В XIII веке на Русь обрушилось нашествие не только с Востока, но и с Запада. Захватившие Прибалтику рыцари-крестоносцы, попытались овладеть русскими землями.
Еще в 1201 году они основали город Ригу, а в следующем 1202 году римский папа Иннокентий III благословляет создание Братства воинов Христа в Ливонии (лат. Fratres militiж Christi de Livonia), более известного как Орден меченосцев. Назван он был так по изображению красного меча рядом с крестом на белом орденском плаще. Создал новый орден аббат цистерианского монастыря в Динамюнде Теодорих (Дитрих) из Турайды. Его первым магистром стал Винно фон Рорбах.
В 1212 году рыцари Братства воинов Христа подчинили себе всю Ливонию, а затем и Северную Латгалию, где была выстроена главная крепость Ордена – замок Венден. Завоеваны были и острова Сааремаа (новое название – Эзель) и Муху (Моон).
В 1219 году к захвату земель в Прибалтике приступили и датчане. Ими была взята чудская крепость Линданис, на месте которой закладывается город Ревель (Таллин).
На этом этапе немецко-датской экспансии меченосцы сокрушают два княжества, контролируемые полоцкими князьями – Кукейноское и Герсикское. Население этих княжеств уже приняло православие, но это не остановило крестоносцев.
Правивший в «русском замке» Кукейносе князь Вячеслав Борисович (Вячко) в 1205 году уступил часть земель своего княжества рижскому епископу Альбрехту фон Буксгевдену, гарантировавшему ему безопасность и защиту от литовских нападений. Но в 1207 году Вячко был схвачен слугами рыцаря Даниилом из Леневардена, закован в цепи и отправлен в Ригу. Освободившись, он начал войну с Орденом, но был разбит и в 1208 году, спалив свой замок, ушел в Полоцкую землю. Территория княжества была полностью захвачена Орденом и вошла в состав его владений.
Затем наступила очередь Герсикского княжества в Латгалии (восточная часть соврем. Латвии). В 1209 году епископ Риги фон Буксгевден взял Герсик (Ерсике), где правил русский князь Всеволод. В плен попала его жена, дочь одного из литовских князей Даугеруте. Удерживать Герсик рыцари не стали и, отступая, сожгли город.
Для освобождения жены Всеволод был вынужден заключить с епископом мир и признать себя его вассалом. Позже в 1214 году он разрывает это соглашение, отказываясь идти во главе своей дружины на ливов. Герсик был осажден и захвачен. Бои шли здесь и в 1215 году, когда Всеволоду вместе с союзниками-литовцами удалось нанести поражение орденской армии. Но впоследствии он был вынужден признать власть Ордена и в 1225 году в качестве его вассала присутствовал на встрече с папским легатом Вильгельмом Моденским, прибывшим в Ливонию.
В 1215 году меченосцы штурмом взяли основанный еще Ярославом Мудрым город Юрьев. В 1223 году он был освобожден во время восстания местного чудского населения. Для организации защиты города из Новгорода в Юрьев прибыл отряд дружинников в 200 человек во главе с бывшим кукейноским князем Вячко. Но в 1224 году, после упорной осады, Юрьев был взят войсками меченосцев. Победители казнили всех пленных защитников города – чудь и славян. В бою на стенах Юрьева погиб и князь Вячко. Захваченный русский город немцы переименовали в Дерпт (современный Тарту в Эстонии).
Не осталась в стороне и римская курия. Папа Гонорий III требует направлять в Прибалтику новые отряды крестоносцев (его послания от 27 и 28 ноября 1226 года), утверждает распоряжения своего легата Вильгельма Моденского о дележе захваченных земель (послание от 11 декабря 1226 года). В своей булле от 17 января 1227 года Гонорий III обязывает «новообращенных» противостоять, «как язычникам, так и русским» (послание 1227 года) и утверждает, будто русские князья (названные им «королями») изъявили готовность «совершенно отречься от всех заблуждений», что на языке папской курии означало – они «готовы принять католическую веру». «Помочь» им в этом можно и нужно было силой оружия.
Вскоре (через два месяца) папа Гонорий умер, но его курс продолжил новый понтифик Григорий IX. Буллой 14 февраля он объявил о принятии под свое покровительство «воинов христовых», то есть рыцарей Ордена меченосцев, «вместе со всем их имуществом, которым они владеют или в будущем будут владеть (!)». А в булле от 24 ноября 1232 года папа Григорий приказывал властям Ордена меченосцев помочь Швеции в ее стремлении овладеть Финляндией.
В 1233 году служивший немцам беглый русский князь Ярослав Владимирович[79] захватил Изборск, помогая ему, меченосцы тогда же заняли город Тесов. И хотя из обеих крепостей захватчиков быстро выбили, но ситуация требовала решительных ответных действий. В 1234 году новгородский князь Ярослав Всеволодич пришел из Переяславля-Залесского с низовскими полками, вместе с новгородцами вторгся во владения Ордена и остановился вблизи города Дерпта (Юрьева), не приступая к осаде, но угрожая разорить всю округу. После ряда небольших стычек в окрестностях замка Оденпэ (Медвежья Голова) грянула битва болотистой пойме реки Эмбах (эстонское название Эмайыга, русское – Амовжа), завершившаяся убедительной победой русского оружия. В этом сражении произошло боевое крещение сына Ярослава, тринадцатилетнего Александра, будущего великого полководца, известного прозванием «Невский» (впрочем, современники чаще именовали этого князя «Грозные Плечи»). Многие тактические приемы, увиденные тогда, он использовал впоследствии – так, например, в этой сече воины его отца Ярослава загнали отступающих меченосцев на замерзшую Амовжу. Под тяжестью тяжеловооруженных рыцарей уже непрочный лед провалился и «истопло их много, а иные, язвыни (израненные), побежали в Юрьев и в Медвежью Голову». Поразительное и, по-видимому, неслучайное совпадение с важнейшим эпизодом Ледового побоища 1242 года, где в полном блеске проявилось полководческое дарование Александра Ярославича.
Невская битва
Все изменило монгольское вторжение, в ходе которого истаяла ратная сила Владимиро-Суздальской Руси. В этих условиях Новгороду и Пскову большой помощи от великого князя ждать не приходилось, чем не преминули воспользоваться враги. К счастью, действовали они несогласованно.
В 1240 году в устье Невы появилась шведская флотилия, высадившая на русский берег войско, которым по одним данным командовал зять неполноценного короля Эрика XI Шепелявого (Картавого) Биргер Магнуссон, по другим – ярл Ульф Фасе (двоюродный брат Биргера), по третьим – доминиканский монах Томас, епископ Упсалы. В 2002 году некоторое подтверждение получила версия о командовании шведским войском Биргера. Во время исследовании его останков выяснилось, что при жизни он получил ранение правой глазницы. О схожем ранении неприятельского предводителя сообщается в Житии Александра Невского. Русский князь «самому королю возложил печать на лицо острым своим копьем»[80].
В Новгороде княжил тогда 20-летний Александр Ярославич. Он первым среди рюриковичей получил это имя. Приготовления западных соседей к походу на Русь не остались для него незамеченными. Князь начал строить новые укрепления на границе – на реке Шелони, на Охтинском мысу реки Невы. Там же на Неве была организована дозорная стража из живших на этой реке ижорян. В начале июля 1240 года эта стража обнаружила шведские корабли, вошедшие в реку Неву, после чего ижорский старейшина Пелгусий (в крещении Филипп) и сообщил о приходе врага в Новгород. Одновременно с ижорским гонцом прибыл и шведский, передавший русскому князю послание-вызов от короля Эрика Эриксона, прозванного Леспе (Картавый). Оно гласило: «Если можешь, то сопротивляйся мне – я уже здесь и беру в плен землю твою».
Александр Ярославич, узнав о приходе врагов, долго молился в новгородском Софийском соборе, после чего, по дошедшему до нас преданию, обратился присутствующим со словами: «Не в силе Бог, но в правде». Собрав небольшую дружину и часть новгородского ополчения, князь выступил к месту высадки врага. По дороге к Ладоге он присоединил к своей рати отряд ладожан, а затем и ижорское ополчение.
Реконструируя ход битвы, Ю. К. Бегунов предположил, что, планируя ее, «князь Александр исходил из того, что большая часть неприятельских судов стояла у высокого, крутого берега Невы, причем значительная часть войска находилась на судах (остановка была временной), а рыцари, наиболее боеспособная сила шведов, расположились на берегу в укрепленном лагере, окруженном рвом. Князь решил, что конная дружина должна ударить с юга, из леса, вдоль Ижоры, в то время как новгородская дружина боярина Миши с Прусской улицы будет наступать вдоль Невы и уничтожит мостки, соединяющие корабли с берегом, отрезав тем самым рыцарям путь к отступлению. В случае успеха двойного удара часть рыцарского войска оказалась бы зажатой в своеобразный угол, после чего пешая и конная русские рати, объединившись, должны были оттеснить врага к Неве и сбросить его в воду».
Для атаки неслучайно был выбран день 15 июля, когда празднуется память Святого Владимира, Крестителя Руси. Утром этого памятного дня в 8 ч. 30 мин. (в 6-м часу дня по древнерусскому счету) небольшое войско князя Александра (800 конных и 500 пеших воинов) внезапно атаковало шведский лагерь. Конная дружина с боем продвигалась в центр расположения шведских войск. Вступив в поединок с предводителем вражеского войска, Александр Ярославич тяжело ранил его копьем в щеку – «возложил печать на лицо острым своим копием». Одновременно с атакой дружины пешее новгородское ополчение боярина Миши, следуя вдоль Невы, напало на вражеские корабли. Его воинами были захвачены и уничтожены 3 шведских корабля. Но важнее было то, что ополченцы подрубили мостки (сходни), ведущие с остальных кораблей на берег. Большая часть шведской пехоты, остававшейся на них, оказалась блокированной и не смогла принять участие в сражении. Позже, когда исход его стал ясен, корабли, стоявшие на Неве и Ижоре, ушли вниз, к морю.
Сохранилось описание еще нескольких подвигов русских воинов, отличившихся в Невской битве. Гаврило Олексич, преследуя бегущих врагов, прямо на коне ворвался на шведский корабль, в бою вместе с конем был сброшен в воду, но сумел выбраться на берег и продолжал сражаться. Дружинник Савва прорвался к златоверхнему шатру шведского предводителя и обрушил его, подрубив поддерживающий шатер высокий столп. Недалеко от него крушили врагов новгородец Сбыслав Якунович и княжеские слуги Яков Полочанин и Ратмир Ярославец.
Как и планировалось новгородским князем, ударами, нанесенными вдоль Ижоры и Невы, шведское войско было опрокинуто и оттеснено в угол, образуемый двумя сливающимися реками. Часть врагов там уничтожили («множество их паде»), другие бежали на уцелевших кораблях. Победители потеряли убитыми всего 20 человек, тогда как телами убитых нагрузили два из захваченных кораблей, затопив их потом в море. Других захоронили в большой братской могиле, вырытой там же, на месте битвы.
По возвращении в Новгород, Александр Ярославич, опасавшийся новых нападений врага, попытался собрать более многочисленную дружину, но заподозренный в желании единолично править в городе, по требованию веча вынужден был покинуть Новгород и уехать в родовой Переяславль-Залесский.
Так в это тревожное время Новгород остался без князя. Между тем, в том же 1240 году, спустя месяц после Невской битвы, началось вторжение в Псковскую землю немецких и датских войск. Возглавили его дерптский епископ Герман фон Аппельдерн и ландмейстер Ливонской провинции Тевтонского ордена Андреас фон Вельвен. К ним присоединился и бывший псковский князь Ярослав Владимирович, «подаривший» Псковскую землю ливонцам. 15 августа рыцари взяли Изборск и стали угрожать Пскову и Новгороду. 5-тысячное псковское войско вышло им навстречу, но было разбито. В сражении псковичи потеряли своего воеводу Гаврилу Гориславича и 800 лучших воинов. Немцы по следам бегущих подступили к Пскову, сожгли окрестные городки и села и целую неделю стояли под городом. Псковичи вынуждены были исполнить их требования и дать детей бояр в заложники, а затем впустить рыцарей в город. Овладев городом, фон Аппельдерн и фон Вельвен посадили в нем своих наместников (фогтов.) Посадником остался боярин Твердила Иванкович, который и уговорил сограждан покориться немцам.
Ледовое побоище
Овладев Псковом, немецкие и датские рыцари вместе с подвластной чудью напали на Водскую землю и завоевали ее. Наложив дань на здешних жителей, они, намереваясь прочно обосноваться на Руси, построили замок в Копорье. Вскоре рыцари-крестоносцы взяли город Тесово, затем разграбили земли по реке Луге и стали нападать на новгородских купцов в 30 верстах от Новгорода, доходя до погоста Сабля.
Из Новгорода было отправлено посольство к Ярославу Всеволодичу с просьбой о помощи. Тот направил в Новгород вооруженный отряд во главе со своим сыном, Андреем Ярославичем, но организовать отпор врагу тот не сумел, и тогда новгородцы вынуждены были просить вернуться его старшего брата Александра. Уговорить его оказалось непросто, и только авторитет новгородского владыки Спиридона решил сомнения обиженного князя. Приехав в Новгород в 1241 году, Александр немедленно двинулся на неприятеля к Копорью, взял и уничтожил построенный здесь рыцарский замок. Плененный немецкий гарнизон победители привели в Новгород, часть его отпустили, а изменников вожан и чудин повесили. Но нельзя было так быстро освободить хорошо укрепленный Псков. В поход на этот город Александр выступил только в декабре 1241 года, дождавшись владимиро-суздальскую рать, посланную на подмогу сыну великим князем Ярославом Всеволодичем. Взять Псков удалось достаточно быстро при помощи горожан, открывших освободителям западные ворота крепости.
Первые же успехи русских войск вызвали подъем освободительного движения в Прибалтике. Вспыхнуло восстание на острове Эзель (Сааремаа). На помощь Александру Невскому прибыли полки из Суздальской земли, и соединённое русское войско под его начальством «изгоном» (быстрым ударом) освободило Псков. Далее путь русской рати лежал на Дерпт (на Руси помнили, что еще 17 лет назад это был русский город Юрьев и собирались освободить его). Навстречу выступило скрытно подошедшее к Дерпту (Юрьеву) рыцарское войско, пополненное отрядами датчан под командованием принцев Кнута и Абеля. У селения Хаммаст они атаковали передовой русский полк Домаша Твердиславича. К своим сумел пробиться лишь дмитровский наместник Кербет, сообщивший Александру о гибели передового полка. Стойкость этого небольшого отряда позволила новгородскому князю вывести из-под удара остальные полки. Александр Ярославич успел отвести их к русско-ливонской границе, проходившей по Чудскому озеру. Обе стороны стали готовиться к решающему сражению.
Произошло оно на льду Теплого озера (Узмени), соединявшего два больших озера – Чудское и Псковское. Здесь недалеко от современного о. Городецкий[81]. 5 апреля 1242 года и произошла знаменитая битва, названная Ледовым побоищем.
Русское войско было построено по классической схеме, выработанной еще во времена Святослава. Центр – пеший полк с выдвинутыми вперед лучниками, по флангам – конница. Рыцарское войско наступало «клином» (русские этот строй называли «великой свиньей») – узкой и очень глубокой колонной, задача которой сводилась к массированному удару по центру неприятельского войска. Первая шеренга в вершине клина состояла из пяти самых крепких рыцарей. Во второй шеренге находилось семь, в третьей уже девять, в четвертой – одиннадцать конных рыцарей. Далее двигались построенные четырехугольником пехотинцы-кнехты. Замыкал колонну отряд из четырнадцати рыцарей. Такое построение было не раз проверено Орденом в боях, по большей части принося крестоносцам победу на врагами. На подобный исход они рассчитывали и в этот раз. 5 апреля 1242 года, «на солнечном всходе», выстроившихся клином рыцарей повел в бой патриций Ордена Зигфрид фон Марбург.
Новгородская летопись и немецкая «Старшая Ливонская Рифмованная хроника» единогласно утверждают, что рыцарский клин пробил стоявший на льду строй русской пехоты, но не смог преодолеть крутой берег и остановился. В это время по флангам «великой свиньи» ударила русская конница, и рыцари оказались в окружении. Как пишет летописец, произошла злая сеча, льда на озере стало не видно, все покрылось кровью. Русские, одолев, гнали врага до Суболичского берега по льду семь верст.
Сведения о потерях заметно разнятся. В Новгородской I летописи сообщается о гибели 400 немцев и пленении 50 из них, в Софийской летописи отмечено 500 убитых и 50 пленных рыцарей. В Старшей Ливонской рифмованной хронике говорится о том, что погибло 20 рыцарей и 6 попало в плен. В поздних Хронике Тевтонского ордена и Хронике Бальтазара Руссова названы убитыми 70 рыцарей и 6 – пленными.
Разгромив вражеское войско, победители вернулись в Новгород. Во время торжественной встречи воинов по улицам города были проведены и пленные рыцари, привязанные к хвостам коней.
Победы Александра Невского имели огромное значение для дальнейшей истории как русского, так и других народов Восточной Европы, положив предел агрессии шведских и немецких рыцарей. Против ордена восстали курши и жемайты, на рыцарские владения продолжали совершать нападения войска литовского князя Миндовга. Пытаясь стабилизировать обстановку на границах своего государства, власти ордена на время прекратили активные действия на русском рубеже, направив в Новгород посольство с предложением заключить мирный договор. Он был заключен в том же 1242 году на выгодных для русской стороны условиях – ливонцы отказывались от претензий на «Водь, Лугу, Пльсковъ, Лотыголу». Важной статьей договора было соглашение об обмене заложниками, по которому в Псков возвращались находившиеся в плену заложники – сыновья бояр.
Рассказ о военных операциях на северо-западных окраинах был бы неполон без упоминания о нападениях литовских князей. В 1245 году их многочисленные рати пришли под Торжок и Бежецк, где княжил вернувшийся из Ливонии и покаявшийся Ярослав Владимирович. Поначалу литовцам сопутствовал успех, но вскоре на помощь новоторам (жителям Торжка) пришли тверские и дмитровские полки. Соединившись с ними, князь Ярослав смог оттеснить неприятеля к Торопцу, в котором литовское войско и укрепилось. Война грозила затянуться, но тут к осажденному городу подошел Александр Невский с новгородским войском. Ему удалось взять Торопец, уничтожив засевшее там литовское войско, в том числе восемь командовавших им князей. После этой победы Александр Ярославич отпустил новгородское ополчение домой. А сам во главе своего двора (дружины, выступил против других литовских отрядов, разорявших русское пограничье. Один из таких отрядов был настигнут и разбит им у озера Жизца (Жижицкое озеро), другой, уже на обратном пути – под Усвятом.
Большие и малые победы новгородского князя Александра Невского над захватчиками – немецкими, шведскими, датскими, литовскими – имели, прежде всего, огромное моральное значение, так как демонстрировали, что русские воины могут остановить и разгромить действительно опасного врага.