К счастью, Проворные Пальцы был закалённым или, может быть, он больше адаптировался к безумию Бича Пловца. Он как можно громче и решительнее передал в эфир: <Это мой друг Разгребатель Грязи из кланов Влажной Земли и Открытой Ветрам. Без его помощи и его двуногих друзей я бы не разговаривал с вами.>
Он продолжил быстро передавать картинки того, как Бич Пловца напал на них и как Отбеленный Мех остановил нападение, а затем позаботился о раненых. Не оставляя паузы для комментариев или споров, он сразу же перешёл к изображениям того, что он узнал от Зоркого Глаза относительно смерти Красного Утёса. В духе традиций Народа этот огромный поток информации распространился даже быстрее, чем разворачивались первоначальные события.
Как только Проворные Пальцы закончил, коричневая фигурка с белыми пятнами отделилась от общей толпы. Она вежливо представилась Разгребателю Грязи: <Я Сладкоголосая, старшая певица памяти клана Окутывающих Деревья.>
Ей не нужно было говорить, насколько были шокированы и потрясены собравшиеся коты тем, что они только что узнали, и что эта новость будет передана тем членам клана, которые остались в своём центральном месте гнездовья. Разгребатель Грязи ощутил вкус этих эмоций в её мыслях.
Сладкоголосая продолжила: <Можешь ли ты поверить, что мы ничего об этом не знали? Доклад Проворных Пальцев подобен ветру, уносящему туман. Теперь я вижу, что наши умы затуманились с тех пор, как пожары угрожали нам и отгрызли нашу территорию. Наши потери были не такими большими, как потери Безземельного клана, но их было достаточно, чтобы оставить нас в смятении.>
Разгребатель Грязи понимал. Слова Сладкоголосой сопровождались образами, которые заставляли его дрожать. Большую часть времени клан извлекал выгоду из общего мыслесвета. Если один разум выходил из равновесия — из-за болезни или травмы, — тогда были целители разума, чтобы восстановить его баланс так, как обычный целитель очищал и лечил физические раны.
Но целители разума из клана Окутывающих Деревья были выбиты из колеи запросами своих товарищей по клану. К тому же безумие Бича Пловца было хитрым. Он прикрывал своё глубокое неуравновешенное состояние общей неустроенностью в клане. У него как разведчика также было достаточно оснований держаться подальше от центрального гнездовья. И, наконец, целители разума, настолько перегруженные многочисленными требованиями, предъявляемыми к ним, просто не заглядывали глубоко под поверхность мыслей столь уважаемого старейшины. Однако внутреннее смятение Бича Пловца не осталось незамеченным. Это отразилось на общем настроении клана, в конечном итоге нарушив баланс, так что члены, которые чувствовали себя наиболее уязвимыми из-за присутствия Безземельного клана, когда их собственная территория настолько уменьшилась, остро отреагировали на захват Проворных Пальцев.
После этого пришлось лечить еще больше израненных тел и разумов, поскольку Безземельный клан сопротивлялся с жестокостью, рождённой чистым отчаянием. В итоге Бич Пловца был потерян — и только тогда все узнали о бедном, опасном и измученном представителе Народа, которым он и был.
<Если вы отдадите нам Бича Пловца,> продолжала Сладкоголосая, <мы отвезём его домой и посмотрим, что наши целители разума могут для него сделать. Мы бы также хотели забрать домой Проворные Пальцы. Обещаю, что Безземельный клан не пострадает. Я пришлю к ним одну из моих юных певиц памяти с нашими обещаниями. Мы принесем им столько еды, сколько сможем.>
Разгребатель Грязи задумчиво слушал. Затем он сказал: <Однако я вижу, что вы верите, что ваша территория не выдержит Безземельный клан, даже если члены обоих кланов объединят свои усилия.>
Уши Сладкоголосой печально дёрнулись. <Боюсь, что нет. Возможно, если бы это была середина сезона восходов и было бы время собрать побольше еды. Возможно, если бы пожары не прогнали так много крупной добычи, возможно, тогда. Но наступают дни глубоких снегов. Многие из хищных животных смещаются в более низкие области, чем эти.>
Разгребатель Грязи должен был согласиться. Если они объединят свои усилия, два клана могут выжить, но они пойдут на огромный риск. Из ощущения своей территории, которое Сладкоголосая разделяла с ним, он также мог понять, почему она не думала, что разрешение Безземельному клану перебраться сюда в поисках нового дома решит проблему. Неоднократно появлялись причины против нового поселения в определённой области за пределами границ клана Окутывающих Деревья. Некоторые из них были естественными, но слишком многие причины были вызваны тем, что двуногие претендовали на те же самые земли.
<Тогда ты и твой клан окажете сейчас помощь>, ответил он, <а я посмотрю, что можно сделать, чтобы найти Безземельному клану новое гнездовье, достаточно богатое, чтобы дать ему пережить зиму.>
Сладкоголосая не стала спрашивать, как это можно сделать, потому что он поделился с ней своей надеждой задействовать двуногих. Разгребатель Грязи чувствовал, что Открытая Ветрам и Отбеленный Мех были схожи с ним в стремлении к тому, чтобы Безземельный клан мог пережить холодные месяцы. Он чувствовал, что они были достаточно мудрыми, чтобы осознать, что для этого потребуется больше, чем несколько ящиков с мёртвыми птицами.
Когда совещание закончилось, несколько сильнейших самцов вышли вперед с носилками, сделанными из сетки, растянутой между ветками. Они очень нежно подняли Проворные Пальцы.
<Мы ещё встретимся, Разгребатель Грязи>, заверил его Проворные Пальцы. <Дружба, подобная нашей, не исчезнет с расстоянием или временем.>
Затем члены клана Окутывающих Деревья пришли за Бичом Пловца. Бич Пловца был оставлен связанным, поскольку Сладкоголосая постановила, что он опасен для себя и для других, пока его не успокоят. Потом его тоже закинули на носилки и забрали. Как только Бич Пловца покинул пределы воздействия мыслесвета, Разгребатель Грязи почувствовал, как вкравшееся незаметно для него самого напряжение, исчезает.
Он вздрогнул. Кто бы мог подумать, что у Бича Пловца есть оружие более опасное, чем острые клыки или шесть наборов когтей? Сам Разгребатель Грязи всегда жалел этих двуногих за мыслеслепость. Теперь он осознавал, что делиться мыслями тоже может быть опасно.
Когда последний из клана Окутывающих Деревья ушел, Разгребатель Грязи подошел и похлопал двуногих по плечам, указывая на то место, где они оставили летающую штуку.
— Мяу! — сказал он, желая разделить с ними все эти сложности. — Мяу! Мяу!
***
— Они разговаривают, — сказала Джессика. — Не могу сказать, о чём именно, но они говорят, а не спорят. — Она сильно вздрогнула. — Звёзды! Я замерзаю.
— Это потрясение, — ответил Андерс, подходя к ней. — Вот. Позволь мне обнять тебя.
Джессика слабо улыбнулась. — Поделиться теплом тела? Хорошо. Я имею в виду, тебе должно быть довольно холодно без куртки. Даже если бы ты смог вернуть её, она уже серьёзно испорчена.
Андерс устроился так, чтобы Джессика могла прижаться к нему, затем крепко обнял её. Она очень хорошо уместилась там. Андерс положил подбородок ей на макушку, стараясь избегать участков с запёкшейся кровью, повреждённых древесным котом. Через несколько минут ему показалось, что она перестала дрожать, но его собственное сердце билось так быстро, что он не мог быть уверен.
— Чувствуешь себя лучше?
— Ага. — Голос Джессики был далеким и мечтательным. — Я решила, что стану врачом.
— Что?
— Врачом. В последнее время я, кажется, трачу всё своё время, латая людей. Если я собираюсь продолжать это делать, мне лучше бы узнать побольше. Но я хочу быть врачом, а не ветеринаром. Может, я получу побочную специализацию по древесным котам. Они же тоже люди, верно?
Она хихикнула, и Андерс услышал визгливую нотку, которая лучше любых слов говорила о том, что Джессика до сих пор находится на грани истерики. Неудивительно. В последнее время она испытывала сильнейшее давление. Он был шокирован смертями древесных котов, но для неё все должно было быть иначе. Она должна была ощутить реакцию Храбреца как свою собственную. Также её мать, работающая на Марджори Харрингтон, пыталась взвалить на Джессику больше ответственности.
А затем...
Андерс сразу понял, в чём может заключаться ещё одна особенность. По крайней мере, это было причиной его бешено бьющегося сердца. Его голос внезапно стал хриплым и грубым, но он умудрился выговорить слова.
— Я не знаю, кем хочу быть, — сказал он. — Но я знаю, что хочу делать. Джессика… я… я хочу защитить тебя.
— Защитить меня?
Андерс почувствовал её напряжение и быстро пояснил: — Не потому, что ты слабая, Джессика Ферисс, а потому, что ты одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. Ты всегда поддерживаешь всех. Я хочу, чтобы ты знала, что и рядом с тобой есть кто-то...
Её напряжение не уменьшилось. — Храбрец! У меня есть Храбрец!
— Тише, девочка. Конечно, он у тебя есть. Но он также тот, за кем надо приглядывать, защищать его от идиотов типа КА, иметь дело с злобой и завистью. Кроме того, ты хочешь сказать, что тебе больше никто не нужен, потому что у тебя есть Храбрец?
Джессика ничего не произнесла, но в её молчании была готовность слушать, и он продолжил нагромождать слова друг на друга.
— Джесс, дорогая, я влюблён в тебя уже несколько недель, но не хотел в этом признаваться. Когда я увидел, что древесный кот набросился на тебя, я почувствовал то, чего никогда раньше не чувствовал. Я должен был защитить тебя. Твоя безопасность значила для меня больше, чем моя собственная. Вот что придало мне смелости залезть туда и схватить это создание, даже с кровью повсюду, зная, что оно может растерзать и меня. Мне пришлось, потому что ты значишь для меня больше, чем кто-либо из тех, кого я когда-либо встречал.
Одно слово, вряд ли громче шёпота. — Стефани?
Андерс крепче сжал её. — Я знаю. Я… Стефани великолепна, но стать "мы" было её идеей, а я… я подхватил. Я имею в виду, что из всех особенностей Сфинкса после древесных котов больше всего я хотел увидеть человека, который их обнаружил.