Зоркий Глаз тщательно продумал свой ответ. <Я не столько браконьер, сколько путешественник. Я не был в курсе, что пересёк границы земель другого клана. Могу я спросить, с кем я разговариваю?>
<Я — Проворные Пальцы из клана Окутывающих Деревья.> Голос кота, в мыслесвете которого было меньше злости, сформировал ответ. <Мой дядя, Бич Пловца, охотится со мной. Как зовут тебя?.>
"Я — Зоркий Глаз из клана Качающихся Листьев". Острый Глаз не открыл им свой разум, но его ответ был окрашен ощущениями утраты и печали. <Впрочем, вы могли бы сказать, что те из нас, кто выжил в великих пожарах последнего сезона, теперь Безземельный клан, поскольку наши выжженные и истерзанные леса не станут нашей поддержкой в грядущей зиме.>
Проворные Пальцы ответил мыслеречью. <Итак, твой клан теперь бездомный? Ты ищешь новые земли для него?">
<Если так, разведывай другие места, Зоркий Глаз из Безземельного клана,> вмешался мыслеголос Бича Пловца. <Наши угодья были выжжены огнём. Наша охота сильно сократилась. Нам нужно всё, что могут дать наши угодья, чтобы пережить приближающийся сезон снега.>
Зоркий Глаз поделился мысленным образом земель, окружавших опустошённые угодья его клана. Он показал котам бесплодную землю, где у множества всё ещё стоящих деревьев не осталось ничего кроме почерневших остроконечных верхушек, а оставшиеся обугленные скелеты ветвей не выдержали бы даже маленького жевателя коры, не говоря уже о здоровом коте.
<Мы не стали бы вторгаться в ваши угодья, если бы этого можно было избежать,> высказался он затем. <Позволено ли будет нам пересечь их? Или, возможно, ваши разведчики знают о свободной территории или о землях, которыми мог бы поделиться более маленький клан.>
Ответ от Бича Пловца пришел настолько быстро, что у Острого Глаза сложилось впечатление, будто тот умышленно не дал своему племяннику ответить. В то же время пропал слабый мыслесвет Проворных Пальцев, так что Острый Глаз подозревал, что тот переместился — или его переместили — за пределы досягаемости.
<Нам неизвестны места, куда вы могли бы отправиться. Возможно, ваши певицы памяти могли бы обратиться к подобным себе и узнать, где могут быть ничейные земли.>
Зоркий Глаз не смог бы скрыть своё горе, даже если бы пытался. <Широкие Уши и другие наши певицы памяти пали жертвами пламени. Огонь отрезал их от нас и взял в кольцо. Мы пытались спасти их, но они не позволили нам рискнуть собой, так как шансы были невелики. У них была ученица, но Крошечный Хор ещё очень молода. Она подает надежды, но её голос едва ли сильнее, чем у обычного взрослого кота. Ей нужно время.>
<И время,> ответил Проворные Пальцы, <это то, что вы ищете. Время важно настолько же, насколько и земля.>
<Да. Именно так,> ответил Зоркий Глаз, радуясь, что его поняли, но Бич Пловца не мог — или не хотел — согласиться со своим племянником.
<Держитесь от нас подальше,> пришёл его резкий ответ. "<В вашем клане может быть нехватка певиц памяти, но определённо некоторые из старейшин слышали рассказы о том, что происходит, когда права на территорию подвергаются сомнению. Ваш клан уже уменьшился. Избегайте пути, который может ещё больше уменьшить вашу численность.>
После этих слов Зоркий Глаз перестал ощущать этих двоих даже слабо. Он долго выжидал на ветке сетевого дерева, но ответом ему было только молчание.
***
Две недели до отъезда Стефани и Карла быстро превратились в дни. Снова и снова Стефани думала об отступлении, думала найти какой-нибудь предлог, чтобы не ехать. Как-то раз она оказалась в таком отчаянии, что задумалась о том, чтобы нанести себе травму, которая позволит ей остаться. Однако проблема современной медицины была в том, что ей не сильно бы помог даже "случайно" выключенный антиграв и падение с дерева. Даже сильно сломанные кости можно было довольно быстро срастить.
Так начались дни прощания. Стефани думала, что им с Джессикой удалось донести до Львиного Сердца, что должно было случиться. Несомненно, кот прекрасно справлялся с упражнениями, предназначенными для того, чтобы он привык к стандартной межзвёздной переноске для домашних животных, которую они купили для него. Она даже продемонстрировала ему систему аварийного жизнеобеспечения, чтобы шум не беспокоил его в том маловероятном случае, если ей придется им воспользоваться.
Первая из прощальных вечеринок состоялась, когда она и Львиное Сердце посетили большую семью Львиного Сердца в местах, где та поселилась — на зимовье в горах к северо-востоку от фермы Харрингтонов. Они выдвинулись как обычно, используя дельтаплан Стефани, а не на аэрокаре. В качестве подарка Стефани принесла несколько пучков сельдерея. Львиное Сердце обожал сельдерей, и вся его семья тоже.
Впрочем, Стефани была уверена, что не только сельдерей придал этому визиту ощущение "события". Во-первых, там была большая часть клана. Даже охотники, которые часто отсутствовали или спали, присутствовали и были активны. Во-вторых, Моргана заняла почетное место и произнесла речь.
Стефани знала, что ей будет сложно объяснить свою уверенность, что Моргана делает именно это. Конечно, Стефани ничего не слышала. Для того, кто не был склонен считать древесных котов умными, это, вероятно, выглядело так, как будто множество котов дремлет на солнышке. Тем не менее, она была уверена. Может быть, потому что котята, обычно такие же возбужденные и активные, как их земные кошачьи эквиваленты, сидели с внимательно настороженными ушками, сосредоточенно глядя зелёными глазами на Моргану. Если уж они не двигались, должно быть, происходило что-то важное.
Впрочем, вечеринка там или нет, но задолго до темноты Львиное Сердце подошёл туда, где Стефани сложила свой дельтаплан, подчёркнуто напоминая своему человеку, что им предстоит долгий полёт домой. Она поняла намёк. Сейчас было не время для безрассудного риска.
Очередная вечеринка состоялась на следующий день, уже на ферме Харрингтонов.
— Не думайте, что мы развели суматоху из-за вас с Карлом, — поддразнила Марджори Харрингтон. — На самом деле на этой вечеринке мы празднуем повышение Фрэнка и Эйнсли до старшего рейнджера. Вы даже представить себе не можете, как сложно было организовать для них один и тот же выходной. Это просто стечение обстоятельств, что мы смогли это сделать за несколько дней до вашего отъезда.
Стефани не поверила, но была рада, что частично внимание переключилось с отъезда её и Карла на Мантикору. Фрэнк Летбридж и Эйнсли Джедрусински были одними из первых рейнджеров, которых она хорошо узнала. Фрэнк был её инструктором по стрельбе из пистолета и винтовки и познакомил её с Карлом, а Эйнсли была его постоянным партнером. Празднование их повышения до недавно введённого звания старшего рейнджера выглядело по-настоящему очень хорошим поводом для вечеринки.
Поскольку и Фрэнк, и Эйнсли были старыми друзьями семьи Карла, было естественным пригласить всех Цивоников, опять же не слишком сосредотачиваясь на отбытии рейнджеров на испытание. С ними приехали Скотт МакДаллан и его жена Ирина Кисаева, тоже старинные друзья почетных гостей. Скотт был единственным ныне живущим человеком, не считая Джессики и Стефани, который был принят древесным котом.
Учитывая, что все друзья Стефани были добровольцами в самые тяжёлые дни лесного пожара, логично было позвать и их, и Андерс пришел с Дейси Эмберли. Так что почти все, кто мог бы быть на прощальной вечеринке, оказались на этой "вечеринке повышения".
Естественно, что такое большое скопление людей со временем стало дробиться на мелкие группки. Ирина, Марджори и Дейси сидели уютной кучкой вокруг огромного камина в большом зале с высоким потолком, обсуждая искусство, в то время как лопасти антикварных потолочных вентиляторов лениво вращались над головой, а Ричард стоял, опёршись локтем о каминную полку, и слушал, время от времени вставляя свои комментарии. Карл и Тоби вышли на широкую заснеженную террасу, продуваемую приятным осенним бризом, и устроили состязания по ходьбе для младших Цивоников. Джессика и Скотт погрузились в обсуждение, вероятно, того, каково жить с древесными котами, пока приводили в порядок кухню с каменным полом, где гектары чашек и сервировочных тарелок были сложены по одну сторону. Почетные гости собрались вокруг бильярдного стола в гостиной, рядом с большим залом, с киями в руках, болтая с Кристиной и Четом о новой программе-путеводителе, которую СЛС вводила для работы с растущим притоком туристов.
Может, случайно, а может, и нет, но Андерс и Стефани обнаружили, что остались вдвоём около огромных широких окон в большом зале, устремляя взгляды на громадные стволы королевских дубов. Даже Львиного Сердца не было: он ушёл навестить Храбреца и Рыболова.
— Хочешь прогуляться? — спросила Стефани.
— Конечно.
Когда они скрылись из поля зрения, Андерс крепко стиснул руку Стефани.
— Как странно, что через несколько дней мы не сможем сделать этого снова, — сказал он после долгой паузы. Андерс наклонился и поцеловал её. — Или этого. Или даже поговорить друг с другом в режиме реального времени. — Он скривился. — Сообщения и видеосвязь — это не то же самое, что бы ни утверждали.
— Я знаю. — Ответ Стефани прозвучал решительнее, чем она хотела, поскольку она вспомнила месяцы, проведённые Андерсом на Мантикоре. — Тем не менее, — продолжила она через мгновение, — я думаю, что, может, и хорошо, что задержка сообщений такая большая. Я имею в виду, что никто не может поддерживать беседу, в которой промежуток между каждым вопросом и ответом – пятьдесят минут, и мы оба это знаем. А если бы задержка была, например, всего десять минут, мы могли бы попытаться — и какими жалкими бы мы выглядели!
— Да уж, записанные сообщения намного лучше такого общения, — согласился Андерс.
— А задержки сделают разлуку реальнее.
— Ты будешь писать?
— Обещаю. Я не позволю домашним обязанностям и всему остальному помешать мне.
— И я.
Молчание длилось долго, но чтобы заполнить пространство, хватало общения без слов – и его было много.