теперь празднуете победу… Признаюсь, я был величайшим из дураков, когда назначал этого предателя, – кивок в сторону Георги Вазова, – военным министром, да и господин Малинов показал себя истинным демократом, с готовностью прислуживающим тому, кто в данный момент оказался сильнее…
– Генерал Вазов не предатель, – возразил Ларионов, – он всю жизнь служил не Баттенбергу, вам или кому-то еще, он служил Болгарии, как я служу России. То, что он совершил – в интересах всей страны. Поэтому он вправе присутствовать здесь, а вот ваше дальнейшее нахождение в этом дворце не соответствует национальным интересам Болгарии…
– Хорошо, хорошо, – Фердинанд отступил на пару шагов, – допустим, что я предатель, который оправдал надежд людей, призвавших меня на престол, а вы все безгрешные. Все может быть, в подлунном мире случается и не такое… Изгнание так изгнание. Но только скажите – как оно, это изгнание, будет осуществлено и сколько у меня времени для того, чтобы собраться к отъезду?
– Нисколько, – вместо Ларионова ответил все тот же генерал Вазов, – сейчас вы пойдете с русскими товарищами, сядете вместе с ними в авто, которое отвезет вас на вокзал. Там вы, опять же вместе с ними, сядете в специальный вагон поезда, следующего до Вены через Белград, и будете сидеть там тихо, пока не пересечете австрийскую границу. И после этого вы станете свободны как птица, за исключением возможности вернуться в Болгарию. Если все пройдет мирно, то это путешествие может оказаться для вас не лишенным приятности. В случае же если вы попробуете сопротивляться, события все равно будут разворачиваться примерно тем же путем, только в Австрию вас повезут связанным и одурманенным наркотиками, как сумасшедшего. Кстати, не пытайтесь прикинуться послушным, а потом попробовать в Сербии сбежать и попросить помощи у тамошней жандармерии. Знайте, что даже если это у вас и выйдет, то по большому счету все равно ничего не получится, так как у нас есть договоренность с наверняка известным вам господином Димитриевичем по прозвищу «Апис». Понимаете?
– Понимаю, – мрачно ответил Фердинанд и с независимым видом стал спускаться по лестнице с противоположной стороны относительно той, где стояли адмирал Ларионов, принцесса Виктория и его собственные дети.
– А вам, сударыня, – сказал Александр Малинов, задержавшейся вверху лестницы экс-княгине Элеоноре, – что, требуется особое приглашение?
– Но я тоже хочу остаться! – воскликнула та, – и с этим человеком меня больше ничего не связывает.
– Сожалею, сударыня, – сказал Александр Малинов, пожимая плечами, – но когда вы выходили замуж за этого человека (Фердинанда), то перед лицом Господа Нашего пообещали быть с ним всегда, и в радости и в горести. Поэтому мы не можем поступить иначе и не отправить вас вслед за супругом. С Болгарией вас ничего не связывает, и Болгарию с вами тоже.
– Да! – с горечью выкрикнула экс-княгиня, – возможно, все так! Но что тогда связывает с Болгарией этих господ, которых вы призвали на наше место? Почему вас, болгар, так тянет к этим диким русским, в то время когда вам протягивает руки сама просвещенная Европа?
– Тьфу ты, – сказал доселе молчавший генерал Тошев, – вопросы она задает, курва. Тридцать лет назад не европейцы, а русские пришли к нам на помощь, когда нас истребляли турки; это они объявили войну нашим угнетателям, разгромили их и дали нам свободу. Они, а не немцы! А когда к нам протянула руки Европа, то она нас ограбила, отняла у нас две трети территории и снова поставила в зависимость от султана. Вы думаете, мы этого не помним? Нет, мы все помним, и поэтому идите молча куда вам сказали, а не то будет еще хуже. Проведем по улицам как двух обезьян на цепи – чтобы люди могли плевать и кидать в вас всякую дрянь… Мы, болгары, люди не злые, но вы нас довели…
16 мая 1908 года. Заголовки ряда европейских и болгарских газет:
Германская «Берлинер тагенблат»: «Адмирал Ларионов – регент Болгарии. Кто первым на Балканах нажмет на курок?».
Французская «Эко де Пари»: «Длинные руки царя Михаила дотянулись до Болгарии. Господи, спаси князя Фердинанда!».
Британская «Таймс»: «Ужасное преступление. Родственник британской королевской семьи в результате заговора отстранен от власти.»
Российская «Русские ведомости»: «Император Михаил шлет приветствие новому болгарскому князю и обещает его стране свою всемерную поддержку.»
Болгарская «Державен Вестник»: «Князь Фердинанд детронизирован. Да здраствует князь Борис III.»
Болгарская «Земледельческо знамя»: «Дружба с Россией принесет нам невиданное процветание.»
Болгарская «Камбана»: «Отставка князя Фердинанда. Изменник получил по заслугам.»
Болгарская «Болгарска армия»: «Военный союз с Россией – залог нашей силы.»
Конец 7-го тома