лков, которые генерал сумел осмотреть, ни один (!) не был удовлетворительно подготовлен к походу: все они требовали доукомплектования, перевооружения и замены конного состава. Командирам полков пришлось давать элементарные рекомендации, вроде нужной подвязки стремян, обучения людей рубке и стрельбе из пистолетов и т. д.
Однако и следующий смотр, проведенный Румянцевым в марте 1757 года, показал полную неготовность кавалерии. Чтобы успеть подготовить хотя бы часть людей, Румянцев приказал выделить в полках по сборному эскадрону и усиленно заниматься с ними. Главкому Апраксину взбешенный генерал послал рапорт, что в сколько-нибудь удовлетворительном состоянии находится только Киевский кирасирский полк.
Кирасиры, конногренадеры и драгуны вооружались палашом или саблей, парой пистолетов и карабином (драгуны — облегченной пехотной фузеей или мушкетом со штыком), гусары — саблей, пистолетами и карабином. На самом же деле полного комплекта вооружения не было почти ни в одном полку: как правило, у кавалериста был либо карабин, либо пистолеты (один или два), а то он и вовсе сражался только холодным оружием. Конногренадеры имели по две ручные гранаты.
Иррегулярные формирования русской конницы были весьма многочисленны и оказались единственно боеспособными в начале войны. Казаки имели по две лошади (вторая — заводная и для перевозки поклажи), вооружались пикой, ружьем и саблей. Так же оснащались и калмыки с татарами, хотя калмыки-погонщики при казачьих сотнях имели только лук и стрелы.
«Пропрусский» Устав 1755 года наконец-то, хотя и с опозданием, ввел трехшереножный строй атаки вместо практиковавшегося ранее двухшереножного. Для удобного ведения огня с коня (этот пережиток искоренить все же не удалось) допускалось эскадронное перестроение в 2 шеренги.
Даже заимствованную у фридриховской конницы атаку на быстрых аллюрах русские смогли превратить в нечто совершенно несуразное: во время атаки шеренги эскадрона размыкались, всадники 100 шагов двигались «большим шагом», затем еще 300 шагов — «коротким», далее аллюр убыстрялся и движение продолжалось рысью, а затем широким галопом. Затем начиналось самое интересное: за 150 шагов до строя неприятеля эскадроны… останавливались, выравнивались и уплотняли строй. По желанию командира в этот момент солдаты могли открыть огонь из карабинов, и только потом (!) следовала атака карьером с холодным оружием. Сравните это описание с тем, как действовали пруссаки, и все станет ясно.
Драгунам предписывалось уметь строиться в каре для отражения атак легкой конницы и для конвоирования транспортов. Для этого в передний фас каре становились 3-й и 5-й эскадроны, в тыловой — 2-й и 4-й, а 1-й и 6-й — на флангах во взводных колоннах.
В случае необходимости такой боевой порядок применяли конногренадеры и даже кирасиры (напомним, у пруссаков последним категорически запрещалось спешиваться и вообще вести огневой бой). Поскольку в этих полках числилось по 5 эскадронов, то от каждого из них выделялось по 4 ряда солдат, из которых и формировался недостающий эскадрон в тыловом фасе каре.
Русские достаточно активно применяли такой вид «боевых действий» конницы. Правда, до войны как-то не учли, что построение в каре лишает тяжелую конницу ее главной ударной силы и обрекает спешенных кавалеристов на пассивную оборону. Напомним опять же, что ни у кирасир, ни у конногренадер не было штыков, а скученные кавалеристы становились отличной мишенью для рассыпных нападений прусских застрельщиков, поэтому позже от каре отказались.
В летнюю кампанию 1758 года при армии находились 5 кирасирских полков, вновь неполного состава (2 трехэскадронного и 3 двухэскадронного), 3 драгунских трехэскадронных полка, 4 гусарских полного состава, 1 — половинного и 3 отдельных эскадрона, сведенные из двух полков. В Тарутине для прикрытия оставался еще 1 трехэскадронный драгунский полк. Кроме того, имелась партия казаков (около 4000 человек). Вся кавалерия находилась под командованием П. А. Румянцева, о чем более подробно будет сказано ниже, при описании боевых действий. В 1758 году Россия не сумела выставить ни одного (!) конногренадерского полка, а все пять имевшихся не соответствовали штатному расписанию и насчитывали не более трех эскадронов в каждом.
В целом же Семилетняя война, несмотря на все описанные выше недостатки, положительно сказалась на состоянии российской кавалерии. Именно в этот период в русской коннице впервые стала применяться тактика атакующих колонн, не использовавшаяся в европейской кавалерии со времен средневековья. Линейная тактика не предусматривала таких действий. Колоннами строились только на марше, а в бою фронт должен был быть непременно развернутым — тем самым добивались максимальной мощи огня, а шансы охватить фланги противника возрастали пропорционально длине фронта. Первым осознал эффективность атак в колоннах П. А. Румянцев.
В довершение вышедший в 1766 году устав «О конной экзерциции и о должностях при оной», обобщивший опыт войны, изменил существовавшую до сих пор устаревшую систему обучения кавалеристов. Его основные положения повторяли схему подготовки прусской конницы. В частности, наконец-то кавалеристов обязали упражняться с лошадьми каждый день, независимо от времени года: «Проезжать лошадей зимой и летом ежедневно, разве когда прежестокие морозы или метелица случатся, то такие дни пропускать…» Лошадей стали приучать к грохоту стрельбы и взрывам. На начальном этапе атаки устав отменил движение разомкнутыми шеренгами. Движение производилось плотным строем, что не требовало упоминавшейся ранее абсурдной остановки перед фронтом противника.
В ходе воины русские применяли и стратегические рейды кавалерии по тылам противника. Например, в знаменитом конном рейде Румянцева в Померанию (кампания 1758 года) участвовало: 1000 «выборных» гусар от разных полков, 1000 выборных казаков и 6 кирасирских эскадронов. Позже к корпусу присоединились конногренадеры и драгуны. Рейд, при всей его стратегической значимости, показал, насколько необходима четко налаженная связь между главными силами армии и отдельными корпусами. Эскадроны Румянцева без толку, охраняя уже никому не нужные переправы, простояли в непосредственной близости от поля боя при Цорндорфе, ясно слышали артиллерийскую канонаду, но так и не вышли на соединение с армией Фермора. Между тем их появление могло решить исход битвы в пользу русских.
Что же касается конницы главного врага Пруссии во все правление Фридриха — Австрии, я лишь вкратце остановлюсь на ее характеристике.
Австрийские гусар, кирасир, конногренадер.
В 1740 году конница Габсбургов состояла из 18 кирасирских, 14 драгунских и 8 гусарских полков. В 1741 году дополнительно к этому числу было сформировано 2 гусарских полка, в 1743-м — еще 1.
После окончания войны за Австрийское наследство австрийская конница сократилась до 29 кирасирских и драгунских полков и 4 гусарских, но с началом Семилетней войны ее численность вновь стала расти. За время войны было укомплектовано 8 гусарских полка (2 в 1756 году и 1 в 1761 году), а также 1 драгунский (в 1758 году).
Кирасирский полк австрийской армии состоял более чем из 1000 кавалеристов и имел в своем составе 6 эскадронов по две роты в каждом (в роте насчитывалось около 76 солдат и офицеров). Каждому полку придавалась карабинерская рота (94 человека), солдаты которой вооружались нарезными штуцерами. Драгунский полк имел схожие штаты, но вместо карабинеров ему придавалась рота конных гренадер. В гусарском полку было 5 эскадронов двухротного состава, всего 800 человек. К 1757 году полки гусар увеличились на 1 эскадрон, но элитных рот в их составе не имелось.
Во время боевых действий австрийцы часто практиковали выделение карабинерских и конногренадерских рот из состава полков и их сведение в отдельные ударные части.
Вооружение и экипировка австрийских кавалеристов были идентичны их аналогам у пруссаков, хотя элитные роты, приданные кирасирским и драгунским полкам, часто вооружались саблями вместо палашей.
Как и в Пруссии, кирасир использовали для атак сомкнутым строем и, как правило, не привлекали к фуражировкам, рейдам и конвоированию по уже известным причинам. Драгуны использовались для пешего и конного боя.
Подготовка регулярной австрийской тяжелой конницы значительно уступала прусской, особенно после реформ Фридриха Великого, что не замедлило сказаться на ходе многих крупных сражений второй половины войны за Австрийское наследство и Семилетней войны. Хотя в армию Марии Терезии проникли идеи Фридриха, там они не были использованы полностью. В начале 50-х годов австрийскую конницу также стали обучать атакам холодным оружием на быстрых аллюрах (вначале рысью, затем на галопе, причем первая шеренга при этом могла стрелять из пистолетов, за 20–30 шагов лошадей пускали в карьер), однако… по-прежнему разрешалась стрельба с места. Какой способ боя выбрать, зависело от командиров, что часто губительно сказывалось на результатах атак. Кавалеристы строились в три шеренги, но при стрельбе с места допускалось перестроение в две шеренги.
На время боевых действий Австрия могла формировать иррегулярные части конницы на территории Венгрии, Сербии и Валахии. На уже упоминавшейся венгерской равнине Пушта выращивались огромные табуны отличных строевых лошадей, там же Габсбурги вербовали в свою армию гусар и пандуров — «природную» кавалерию самого высокого качества. Гусарские полки состояли из венгров и по праву были лучшей частью австрийской кавалерии. Поэтому недостаточный уровень подготовки регулярной конницы с лихвой компенсировался большим числом иррегулярных кавалерийских формирований, которые использовались в кампаниях против Фридриха с большим успехом, тем более, что пруссакам нечего было этому противопоставить.
Несмотря на отличное качество иррегулярной легкой кавалерии, австрийцы сформировали несколько полков регулярной «облегченной» конницы. Это были шеволежеры и солдаты так называемого «фельдъегерского» корпуса. Оба формирования имели характер элитных: они носили особую униформу с киверами гренадерского образца и вооружались нарезными карабинами и саблями. Часто они придавались кирасирским и драгунским полкам в качестве подразделений «огневой поддержки».