Андерс засмеялся. — Большое спасибо. Это здорово.
— Это оригинальная картина, — сказала Дэйси, — не копия. Это из серии, которую я сделала для иллюстрации отчёта экспедиции.
— Это делает её настоящим сокровищем, Андерс, — вмешался отец. — Мы упакуем её очень осторожно, когда будем собираться этой зимой.
"Собираться", подумал Андерс. "Этой зимой, когда придет моя очередь уезжать. И в этот раз не просто на другую планету в той же системе. По крайней мере, кажется, отец отказался от идеи отправить меня домой заранее".
Подарки заставили Андерса задуматься о маленьком стишке Стефани. Он прокрутил его в голове, а затем использовал свой новый унилинк, чтобы проверить свое предположение. "Вишня" было одним из тех слов, которые претерпели много мутаций с тех пор, как люди начали культивировать эту особую разновидность рода сливовых ещё на Старой Земле. Когда люди устремились к звёздам, они очень хотели называть новые вещи в честь того, что они оставили — вне зависимости от того, были ли они очень похожи на оригинал или нет. Несомненно, королевский дуб Сфинкса с его листьями в форме наконечника стрелы и огромными размерами имел небольшое сходство с дубами Старой Земли. То же самое можно сказать и о красной сфинксианской ели, которая совсем не походила на ель, учитывая, что у неё были сине-зелёные листья, а не иголки. Однако какой-то колонист заметил сходство между древесиной, производимой из этого дерева, и древесиной земной ели. Как это часто бывает, название прижилось.
Так что же осталось "вишней", когда всё изменилось? Андерс с удовольствием просмотрел различные фрукты и фруктовые деревья, в названиях которых использовалось слово "вишня", и провёл большую часть утра, размышляя над этим вопросом. В конце концов, он решил, что — хотя даже на Старой Земле вишня была и розовой и жёлтой, а также различных оттенков красного, включая оттенок настолько тёмный, что он был почти чёрным — для большинства людей "ярко-вишнёвый" означал ярко-красный.
"Окей". Он сделал себе заметку. "Буква А и ярко-красный".
На мгновение в глубине его разума мелькнул возможный ответ, но пропал. Вместо того чтобы гнаться за ним, он решил дать ему просочиться самому, пока обдумывает следующую строку. К сожалению, на неё он тоже не мог придумать ответа.
В середине дня группа сделала перерыв. Андерс помогал доктору Нэцу просеивать речной гравий, чтобы посмотреть, смогут ли древесные коты добыть там достаточное количество кремня, а не путешествовать — или торговать — чтобы получить его ближе к источнику. Он был рад отдохнуть от напряжённой работы шеи и спины и поиграть в официанта для остальной группы.
Кесия Гайен, которой удалось сохранить свою пышность (она назвала это "полной" фигурой) несмотря на часы тяжёлого труда, плюхнулась на землю и прислонилась к одному из частокольных деревьев, которые всегда были в поселениях древесных котов.
— Андерс, мой мальчик, я знаю, что у тебя день рождения, но я слишком устала, чтобы снова подняться. Можешь принести мне чего-нибудь выпить из холодильника?
— Конечно, но что вы предпочитаете? Там есть много всего.
— Всё что угодно, если в нем есть кофеин. — Она засмеялась своим глубоким гортанным смехом. — Этой девушке нужен кофе, если она собирается остаться в штате доктора Уиттакера.
Андерс схватил банку кофейного напитка со сливками, который, как он знал, любила Кесия, и бросил ей. Он потянулся за банкой чая из горного шиповника с мёдом, когда его осенила идея.
Дает бодрость. Кофеин. Кофе. Это не только буква А, это буква вообще. Вишнёвая буква. Красная буква. Кофе А! Кафе "Красная Буква" в Твин Форкс! Должно быть это то, что имела в виду Стефани.
Он хорошо знал кафе "Красная Буква". Его хозяин, Эрик Флинт, был одним из первых, кто объявил, что его кафе — зона, дружественная к древесным котам, несмотря на ужасные манеры Львиного Сердца за столом. В знак благодарности Харрингтоны часто заходили в его кафе, хотя одна благодарность, вероятно, не заставила бы их возвращаться, но в кафе "Красная Буква" подавали обильные порции и делали превосходные молочные коктейли.
После того как Джессика была принята Храбрецом, кафе стало излюбленным местом встреч дельтапланеристов после тренировок. Так что когда по дороге домой доктор Уиттакер спросил: "Итак, сынок, куда ты хочешь пойти на праздничный ужин?", был возможен только один ответ.
— Кафе "Красная Буква". Вся эта возня с камнями вызывает у меня тягу к молочному коктейлю.
* * *
Стефани скинула ноги с кровати, как только прозвенел будильник, но почему-то этим утром это было труднее, чем обычно. Даже то, что она вчера допоздна знакомилась с другими учениками, не могло объяснить, почему она чувствовала себя такой усталой.
Только после душа, когда Стефани пристегнула свой унилинк, она взглянула на дату и вспомнила.
— День рождения Андерса! — громко сказала она.
Львиное Сердце прекратил выдирать свой линяющий мех. — Мяу?
— Сегодня день рождения Андерса, — повторила Стефани. — Интересно, получил он уже моё письмо? — Она быстро посчитала разницу во времени. — Спорю, что он... Интересно, понял ли он его уже?
— Мяу!
— Да. Я тоже думаю, что понял. Он очень умный.
Её унилинк запищал, и на мгновение у неё возникла безумная надежда, что это может быть сообщение от Андерса. Вместо этого там было сообщение от Карла: "Спускайся поесть. Встретимся. Запомни. Сначала стрельба по мишеням, потом судебное расследование".
Стефани вздохнула и сунула ноги в туфли. Она хотела поесть в своей комнате (у неё были припасы) и посмотреть, не сможет ли она записать быстрое сообщение Андерсу вслед за предыдущим. Затем она покачала головой и продолжила разговаривать со Львиным Сердцем, собирая свои вещи.
— Нет. Я не могу рискнуть показаться надменной, особенно в начале сессии. Прошлой ночью было весело. Мне особенно понравилась эта Кармен Телфорд. Но было много людей, которые смотрели на меня как на что-то вроде ученого нео-монаха. И если каким-то образом станет известно, что я думаю о мальчике...
Она обняла Львиное Сердце, чихнула от поднявшегося облака линяющего меха и побежала к двери.
* * *
Андерс определенно не ошибся в своем решении загадки Стефани. Чего он не ожидал, так это того, что в ней будет больше одной части. После того как они поужинали, он подошел к Эрику Флинту и сказал: — Я полагаю, Стефани оставила что-то у вас для меня.
Мистер Флинт ухмыльнулся и тут же достал тонкий конверт из одного из ящиков на стойке. Когда Андерс вернулся домой и открыл его, там было написано: "Высоко, высоко, в небе, где летают пурпурные мотыльки!".
Он вспомнил это сразу. Не так давно, когда он и Стефани летали на дельтапланах в имении Харрингтонов, они оказались среди множества хрупких маленьких шестикрылых существ, которых они назвали пурпурными мотыльками. Они парили на встроенных в планеры антигравах, делая снимки и, когда несколько несчастных решили покончить жизнь самоубийством на крыльях планеров, также собрали образцы.
Они надеялись, что открыли еще один новый вид, но оказалось, что их бабочки уже были известны под названием "шестикрылы лавандовые". Тем не менее, СЛС была рада получить образцы и снимки, так как предполагалось, что различные виды шестикрылов играли существенную роль в опылении в конце сезона некоторых из наиболее быстрорастущих видов сфинксианских растений.
Это был чудесный, волшебный день, и Андерс был уверен, что снова найдёт это место. Однако он также знал, что был одним из наименее искусных лётчиков в группе Стефани, а воздушные потоки в это время года могли быть непредсказуемыми. Было бы неплохо взять с собой кого-нибудь ещё. Хорошо бы также получить разрешение Харрингтонов. Их владение было огромным, более шестисот квадратных километров, и они, вероятно, даже не заметили бы появлявшихся в нём людей, но мать Андерса всегда подчеркивала, что помнить о своих манерах нужно даже тогда, когда никто тебя не видит.
Ричард Харрингтон спросил, куда Андерс хочет лететь и, проверив координаты, разрешил.
— Но ты же не один туда полетишь?
— Я знаю правила безопасности, тренер, — быстро ответил Андерс. — Я решил попросить команду: Тоби, Чета, Кристину и Джессику. Клубные игры и гонки — это хорошо, но есть что-то классное просто в полёте для удовольствия.
— Согласен. Приятно провести время.
Андерс думал, кому из друзей позвонить первым. Он понял, что несмотря на количество времени, которое он провёл с ними, это был бы первый раз, когда что-то устраивал он. Обычно с этим справлялась Стефани, исходя из общего неписаного предположения, что они были её друзьями. В конце концов, Андерс решил, что общее приглашение имеет больше шансов на успех.
Он был счастлив — и немного подозрителен — когда все четверо смогли лететь с ним. Могла ли Стефани организовать это заранее? Может быть, мистера Флинта попросили сообщить им всем, когда Андерс взял записку, что означало, что он решил первую головоломку. Или, может быть, Ричард Харрингтон участвовал в этом и сигнализировал, когда Андерс позвонил, чтобы получить разрешение. Андерс бы не удивился. Если бы Стефани не хотела стать рейнджером, из неё получился бы отличный командующий флотом.
* * *
— Так это и есть миз Стефани Харрингтон и знаменитый Львиное Сердце, — пробормотала Гвендолин Эдер, глядя на изображения на своем дисплее. Харрингтон и СЛС не сообщали о её прибытии, и никто из новостных агентств, похоже, не догадывался, что она приедет, но Гвен заранее разместила свою собственную съёмочную группу.
— Да, — согласился Освальд Морроу, глядя через ее плечо. — Выглядит не особо впечатляюще, не так ли? Она просто ребёнок!
— Который пошел против гексапумы с виброножом и древесным котом, — несколько холодно напомнила ему Гвен. — И может быть, ты помнишь, что случилось с нашим другом Больгео, когда он скрестил мечи с ней. — Она покачала головой, не отрываясь от изображения. — Не надо недооценивать этого ребёнка, Оззи.