В результате проделанной работы были уточнены данные о численности вооруженных сил Московского государства в середине XVII в. При пересчете сведений, содержащихся в «Смете всяких служилых людей» 1650/1651 г. установлено несколько ошибок, допущенных А.В. Черновым (в подсчете численности поместного войска, стрельцов, казаков, рейтар и драгун), первым обратившимся к этой разрядной записи. Исследователь полагал, что к 1651 г. Москва располагала армией в 132 837 человек. В действительности, по разрядным записям в стране насчитывалось тогда 129 314 служилых людей, не считая выставляемых помещиками боевых холопов и засечной стражи южных оборонительных линий (по самым приблизительным оценкам — ок. 30 тыс. человек), которые не были учтены составителями документа. Таким образом, в середине XVII в. даже в мирное время численность всех вооруженных сил Русского государства составляла не менее 160 тыс. человек.
В военное время русская армия усиливалась за счет мобилизации на «большую повальную службу» части боеспособного населения, в том числе и представителей многих народов Поволжья: казанских и юртовских татар, башкир, чувашей, марийцев и мордвы, наймом отрядов вольных казаков — донских, терских, запорожских. В годы русско-польской войны 1654–1667 гг. в ходе таких сборов было мобилизовано не менее 100 тыс. человек. Изменилось и вооружение русского войска. Начинается эпоха бурного развития ручного огнестрельного оружия и ствольной артиллерии. С конца XVI даже дворянская конница стала вооружаться пищалями, карабинами и пистолетами. Использование ратными людьми новых образцов вооружения вынудило московское командование приступить к систематическому обучению ратных людей, особенно активно в отношении пушкарей, военнослужащих полков нового строя и стрельцов. Содержание и оснащение вооруженных сил было главной, преобладающей статьей расходов, зачастую поддержание их боеспособности вынуждало правительство прибегать к чрезвычайным налоговым мерам, таким как сбор «пятин» в первые годы царствования Михаила Федоровича Романова.
С военно-организационными мероприятиями властей самым непосредственным образом связаны военные акции Московского государства. В войнах с Казанским, Крымским и Астраханским ханствами, Швецией, Ливонским орденом, Литвой и Польшей русские войска действовали по большей части удачно, командовавшие ими воеводы выказали способность решать сложные стратегические и тактические задачи. В результате произошедших вооруженных конфликтов некоторые из враждебных России государств (Казанское, Астраханское и Сибирское ханства, Ливонский орден) прекратили свое существование, Большая Ногайская орда и калмыки подчинились Москве, Великое княжество Литовское лишилось значительной части восточных земель, южные границы Руси были отодвинуты к верховьям Дона и укреплены линией сплошных засечных черт. Именно тогда на степных «украйнах» страны возникают казачьи юрты, ставшие первым рубежом русской обороны. Тяжелые поражения в Ливонской войне 1558–1583 гг. и сражениях Смутного времени начала XVII в. объясняется не только использованием противниками России новых форм вооруженной борьбы, появившихся в эпоху Нового времени в европейских армиях, но и ошибочным внешнеполитическим курсом Ивана Грозного, трудным внутренним состоянием Московского государства и расколом русского общества, приведшим к разрушительной гражданской войне, пламя которой с трудом погасили ополченцы земских ратей, с оружием в руках бившиеся против польских и шведских интервентов и русских «заводчиков смуты». Восстановив армию, усилив ее полками «нового строя», правительство Михаила Федоровича Романова в 1632 г. попыталось вернуть Смоленскую, Черниговскую и Северскую земли. Развернувшиеся на всем протяжении русско-польской границы военные действия первоначально шли с явным преимуществом Москвы. Но трагическое поражение армии М.Б. Шеина под Смоленском едва не привело страну к новой военной катастрофе. Лишь мужество защитников небольшой крепости Белая остановило начавшееся вражеское нашествие, вынудило польского короля Владислава IV пойти на мир с Россией, уступив ей город Серпейск. Более полному изучению Смоленской войны 1632–1634 гг. помогли архивные материалы, содержавшие подробное описание боевых действий на псковском и путивльско-белгородском участках фронта. Одной из наиболее удачных операций этой войны стало взятие Полоцкого острога русскими войсками, действовавшими на псковском участке русско-польского рубежа (в районе Невля и Великих Лук).
Постоянные столкновения с татарами на восточной и южной границах Московского государства, ожесточенные войны на западных и северо-западных рубежах страны определили особенности русской военной организации. Частые вооруженные конфликты второй половины XV — начала XVII вв. превратили страну в настоящий военный лагерь, отвлекая значительную часть населения от мирных занятий, вынуждая уездных и посадских людей запасаться боевым оружием и снаряжением, учиться ратному делу. Почти вся официальная жизнь выстраивалась вокруг армии, ее интересов и нужд. Защита Русской земли стала обязанностью всех русских людей, от которой нельзя было ни уклониться, ни откупиться. За уклонение от службы («неты») и бегство из полков наказывали даже дворян. Во время военных тревог проходила мобилизация не только служилых людей (воинов поместного ополчения, стрельцов, городовых казаков, пушкарей и затинщиков, солдат, рейтар, драгун), но и купцов, ремесленников, крестьян, выступавших на земское дело с собственным оружием, в том числе огнестрельным. Набранные из их числа «осадные люди» обороняли города и остроги, лесные завалы и другие укрепления пограничных засечных черт. Во время больших войн действовал принцип обязательной ратной повинности: в дальние походы выступали собиравшиеся со всей земли посошные и даточные люди, на плечи которых ложился тяжелый труд по обеспечению действий русских ратей, составленных из служилых людей — воинов поместной конницы, стрельцов и казаков. В случае необходимости они привлекались к участию в военных действиях.
В ходе работы история русских войн и вопросы организации вооруженных сил в XV–XVII вв. впервые рассматривались в единстве. Были обнаружены и использованы новые архивные источники, позволившие установить приоритеты внешней политики Москвы, определить закономерности развития военного дела в России. Полученные данные позволяют утверждать, что Московское государство изначально ориентировалось на окончательное устранение татарской угрозы и соединение под властью своих властителей всех русских земель, в том числе и остававшихся под властью чужеземцев. В наиболее напряженные моменты противоборства с врагами осуществлявшиеся мероприятия принимали общегосударственный характер, требовали привлечения колоссальных материальных и людских ресурсов. Главной целью военной политики правительства являлось укрепление вооруженных сил страны, как своей самой надежной опоры. Сохраняя в качестве основного рода войск поместное конное ополчение московские власти стремились усилить его развитием артиллерии, комплектованием пехотных и конных стрелецких подразделений, привлечением к ратной службе городского и сельского населения, казачества. В конце XV — середине XVI вв. военный потенциал страны соответствовал уровню развития Русского государства и обеспечивал его дальнейшее развитие. Но разрушительные действия Ивана Грозного, а также политический и социальный кризис конца XVI — начала XVII в. ослабили старую систему организации вооруженных сил. Закономерным следствием происходивших в Московском государстве процессов явилось возникновение новых военных структур, необходимость которых проявилась в эпоху повсеместного формирования на Западе многочисленных массовых армий и возобновившихся в 1630-х гг. нападений крымских татар. Создание первых полков солдатского, драгунского и рейтарского строя обозначило тенденцию к воспроизведению в России системы организации вооруженных сил, сложившейся к тому времени в странах Европы. Однако вплоть до конца XVII в. она сосуществовала со старой поместно-земской системой, игравшей исключительно важную роль в обеспечении надежной обороны приграничных городов и уездов.
Библиография
1. Адамс К. [Путешествия англичан в Россию] // ЖМНП. 1838. Ч. 20. № 10. Отд. 2. С. 35–64.
2. Аделунг Ф. Критико-литературное обозрение путешественников по России до 1700 г. и их сочинений. Ч. 1. М., 1864.
3. Акты второй половины XIV — половины XVII в. // РИБ. Т. 2. СПБ., 1875.
4. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею Академии наук. Т. 1–3. СПБ., 1836.
5. Акты времени междуцарствия 610–1613 гг. М., 1915.
6. Акты Земского собора 1612–1613 гг. // Записки ОР ГБЛ. М.: Книга, 1957. Вып. 19. 185–190.
7. Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т. 1–2. СПБ., 1841.
8. Акты Московского государства. Т. 1–3. СПБ., 1890–1901.
9. Акты, относящиеся до юридического быта Древней России. Т. 2. СПБ., 1864.
10. Акты относящиеся к истории Войска Донского, собранные ген. — майором А.А. Лишиным. Т. 1. Новочеркасск, 1891 11. Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т. 1–2. СПБ., 1848.
12. Акты подмосковных ополчений и Земского собора. 1611–1613 гг. М., 1911.
13. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси кон. XIV — нач. XVI вв. Т. 3. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1964.
14. Акты юридические, или собрание форм старинного делопроизводства. СПБ., 1838.
15. Акты XIII–XVIII вв., представленные в Разрядный приказ представителями служилых фамилий после отмены местничества / Собрал и издал А. Юшков. Ч. 1. М., 1898.
16. Английские путешественники в Московском государстве в XVI в. / Ред. Л.Н. Рубинштейн. Л.: Соцэкгиз, 1937.
17. Аннинский С.А. Рассуждение о делах Московии Франческо Тьеполо // Ист. архив. Т. 3. М.; Л., 1940. С. 305–388.