На рубеже XII–XIII веков в степях Центральной Азии, на огромной территории от Енисея до Амура, возникла грозная и могучая Монгольская держава. Она объединила множество кочевых племен, одно из которых называлось татары. Соседние народы распространили это название на все монгольские племена, поэтому на Руси и в Европе монголов и большинство подчиненных ими народов называли татарами.
Кочевые монгольские племена занимались разведением лошадей и мелкого скота. Для обеспечения животным стабильного круглогодичного корма кочевники постоянно передвигались с места на место в поисках хороших пастбищ. Жили они в юртах, которые можно было быстро сложить и перевезти на новое место. Монголам часто приходилось сталкиваться с соседними племенами и народами в борьбе за лучшие пастбища и более выгодные условия торговли. Каждый мужчина племени был воином, а детей уже с малых лет учили ездить на лошадях и стрелять из лука.
В 1206 году верховным правителем монголов был провозглашен Темучин, назвавший себя Чингисханом (одни историки трактуют это имя-титул как «Посланник неба», другие – «Великий хан», третьи, более убедительно связывают его с тюркским словом «тенгиз» – «океан-море»). Чингисхан объявил главной задачей своего государства завоевание всего мира. Весь народ стал войском и делился на десятки, сотни, тысячи и тумены (10 тысяч человек). Среди простых кочевников выделялись воины-дружинники (нукеры), которые служили в дружинах знатных людей (нойонов) или же у самого хана.
Монгольское войско было сковано суровой дисциплиной и связано круговой порукой. Если воин струсил в бою или покинул поле боя из-за легкой раны, то его выводили перед своим десятком и убивали. Если же десяток не наказывал провинившегося, то уничтожался весь десяток. Стоило двум воинам поспорить из-за добычи или вспомнить старые ссоры во время похода, как обоим спорщикам прилюдно накидывали на шею удавки и переламывали позвоночники.
Дисциплинированное монгольское войско безукоризненно повиновалось любым приказам военачальника. В ходе многочисленных походов и сражений у монголов выработалась и была доведена почти до совершенства своеобразная и не похожая на другие народы манера ведения боя. Во время сражений они предпочитали осыпать противников стрелами с недоступного для вражеских лучников расстояния (монгольские луки стреляли дальше, нежели у всех их противников) и, обойдя противников с флангов, бить по тылу или, имитируя отступление, заманивать неприятеля в то место, где стоят главные силы. А неожиданный удар тяжелой конницы, специально созданной Чингисханом, обычно завершал разгром врага.
Естественно, перед тем как сразиться с противником в открытом поле, монголы пытались всеми возможными средствами ослабить его. Для этой цели к врагам обычно засылались послы, которые, одновременно со сбором разведывательных сведений о численности, составе, характере вооружения и моральном духе противостоящего монголам войска, пытались внести разлад в его ряды.
Войска Чингисхана завоевали племена Южной Сибири и Центральной Азии. В 1211 году они напали на Китай, а в 1219 разгромили государство Хорезм. Монголы разрушили и сожгли огромные и богатые города, среди которых были Бухара, Самарканд, Мерв, Хорезм. Население уничтожалось или угонялось в рабство. Особенно ценились рабы-ремесленники, способные изготовить невиданные монголами изделия.
Возникает неизбежный вопрос: почему «дикие и отсталые» монгольские племена в столь короткие сроки покоряли огромные, сильные и «развитые» государства Средней Азии и Восточной Европы?
Во-первых, монголы быстро и успешно перенимали все важнейшие достижения покоренных народов в военном, особенно в военно-инженерном, деле. Если в начале войны с Китаем они два года просто стояли под Великой Китайской стеной, не зная, что делать, то затем с помощью изменников прорвались за нее, и в их войске появились самые разнообразные осадные механизмы. С помощью этих приспособлений монголы могли достаточно быстро брать хорошо укрепленные тангутские, среднеазиатские, кавказские и русские крепости.
Во-вторых, разница в стадиях развития оказалась не в пользу, так сказать, «развитых народов». Военно-кочевому феодализму у монголов, когда каждый боеспособный мужчина являлся воином, во многих государствах Европы и Средней Азии соответствовала стадия политической раздробленности, при которой в военные столкновения крупных феодалов были вовлечены весьма небольшие военные отряды – их собственные дружины, а максимальное количество трудоспособного населения занималась созидательным трудом, что и способствовало экономическому процветанию этих земель.
В-третьих, именно монголы в качестве живого щита стали использовать «хашар» – пленных, посылая их в сражение или на штурм в первых рядах. Выжившие и заслужившие доверие захватчиков пополняли их ряды.
В 1206 году в далеких местах на реке Ононе вожди кочевых племен собрались на курултай, где провозгласили своим верховным правителем Темучина – одного из удачливых степных вожаков и нарекли его Чингисханом. Этот курултай сыграл трагическую роль в судьбе Древней Руси. Чингисхан силой объединил под своей рукой всех монголов, некоторые соседние племена и создал войско, которому в XII–XIII веках, в эпоху развитого феодализма в среднеазиатских государствах, на Руси и в Европе равных не было.
Рядовой единицей этого войска была десятка – семья, ближайшие родственники одной юрты, одного аила. Потом следовала сотня, в нее входили люди одного рода. Тысяча могла объединять два или три аила, далее шла тьма – десятитысячный отряд.
Фигура Чингисхана выплыла словно из времен дикости и варварства. Развитые цивилизации, стоящие на его пути, он не порабощал, а уничтожал. Чингисхан подобрал себе и соответствующих помощников, первейшими из которых были «четыре пса … Темучина»: Джебе, Хубилай, Чжелме, Субэдей. В войске Чингисхана действовал закон: если в бою кто-то из десятки побежит от врага, то следует казнить весь десяток; если в сотне побежит десяток, то казнить всю сотню, если побежит сотня и откроет брешь врагу, то казнить всю тысячу. Отсюда и войско было сильным и хорошо подготовленным.
После разгрома Северного Китая Чингисхан устремил свой взгляд на богатейшие государства Средней Азии, где возвышались города Бухара, Самарканд, Мерв, Ургенч и другие богатые и многолюдные поселения. Империя правивших в Средней Азии хорезм-шахов находилась на пике своего процветания. Казалось, задача ее разгрома была трудновыполнимой, но не для спаянной в грозную силу монгольской армии. Все завоевание было совершено за 3 года – 1219–1221 годы. Хорезмхан Мухаммед недооценил силу Чингисхана, в следствие чего спасался бегством. В погоню был отправлен кошун (несколько туменов) под руководством «ценных псов» Джебе и Субэдея. Кошун огнем и мечом прошел по Северному Ирану, вышел на Кавказ, разрушил несколько древних и богатых городов, разбил грузинские войска, проник через Ширванское ущелье на Северный Кавказ и столкнулся с половцами. Хитростью и коварством татары, истребив половцев, двинулись к Днепру.
Во время похода в Среднюю Азию Чингисхан отправил на запад отборный 20-тысячный отряд. Командовали им лучшие полководцы «Потрясателя Вселенной» – Субудэй-багатур и Джебе-нойон. Они должны были пройти через Кавказские горы и, обойдя Каспийское море, нанести удар по кипчакам-половцам, принявшим у себя меркитов – старинных врагов рода Борджиган, к которому принадлежал и сам Чингисхан.
Разгромив грузинское войско царя Георгия IV, монголы пошли через горные перевалы Кавказа, но там были окружены войсками соединившихся половцев, ясов и касогов. Тогда Субудэй применил обычный для монголов прием – послал половцам богатые дары с обещанием не воевать с ними. И стоило им уйти в свои кочевья, как монголы, легко разгромив ясов и касогов, вышли в причерноморские степи. Здесь, как и следовало ожидать, они обрушились на кипчаков и разгромили их наспех собранное войско в битве у реки Дон.
Половецкий хан Котян, на дочери которого был женат галицкий князь Мстислав Удатной (Удалый), обратился к своему зятю и другим князьям с просьбой о военной помощи против пришедшего с далекого Востока общего врага. Съехавшись в Киеве, правители южнорусских земель согласились с доводами половцев и решили весной следующего года выступить в совместный с ними поход против татар.
Сбор княжеских армий начался в марте 1223 года. Под стягами великого князя Мстислава Романовича выступили в поход не только дружины его сына Всеволода, зятя Андрея, но и отряды Святослава Рюриковича Шумского и Юрия Несвижского, а также большой пеший полк киевских ополченцев. Это было самое большое из княжеских войск. Под высокой рукой великого черниговского князя Мстислава Святославича шли полки Олега Игоревича Курского, князей Путивльского и Трубчевского. Мстислав Удатной также собрал большое войско, в которое входили дружины его зятя Даниила Романовича, князя Волынского, Мстислава Ярославича Немого, князя Луцкого, князя Изяслава Ингвареча и Изяслава Владимировича Теребовльского. Был зван на общерусское дело и великий князь Владимирский Юрий Всеволодович, но он выслал на подмогу трем Мстиславам лишь отряд своего племянника, ростовского князя Василька Константиновича. Но и это небольшое войско шло слишком медленно и, дойдя к моменту сражения лишь до Чернигова, затем поспешно вернулось назад.
Местом встречи княжеских полков был избран небольшой городок Заруба на Днепре, в 50 километрах ниже Киева. Даже без владимиро-суздальских полков в конце апреля 1223 года здесь собралась армия, какой «давно вкупе не бывало» – около 103 тысяч воинов. Впрочем, и монголо-татары хорошо использовали полученную ими передышку, включив в свое войско многочисленные отряды степных удальцов, в частых войнах того времени охотно встававших на сторону сильного и удачливого завоевателя. К монголам присоединились даже бродники – славяно-русское население нижнего Дона, в которых многие историки видят предков современных казаков.
В конце апреля князья, так и не договорившиеся о едином командовании, повели каждый свое войско к Днепровским порогам, а затем, оставив здесь суда, направили свои силы к устью реки Хортицы. Там 15 мая 1223 года соединились русские и половецкие войска. Тогда же на противоположном берегу Днепра союзники увидели первые монгольские разъезды. На следующий день Мстислав Удатной с 10-тысячным отрядом и половцами перешел Днепр и атаковал монгольскую стражу. Разбив татарские дозоры, он обратил их в бегство, захватив командовавшего ими «воеводу» Гамябека, тогда же убитого половцами. Следующая стычка с монголами также закончилась победой русского оружия. Успешное начало похода воодушевило вождей собравшейся на Днепре армии, и они решили двинуться в степь, навстречу главным силам монголов. У ладейной переправы оставили лишь небольшой отряд в 1000 воинов.
Утомительное преследование легкоконных татарских отрядов продолжалось 7 дней. На восьмой день русско-половецкая армия достигла берегов степной речки Калки, где уже ожидали ее тумены Субудея и Джебе. Войско галицкого князя и половецкие отряды, переправившись через Калку, стали готовиться к нападению на татар, черниговские полки, помешкав, также стали переправляться к месту боя, но войска Мстислава Романовича Киевского, оставшись на западном берегу реки, стали готовиться к обороне, устроив укрепленный лагерь. В произошедшем 31 мая 1223 года сражении на реке Калке монголы разгромили галицко-половецкие, а затем и черниговские войска, обратили их в бегство и преследовали: галичан до самого Днепра, а черниговцев, пробивавшихся на север, до Новгорода Северского. На этом пути полегли тысячи русских витязей. Погибли и Мстислав Черниговский, и его сын Василько. С тысячей воинов смог пробиться к Чернигову лишь смоленский князь Владимир Рюрикович, за Днепр ушли от монгольского преследования галицкий князь Мстислав Удатной и еще очень молодой волынский князь Даниил, раненный в сражении ударом монгольского копья в грудь.
Разгромив и рассеяв галицкие и черниговские рати, Субудей-багатур и Джебе-нойон вернулись к окруженному лагерю князя Мстислава Романовича Киевского, который стерегли отряды татарских «воевод» Цыгыр-хана (Черкана) и Тешу-хана (Тешкана). К окруженному русскому войску был послан парламентер – воевода бродников Плоскиня. Тот, на кресте поклявшись, что татары опустят всех сдавшихся обратно на Русь, уговорил князей сложить оружие, словом Субудея обещав им, что не прольется ни капли княжеской крови. Вопреки ранее данным клятвам и обещаниям всем пленным была уготована страшная участь – простых воинов перебили, а князья, которым сам Субудей обещал, что кровь их не будет пролита, были брошены под дощатый настил – на нем, отмечая победу, пировали монгольские командиры. Под тяжестью пирующих все пленные князья были задавлены.
Одержав победу, Джебэ и Субудэй отправились обратно через Волжскую Булгарию. Там их войско попало в засаду, понеся большие потери, в том числе утратило всю добычу. По сообщению Ибн аль-Асира, после битвы с булгарами в монгольском войске уцелело 4 тыс. человек. Остатки рати Субудэя и Джебэ через Саксин, располагавшийся предположительно на Нижней Волге, проследовали в Дешт-и Кыпчак, где соединились с действовавшей там армией Джучи, предоставив командованию точную информацию о ситуации в Восточной Европе.
Безрассудность и нераспорядительность русских князей, вдали от родной земли сложивших свои головы и потерявших до 70 тысяч человек лучших воинов, привели к тяжелым последствиям. Спустя 14 лет, во времена Батыева нашествия, и во Владимиро-Суздальской земле, и в других княжествах никто уже и не думал о соединении против общего врага всех русских ратных сил, а тем более – о встречном походе против них в степь.
Война в прикаспийских степях, через которые проходила караванная дорога из Азии в Европу, началась еще в 1229 году, хотя отдельные столкновения, если верить венгерскому доминиканцу Юлиану, происходили и раньше. Возглавившим действовавшие в этом районе монгольские войска полководцам Бату-хану (Батыю), сыну и наследнику Джучи-хана, и его наставнику Субэдей-багатуру пришлось сначала сломить сопротивление восточных венгров, затем – с трудом очистить эти пространства от живших здесь саксинов (народность, родственная торкам и туркменам) и половцев. В 1232 году они предприняли попытку вторжения в Волжско-Камскую Болгарию, но были отбиты. Даже город Саксин монголам взять не удалось. После этого стало ясно, что продолжать завоевание стран Запада силами одного лишь улуса Джучи было невозможно.
В 1235 году на состоявшемся в Каракоруме курултае было принято решение начать большой поход в Европу, сформировав большую армию, в состав которой должны были войти войска всех улусов империи Чингисхана. Общую ее численность историки определяют по-разному, однако, учитывая общее число состоявших при войске Бату-хана царевичей-чингизидов – 14, командовавших отдельными соединениями этой армии, вероятно, она достигала, а может быть, и превосходила 150 тысяч человек. Осенью 1236 года под монгольскими мечами пала Волжская Болгария, весной и летом 1237 года главные силы Бату-хана вели ожесточенную войну с аланами и половцами, а осенью этого года двинулись к границам Руси. В одной из летописей о пришедших на Рязанскую землю монголах сообщалось: было их «множьство бещисла, акы прузи», т. е. тараканы[73].
Сосредоточив свои тумены в верховьях реки Воронежа и на реке Суре, в начале декабря 1237 года Батый напал на Рязанское княжество. Войдя в пределы этой земли, он потребовал от князя Юрия Ингваровича уплаты ежегодной дани, которая составляла десятую часть доходов. После совета с боярами рязанский князь ответил послам: «Когда нас всех не станет, тогда все будет ваше». Тогда грянуло сражение на реке Воронеж, где монголам противостояли не только рязанские и пронские, но и муромские дружины. После жестокой сечи враги, потерявшие многих воинов, «так рассвирепели, что начали людей всюду побивать и пленить с великою яростию». Остатки русских дружин смогли оторваться от преследования и отошли к Рязани. 16 декабря монголы подошли к городу и начали осаду. Действуя по установленному плану, они возвели вокруг русской крепости частокол, который защищал их от вылазок, и строили специальные осадные башни; затем начинали обстреливать город из камнеметов. В качестве снарядов в данном случае использовались облитые водой и замороженные деревянные чурбаки, не уступающие по эффективности камням. Ими монгольские «артиллеристы» сбивали заборала – брустверы, галереи на стенах, в которых находились защитники крепости. Добившись первого успеха, монголы завалили рвы и приблизившись к стенам, старались пробить в них брешь таранами или преодолевали их, используя штурмовые лестницы. В том случае, когда обстановка требовала применения осадных башен (при атаке на города, имеющие каменные укрепления), изготовляли и их. С придвинутых вплотную к крепости башен перекидывали на стену «переметы» – мостки, по которым атакующие с кличем «Хуррах!» врывались в город.
Такая схема была использована и при взятии Рязани. После шестидневного непрерывного штурма, сбив брошенными из катапульт камнями заборала, монголы 21 декабря 1237 года овладели городом. Погибли князь Юрий Ингваревич и его близкие. Епископа и священников сожгли в церкви. Летописец писал: «…многие от оружия падали, а в городе многих людей и женщин и детей мечами порубили, а других в реке утопили…., и весь город сожгли». Город так и не был восстановлен. В конце XIII века столица княжества переместилась в Переяславль Рязанский, впоследствии переименованный в Рязань.
Последним подвигом рязанцев стала битва дружины Евпатия Львовича Коловрата. Этот боярин в канун вражеского нашествия был послан князем Романом Ингваревичем за помощью в союзный Чернигов. С набранной там небольшой дружиной из 300 «храбров» он вернулся в родное княжество через два дня после гибели Рязани. Огромный цветущий город и весь Рязанский край превратились в сплошное пепелище. Многие князья, воеводы, дружинники и простые люди «чашу смертную испили». Тогда, собрав по окрестным лесам еще около 1400 уцелевших воинов-рязанцев, Коловрат пошел по следам монгольской армии. Тумены Батыя двигались вверх по Оке, на Владимир, разоряя лежащие на их пути грады и села. Нападения с тыла не ожидали, но оно последовало. Евпатий нанес несколько неожиданных ударов, уничтожая отдельные вражеские отряды. В ожесточенных схватках русские рубили врагов «нещадно», так, что даже мечи у них притупились, и биться далее им пришлось трофейными саблями. Почти всегда русским воинам сопутствовал успех, но во время одного из таких нападений в плен было захвачено 5 русских воинов, от которых монголы под пытками узнали о численности и местонахождении отряда рязанского воеводы. Видимо, посчитав его дружину и ее действия опасными для себя, Батый направил против Евпатия Коловрата большой отряд во главе со своим шурином, знаменитым монгольским багатуром Хостоврулом (Христовлуром). Рязанский воевода не стал бежать от многочисленных вражеских полчищ и сразился с монголами. В произошедшем ожесточенном бою татарское войско было разбито. Хостоврул сошелся в поединке с самим Коловратом и пал – русский витязь могучим ударом меча рассек монгольского багатура надвое до самого седла. В этой яростной сече от руки рязанского воеводы погибло еще несколько вражеских воинов, остальные вынуждены были отступить.
Узнав о поражении и гибели Хостоврула, Батый, не медля, развернул против русского отряда еще более многочисленные монгольские войска, бросив их в бой. Его воинам удалось обнаружить, окружить и разгромить дружину Евпатия. Сам Коловрат с немногими уцелевшими витязями продолжал упорно сражаться. По-видимому, он и его воины были блокированы в каком-то наспех возведенном укрепленном лагере и там их расстреляли каменными ядрами татарских метательных машин. Враги, дорогой ценой купившие победу, оценили доблесть и мужество павшего воеводы и его людей, говоря о них: «Таких удальцов и резвецов не видали. Ибо это люди крылатые и не имеющие страха смерти». По преданию, тело погибшего русского богатыря было предъявлено самому Батыю, который долго дивился на него, а затем повелел отдать уцелевшим воинам Коловратовой дружины, чтобы они с честью похоронили останки столь славного мужа.
Позже подвиг бесстрашного витязя Евпатия Коловрата был воспет в замечательном памятнике древнерусской литературы – «Повести о разорении Рязани Батыем».
Коломенская битва
Разорив Рязанскую землю, монголы по замерзшим рекам, двинулись к Владимиру на Клязьме. На этом пути монгольским войскам предстояло преодолеть сопротивление большого владимирского войска, выступившего навстречу врагу и соединившегося под Коломной с остатками рязанских полков князя Романа Ингваревича. К ним присоединились коломничи, а также успевшие на битву отряды из Новгорода, Москвы, Пронска и других городов. Пришла и часть великокняжеской дружины во главе с опытным в военном деле воеводой Еремеем Глебовичем. Можно достаточно уверенно предположить, что со стороны русских в сражении под Коломной участвовало 15–20 тысяч воинов. Общее руководство над объединившимся войском принял старший сын великого князя владимирского, Всеволод Юрьевич. Сражение с грозным врагом он намеревался дать в самом удобном для русского войска месте, используя выгодное расположение Коломны. Этот город в то время был мощной крепостью. Ее бревенчатая стена с башнями шла по верху земляного вала, у подножия которого со стороны луга подковой был вырыт глубокий ров, соединявший реки Москву и Коломенку.
Воевода Еремей Глебович возглавил передовой полк и сумел «уследить» неприятеля. Таким образом, к битве русские были готовы.
Сражение произошло под Коломной, на правом равнинном берегу Москвы-реки. Противостояние отличалось невероятным упорством. Об этом свидетельствует важное сообщение Рашид-ад-Дина о гибели в бою хана Кулькана – одного из младших сыновей Чингисхана. Он стал единственным из царевичей-чингизидов, погибшим во время походов на Русь и в Европу. Обычно ханы во время битвы предпочитали находиться далеко позади сражающихся, под охраной телохранителей-нукеров. В связи с этим В. В. Каргалов выдвинул гипотезу о нарушении во время коломенского сражения боевого порядка монголов и о глубоком прорыве русской тяжеловооруженной конницы к ханской ставке.
1 января 1238 году монголы по льду перешли Оку и атаковали сторожевой полк, вынудив его отступить к «надолобам» – вертикально или наклонно врытым бревнам. Первоначально врагу не удалось сломить сопротивления русских воинов. Тогда ложным отступлением им удалось выманить врагов. Только тогда на них обрушились главные силы Батыя. В страшной сече полегли почти все русские воины. Погибли почти все воеводы, в том числе Роман Ингваревич и Еремей Глебович. Лишь Всеволоду Юрьевичу, по сообщению Лаврентьевской летописи, «в мале дружине» удалось прорваться и уйти к Владимиру. После битвы монголы взяли Коломну и лежавший неподалеку городок Свирелеск.
Овладев этими крепостями, Батый пошел к Москве, вопреки устоявшемуся мнению, уже тогда превратившейся в один из наиболее значительных городов Владимиро-Суздальской Руси. Часть москвичей, способных держать оружие, полегла в сражении 1 января под Коломной, другая вернулась в родной город, чтобы оборонять его. Сдаваться горожане не стали. В обороне Москвы деятельное участие принимала дружина княжившего в этом уделе Владимира, сына великого князя Юрия Всеволодича. Его советником был воевода Филипп Нянка. Москву монголы взяли штурмом 20 января 1238 года, на 5-ый день осады, перебив его жителей. Князь Владимир попал в плен, а воевода Нянка погиб в бою.
Страшный враг двинулся по Клязьме на Владимир. Город был окружен высокими деревянными стенами и укрепленными мощными каменными башнями. С 3-х сторон его прикрывали реки: с юга – Клязьма, с севера и востока – Лыбедь. Над западной стеной города высились Золотые Ворота – самое мощное оборонительное сооружение древнего Владимира. За внешним обводом Владимирских укреплений находились внутренние стены и валы Среднего, или Мономахова, города. И, наконец, в середине столицы располагался каменный кремль – Детинец.
Таким образом, врагам необходимо было прорвать три оборонительные линии, прежде чем они могли достигнуть центра города – Княжеского двора и Успенского собора. Но для многочисленных башен и стен не хватало воинов. На княжеском совете было решено оставить в городе сохранившиеся войско и дополнить его городским ополчением, а самому великому князю идти с ближней («малой») дружиной на север и собирать новые рати. Накануне прихода врага Юрий, оставив в городе жену Агафью Всеволодовну и сыновей – Всеволода и Мстислава, погибших впоследствии при штурме города монголами, уехал со своими племянниками Васильком, Всеволодом и Владимиром на р. Волгу. Местом сбора полков была выбрана река Сить. После ухода на север великокняжеской дружины оборону Владимира возглавили сыновья Юрия – Всеволод и Мстислав, а также воевода Петр Ослядякович.
Враги подошли с запада (на Ременское поле). Вскоре «приехаша Татари к Золотым воротом, водя с собою Володимера Юрьевича, брата Всеволожа и Мстиславля. И начаша просити Татарове князя великого Юрья, есть ли в граде. Володимерци пустиша по стреле на Татары, и Татарове тако же пустиша по стреле на Золотая ворота. И по сем рекоша Татарове Володимерцем: “Не стреляйте!”. Они же умолчаша. И приехаша близь к воротом, и начаша Татарове молвити: “Знаете ли княжича вашего Володимера?” Бе бо унылъ лицем. Всеволодъ же и Мстиславъ стояста на Золотых воротех и познаста брата своего Володимера. А Татарове отшедше от Золотых вороть и объехаша весь градъ, и сташа станом пред Золотыми враты, назрееме множство вои бещислено около всего града. Всеволод же и Мстиславъ сжалистася брата своего деля Володимера и рекоста дружине своеи и Петру воеводе: “Братья! Луче ны есть умрети перед Золотыми враты за святую Богородицю и за прововерную веру хрестьянскую!” И не да воли ихъ быти Петръ Ослядюковичь». Тогда монголы окружили Владимир со всех сторон, полностью отрезав его от внешнего мира. Так началась осада самого большого тогда на Руси города[74].
6 февраля начались установка тяжелых метательных орудий и обстрел крепостных укреплений. Стены удалось пробить в некоторых местах, но проникнуть сквозь эти проломы монголы не смогли.
Рано утром 7 февраля начался общий штурм Владимира. Главный удар был нанесен с Запада. В результате обстрела из камнеметов деревянная стена южнее Золотых Ворот была разрушена, и монголы ворвались в город. Они прорвались через Иринины, Медные и Волжские ворота к Детинцу, где почти не осталось воинов. Княжеская семья, бояре и посадские люди укрылись в Успенском соборе, где и погибли в огне и дыму подожженного врагами храма.
Во время штурма и последующего грабежа Владимир был полностью разорен.
Овладев стольным городом сильнейшего русского княжества, Батый двинул свои тумены на Суздаль. 5 февраля 1238 года город пал. После этого вражеский предводитель разделил свое войско на отдельные отряды, направив их разорять окрестные земли. Под их ударами в течение февраля 1238 года превратились в руины 14 русских городов: Ростов, Углич, Ярославль, Кострому, Кашин, Кснятин, Городец, Галич-Мерский, Переяславль-Залесский, Юрьев, Дмитров, Волок-Ламский, Тверь и Торжок. Один за другим гибли города, откуда могла бы придти к Юрию Всеволодовичу помощь, на которую он, несомненно, надеялся, уходя в Заволжье.
О том, что Юрий, взяв с собой небольшую дружину, отправился в Заволжье собирать рать, способную дать отпор нашествию монголов, достаточно подробно свидетельствует летописец: «Тое же зимы. Выеха Юрьи из Володимеря в мале дружине, урядивъ сыны своя в собе место Всеволода и Мстислава. И еха на Волъгу с сыновци своими с Васильком и со Всеволодом и с Володимером, и ста на Сити станом, а ждучи к собе брата своего Ярослава с полкы и Святослава с дружиною своею. И нача Юрьи князь великыи совокупляти вои противу Татаром. А Жирославу Михаиловичю приказа воеводьство в дружине своей».
Став, как отметил летописец, на реке Сити, притоке реки Мологи, у села Станилова, князь Юрий устроил здесь лагерь, рассчитывая, что монголы не скоро обнаружат его. Вместе с великим князем пришли на Сить дружины его племянников: Василько Константиновича Ростовского, Всеволода Константиновича Ярославского и Владимира Константиновича Углицкого, а затем и небольшие отряды братьев Ивана Всеволодича Стародубского и юрьевского князя Святослава Всеволодича. Однако другие родичи не торопились к месту сбора великокняжеского войска. Больше всего Юрий Всеволодич рассчитывал на сильные полки другого брата – великого князя киевского Ярослава Всеволодича и его сына, новгородского князя Александра Ярославича, но по неведомой нам причине ни киевские, ни новгородские рати так и не пришли на подмогу Юрию Всеволодичу. Собравшееся же под его стягом 25-тысячное войско не шло ни в какое сравнение с воевавшей Владимиро-Суздальскую землю монгольской ордой. Впрочем, известие о том, что русские князья собирают на Сити новые полки, очень скоро дошло до врагов, разоривших к тому времени Владимир, Суздаль, Переяславль-Залесский, Стародуб, Дмитров, Юрьев-Польский и другие города Волжско-Окского междуречья. К реке Сить выступил с большим войском один из лучших полководцев Батыя – темник Бурундай.
Главный воевода великокняжеской рати, Жирослав Михайлович, выслал вперед сторожевой полк, состоявший из 3000 воинов. Командовал им «муж храбрый» Дорофей Семенович. Вскоре, однако, сторожа вернулась назад, сообщив Юрию: «Уже обошли нас, княже татары! Идут от Ярославля». Отступать было некуда и Юрий Всеволодич, выстроив свое войско, двинулся навстречу врагу. 4 марта 1238 года на реке Сить грянула последняя битва. Кровавая сеча длилась до вечера. В конце концов, монголы одолели. Один за другим падали княжеские стяги, гибли князья, воеводы и простые воины. Смогли вырваться из окружения с немногими людьми лишь Владимир Углицкий, Иван Стородубский и Святослав Юрьевский. В сражении погиб и Юрий Всеволодич. В исторической литературе известно и бездоказательное предположение Джона Феннела, о том, что «после захвата Василька большая часть войска бежала, убив, возможно, великого князя, пытавшегося их остановить: на гибель Юрия от рук своих людей указывает не только сообщение об отрубленной голове (?), но также и новгородский летописец, который в своем рассказе о событиях 1237–1238 годов относится к Юрию непочтительно…»[75]. Негативное отношение новгородцев к князю, не сумевшему отразить иноплеменное нашествие понятно, но допущение, что дружинники – профессиональные воины, с высоким чувством долга – не защитили, а убили своего государя слишком невероятно, чтобы оказаться правдой.
Вскоре после побоища возвращавшийся из Белоозера ростовский митрополит Кирилл нашел среди оставшихся непогребенных тел обезглавленный труп великого князя и похоронил его в Ростове. Через два года брат Юрия Ярослав Всеволодич, ставший великим князем владимирским, повелел перевезти тело погибшего князя во Владимир и захоронить в Успенском соборе.
В сражении на реке Сить лишь один из русских князей – Василько Константинович Ростовский – был живым взят в плен. Пораженные его мужеством и отвагой, враги отвели пленника в свой стан, расположенный у Шеринского леса и стали принуждать его присоединиться к ним. Гордый воин отказался от всех посулов Бурундая и тогда же был жестоко замучен его людьми. Сквозь толщу лет дошли до нас слова ростовского князя: «О глухое царство и скверное! Не отлучите вы меня от святой христианской веры. В великой беде мы, но ее наслал на нас Бог за грехи наши! А вас он накажет за души, что губите без правды».
Еще до Ситинской битвы 22 февраля 1238 года главные силы монголов осадили Торжок. В городе не было ни князя, ни княжеской дружины. Оборону возглавили «Иванко посадник Новоторожский, Яким Влункович, Глеб Борисович, Михайло Моисеевич». Две недели осажденные отбивали приступы врага, но 5 марта город пал.
После взятия Торжка лишь небольшой отряд монгольской конницы селигерским путем двинулся на Великий Новгород. 100 верст не дошли монголы до этого города. Теперь уже доказана ошибочность утверждения о том, что Батыя вынудила повернуть свои войска назад ранняя весна, наступившая распутица. Наоборот, как выяснилось, зима 1237–1238 годов была поздней и затяжной. Реки в тот год вскрылись почти через месяц после прекращения похода! Объяснить странное, казалось бы, решение Бату-хана можно лишь падежом лошадей, без которых конное монгольское войско действительно могло остаться в русском лесном краю не только до близкой уже весны, но и навсегда.
Уходя из Северной Руси, монголы двинулись на юго-восток через земли Черниговского княжества. Батый специально выбрал обратный путь через еще не разоренную землю, где можно было добыть продовольствие для воинов и корм для лошадей. Зато степнякам вновь пришлось столкнуться с упорным сопротивлением русских людей. Первым встретил татар небольшой городок Козельск. Лишь ценой больших потерь удалось им захватить эту крепость. Батыем назвал Козельск «злым» городом (Могу-Болгузун) и ушел в степь, оставив за собой опустошенную и ограбленную страну.
В поход на южнорусские княжества войско Батыя выступило лишь через два года. К этому времени монголы окончательно разгромили половцев, вынудив самых непокорных из них бежать в Венгрию. Эту орду вел хан Котян. В погоне за одним из половецких отрядов весной 1239 года монголы разорили город Переяславль-Южный, столицу Переяславского княжества. До них еще не кому из врагов не удавалось взять эту сильную крепость.
Город был хорошо укреплен: с 3-х сторон его окружали высокие берега рек Трубеж и Альты, а также высокие валы, башни и стены. Все это делало Переяславль практически неприступным. Но монголам удалось захватить, разграбить город и полностью разрушить находившуюся в нем церковь Святого Михаила.
Полгода спустя нападению подверглась и Черниговская земля. Главный удар был направлен на столицу княжества. Чернигов находился на правом берегу Десны, при впадении в нее реки Стрижень, и был хорошо укреплен. Изучивший древние постройки города, Б. А. Рыбаков называет следующие крепостные сооружения: детинец, или «Дънешний город», посад, называемый «Третьяк», Елецкий Успенский монастырь и «Передгородье с острогом»[76].
К осени 1239 года войско Менгу-хана окружило Чернигов. На помощь осажденному городу пришел со своим войском новгород-северский князь Мстислав Глебович (двоюродный брат Михаила Черниговского), попытавшийся помешать врагу. У северян с монголами был «лютый бой», закончившийся поражением русского войска. После отступления разбитой рати Мстислава осада была продолжена. Уже 18 октября 1239 года Чернигов был взят. После взятия города монголы опустошили густонаселенные земли по рекам Десна и Сейм; разрушили города Новгород-Северский, Путивль, Глухов, Вырь, Рыльск. Другие их отряды прошли по мордовским землям, взяли Муром, Гороховец в низовьях Клязьмы и, разорив все вокруг, отошли в степи.
Опустошив Черниговское княжество, Менгу-хан дошел до Днепра и внимательно осмотрел раскинувшийся на противоположном берегу Киев, после чего ушел обратно в степь.
Все понимали, что враг отступил лишь временно. Правивший тогда Киевом и Киевской землей Михаил Всеволодич оставил великое княжение и ушел в Венгрию. Тогда галицко-волынский князь Даниил Романович решился включить покинутый удел в состав своей державы и прислал в Киев воеводу Дмитра, поручив ему организовать оборону города.
Киев в то время был мощной крепостью. Его стены стояли на валу, ширина которого в основании достигала 20 м. Башни были каменными, перед валом был прокопан 18-метровый ров. В случае нападения врага все мужское население огромного города, где только церквей было 400, с оружием в руках занимало заранее назначенные позиции на крепостных стенах.
Новый тысяцкий организовал починку укреплений, усилил отряды горожан за счет опытных воинов из состава прибывшего с ним галицкого полка. Чувство приближающейся опасности заставляло Дмитра спешить, все время оглядываться на окоем за Днепром.
В начале сентября ожидание беды закончилось – к днепровским переправам стремительно катились конные монгольские тьмы. Форсировав Днепр, они преодолели сопротивление черных клобуков, защищавших укрепленную линию по реке Рось. 5 сентября Киев был окружен. Три месяца длилась осада города. Монголы подтащили к стенам осадные машины («пороки») и принялись разрушать городские укрепления. Летописец записал: «Много пороков било беспрестанно, день и ночь, и горожане крепко боролись, и было много мертвых». В конце концов «татары пробили городские стены и вошли в город, а горожане устремились навстречу им». В первых рядах киевлян бился тысяцкий Дмитр. «И можно было видеть и слышать страшный треск копий и стук щитов: стрелы омрачали свет, так что не видно было неба за стрелами, но была тьма от множества стрел татарских, и всюду лежали мертвые, и всюду текла кровь, как вода…»
Наиболее уязвимой оказалась оборона у Лядских ворот. Монголам удалось выбить здесь часть городской стены и ворваться в город. Однако в страшной сече на улицах враг был остановлен, и Батый с наступлением ночи прервал битву. Воспользовавшись этим, защитники Киева возвели в центре города бревенчатую стену. Утром монголам пришлось ее штурмовать, дорогой ценой платя за каждую пядь русской земли. Только к полудню 6 декабря оставшиеся в живых киевляне укрылись в Десятинной церкви. Здесь произошел последний кровавый бой. Под ударами монгольских таранов стены храма рухнули и погребли последних защитников Киева.
Тысяцкого Дмитра в их числе не было. Он был пленен еще накануне, при прорыве монголов русских укреплений у Лядских ворот. Схваченный русский воевода был приведен к Батыю. И хан, пораженный мужеством тысяцкого, приказал сохранить ему жизнь. В дальнейшем пленному герою пришлось сопровождать двигавшуюся на запад орду, видеть падение цветущих галицких и волынских городов, уничтожение сел и деревень, истребление родного народа. По сохраненной летописцем легенде, не в силах видеть конечное разорение Русской земли, Дмитр обратился к Бату-хану: «Будет тебе здесь воевать, время идти на венгров: если же еще станешь медлить, то там земля сильная, соберутся и не пустят тебя в нее». Якобы после этого совета Батый и двинул свои войска в Европу, дойдя с ними до «последнего» Адриатического моря.
После взятия Киева, уничтожая все на своем пути, монголы прошли Киевскую и Галицко-Волынскую землю, разграбили Галич, Владимир Волынский, Ладыжин (Колодяжин) на Буге, Каменец и сразу же начали воевать Венгерское и Польское королевства. В январе 1241 года, не дожидаясь прекращения военных действий на Волыни, передовые отряды монголов ударили по Восточной Польше, заняли Люблин, Завихвост, дошли до Рацибужа (Ратибора). После сражения под Турском (13 февраля 1241 года), в котором было разгромлено малопольское рыцарство, они взяли Сандомир, но затем отошли обратно за Карпаты.
Только весной 1241 года главные силы монголов двинулись в Европу. Для лучшего управления огромной армией она вновь была разделена на 3 самостоятельно действующие войсковые группировки. Орда Хайду и Байдара двинулась на Польшу. Орда Бохетура, Кадана и Бучжэка направилась на юг. Главные силы, во главе с Бату-ханом, его родичами Орду-Ичэном, Барюем, темником Бурундаем, стали прорываться в Венгрию. На этом направлении они встретили жестокое сопротивление передовых венгерских войск. Но в середине мая монголы все же прорвались через Верецкий (Русский) перевал. 12 марта 1241 года были разбиты прикрывавшие пограничные засеки войска палатина Дионисия.
В это время венгерский король Бейла (Белы) IV собирал войска к Пешту. К его армии присоединились хорватские и австрийские рыцари герцога Фридриха Бабенберга и половцы хана Котяна. Тем временем Бату развернул свои тумены широким фронтом, охватывая ими равнины Венгрии. Нарушив приказ короля, калошский архиепископ Уголин 16 марта вступил в бой с одним из передовых отрядов врага, но угодил в засаду и был разбит.
На следующий день другой монгольский отряд упорным штурмом взял город Вайцен (Вач), расположенный на изгибе Дуная и лишь на пол-дневного перехода удаленный от Пешта (ок. 40 км.). В Вайцене были перебиты все жители. Король же оставался в лагере под Пештом, куда также подошли монгольские разъезды. Начались сшибки и стыки кавалерийских отрядов. Героем дня стал Фридрих Бабенберг. Тот показал себя во всей красе – набросился на татарский отряд, по неосторожности подошедший к Пешту слишком близко, и, показывая личный пример храбрости, обратил его в бегство.
В этот же день, однако, в лагере Бейлы произошел давно назревавший конфликт между союзниками. Недовольные присутствием в армии половцев, венгерские дворяне убили хана Котяна, после чего куманы, сметая все на своем пути, атаковали отряд чанадского архиепископа Бульцо и разгромили его. Разграбив Пограничную Марку, половцы при приближении монголов ушли в Болгарию.
Тем временем Бейла наконец выступил из Пешта во главе 65-тысячной венгерско-хорватской армии. Однако во время марша Фридрих Бабенберг отказался выполнять приказы венгерского короля и увел свой отряд в Австрию. Приближалась решающая битва с врагом, овладевшим к тому времени Ерлау, Кевешдом и Эгером, разбившим епископа Варадина.
11 апреля около местечка Мохач (Мохи, Мухи) на реке Шайо (один из притоков Тиссы) началась битва. Наведя через реку мост, монголы начали переправу, но бежавший к мадьярам русский пленник рассказал о приготовлениях врага, и венгры успели подготовиться к отражению этой атаки. Передовые монгольские части были опрокинуты и отошли за реку. Но когда бой закончился и воины Бейлы вернулись в лагерь, Бату повторил нападение. Под прикрытием огня 7 катапульт монголы восстановили мост, после чего вся их армия обрушилась на венгерский лагерь. Началась паника – в сражение с неприятелем вступили только части во главе с братом короля, герцогом Хорватским Коломаном, остальные же бросились бежать в единственно свободном от монголов направлении. Однако оно оказалось хитроумно устроенным коридором, специально оставленным противником, чтобы заманить мадьяров под удар своих главных сил. Постепенно эта дорога сужалась, превращаясь в простреливаемую со всех сторон ловушку, выход из которого закрывала тяжелая панцирная конница Бату. Ее удар довершил разгром венгерского войска. Король Бейла и его раненый брат с немногими людьми бежали сначала в Австрию, а затем в Далмацию. В сражении полегло 56 000 венгерских и хорватских воинов.
После 3-х дневной осады 29–30 апреля пала столица город Пешт, затем та же участь постигла Арат, Перт, Егрес, Темешевер.
На польском и немецком направлении монголы действовали не менее успешно. Двоюродные братья Батыя – Байдар и Хайду, пройдя мимо развалин Люблина, Завихоста и Сандомира, перешли через Вислу, где разделили свои силы. Хайду по пути к крупному городу Кракову 16 марта 1241 года сразился с краковскими и сандомирскими полками под Хмельником (в окрестностях Кракова). В этом бою краковский воевода Владислав, сандомирский воевода Пакослав и кастелян Якуб Ратиборович потерпели сокрушительное поражение. Началась осада города, к окончанию которой прибыл и Байдар. 22 или 23 марта монголы захватили Краков, но, по преданию, в соборе Святого Андрея укрылась кучка храбрецов, которых победить так и не удалось. После этого орда двинулась к Вроцлаву, в окрестностях которого собиралось всеобщее ополчение. Из Верхней Силезии прибыли войска Мешко Опольского, из Нижней Силезии – полки Генриха II Благочестивого, принявшего верховное командование. К ним присоединились отряды из Южной и Восточной Польши, в том числе из мест, уже разоренных монголами. Ими командовал Сулислав, брат краковского воеводы. В армии Генриха Благочестивого было много немецких рыцарей, в том числе и сильный отряд рыцарей Тевтонского ордена, а также французские тамплиеры.
Чешский король Вацлав I направил на помощь полякам 40-тысячное войско. Но соединиться с армией Генриха оно не успело. 2 апреля пал Вроцлав, устояла лишь городская цитадель. Монголы не стали ее штурмовать, выдвигаясь к полю боя у городка Легница.
9 апреля 1241 года началось сражение под Легницей[77]. В его начале рыцарям удалось опрокинуть вражеский авангард, но затем в бой вступили главные силы Байдара и Хайду, при этом монголы якобы кричали на польском языке: «Спасайся, спасайся! Воспользовавшись возникшей среди рыцарей паникой, легкая конница врага нанесла мощный удар и разбила рыцарей.
Войско Генриха Благочестивого было повержено монголами, а сам он пал в битве. Его голову насадили на копьё и принесли к воротам Легницы. Труп князя после ухода врага опознают по ноге, на которой было шесть пальцев После битвы магистр Тевтонского ордена Герхард фон Мальберг написал французскому королю Людовику IX Святому: «Мы сообщаем Вашей милости, что татары землю погибшего герцога Генриха полностью разорили и разграбили, они убили его самого, вместе с многими его баронами; погибло шесть наших братьев, три рыцаря, два сержанта и 500 солдат. Только три наших рыцаря, известные нам поименно, бежали».
После Легницкого побоища один из монгольских отрядов дошел до саксонского города Майсен, расположенного к северо-западу от Дрездена на реке Эльба, но затем ушел на соединение с войсками, разорявшими Моравию (Словакию).
Напуганная страшными известиями, Чехия готовилась к упорной борьбе, высылая вперед большие рыцарские отряды, угрожавшие флангам монголов. Узнав об этом от разведчиков, хан Батый отозвал свои войска из польских земель обратно.
В настоящее время историки, соглашаясь с аргументами Г. В. Вернадского, склонны объяснять отступление монголов из Европы наступившей политической нестабильностью в самой Монголии. С этим согласился и Феннел, процитировавший Вернадского, но с характерной оговоркой: «11 декабря 1241 года великий хан Угедей умер – по всей вероятности, от алкогольного отравления. Когда весной 1242 года эта весть дошла до Батыя, он приказал немедленно отступать. Почему? Потому ли, что он хотел повлиять на выборы нового великого хана и «сохранение сильных позиций в монгольской политике представлялось более важным… чем продолжение завоевания Европы», или потому, что ему не хватало сил для поддержания контроля над завоеванными землями?… Вероятно, обе причины определили это решение. Во всяком случае, Европа была спасена»[78].
В начале 1242 года, когда передовые его войска дошли до побережья Адриатического моря, Батый остановил поход, а затем, через Боснию, Сербию и Болгарию отступил в причерноморские степи. Там им было основано самое западное из монгольских тогда еще вассальных государств – Золотая Орда. Первой столицей этого государства стал город Сарай-Бату (в 150 км к северу от Астрахани).
В отличие от большинства других завоеванных монголами стран, Русь сохранила самобытность государственного устройства, частичную автономию и свои правящие княжеские династии. Правители Монголии и Золотой Орды наложили на изъявивших им покорность правителей «Русского улуса» тяжелую дань («выход») и принуждали князей принимать участие в своих походах. Малейшее непокорство с их стороны наказывалось опустошительными набегами.
В 1243 году великий князь владимирский Ярослав Всеволодич был вызван в ставку Батыя, вернувшегося из похода в Европу. Разгромленная Русь была не в состоянии бороться с монголами, и Ярослав был вынужден покориться Орде. Его младший сын, Константин, был послан в столицу Монголии Каракорум и получил там от имени отца ярлык (грамоту) на великое владимирское княжение. Тогда же Ярослав Всеволодич был признан «старейшим» князем Руси.
Ярлыки на свои княжества получили и другие князья. Им тоже пришлось ехать в Орду и в знак покорности выполнять монгольские обрядовые ритуалы. Лишь один из князей, Михаил Всеволодич Черниговский, отказался поклониться языческим святыням и был за это казнен. Его судьбу разделил и боярин Федор. Произошло это в 1245 году. Гибели князя посвящено «Сказание о убиении в орде князя Михаила Черниговского и его боярина Феодора».